Академия Шуньяо.
Зал Тай-И.
В главном зале зажглись свечи, вымощенный неффритом пол отражал всё, что происходило вокруг, а в самом центре просторного зала одиноко стоял огромный круглый стол.
Директор Академии Шуньяо Цзян Фэнюй сидел за круглым столом.
Вскоре после этого Лян Юэ в чёрных одеждах, от которого разило алкоголем, вошёл в зал, беззастенчиво занял первое попавшееся место и сел.
— Наблюдатель Лян Юэ, твоя дочь всё ещё хорошо осваивается в академии? — спросил Цзян Фэнюй.
Услышав это, Лян Юэ вздохнул:
— Эта девчонка в последнее время слишком близко сошлась с внуком этого старика Гуй Уцзю.
— Дочери рано или поздно покидают отчий дом, ты не сможешь вечно находиться рядом с ней, — произнёс Цзян Фэнюй.
Бам!
Лян Юэ ударил ладонью по столу и с мрачным выражением лица посмотрел на Цзян Фэнюй.
Цзян Юйфэн, казалось, ничуть не рассердился. В его руке из ниоткуда появился чайник, он достал чашку, налил свежего, испускающего пар чая и подвинул её к самому Лян Юэ.
— Протрезвей.
Лян Юэ с бесстрастным выражением лица взял чашку и сделал глоток.
В зал вошёл Вэй Цинчэн в белых одеждах, обладавший выдающейся и благородной внешностью. Он сел рядом с Лян Юэ, ничего не говоря, закрыл глаза и погрузился в созерцание внутреннего покоя.
— Наблюдатель Вэй, я слышал, во Дворце Юного Дракона недавно произошло какое-то столкновение, — обратился Цзян Фэнюй к Вэй Цинчэну.
Вэй Цинчэн открыл глаза и ответил:
— Детские шалости, не более того.
Цзян Фэнюй улыбнулся и больше ничего не сказал.
У Чанкун широким, уверенным шагом вошёл в главный зал. Заметив Вэй Цинчэна, он выказал на лице недовольство, тяжело фыркнул, уселся рядом с Цзян Фэнюй и погрузился в молчание.
Вскоре в зал один за другим вошли ещё несколько человек. Вместе с уже прибывшими Цзян Фэнюем и остальными набралось ровно девять человек.
— Раз все уже собрались, давайте начнем наше собрание, — обведя взглядом присутствующих, сказал Цзян Фэнюй.
— Прежде всего, доложите обстановку с новыми адептами.
После слов Цзян Фэнюя долгое время никто не произносил ни звука, в большом зале царила зловещая тишина.
— Раз молчите, значит, всё в порядке, — Цзян Фэнюй ничуть не рассердился и продолжил: — Далее речь пойдет о передаче полномочий, которая состоится через три года.
Стоило ему это произнести, как взгляд У Чанкуна мгновенно стал острым, словно клинок. Он резко ударил по столу, вскочил на ноги и выкрикнул:
— Я против этой передачи!
— Ох, — раздался сладкий и нежный женский возглас.
Это была ослепительная красавица с мягкими длинными волосами цвета золота и соблазнительной фигурой, чьи алые, словно роса, губы сейчас скривились в презрительной усмешке, а изящная тонкая рука прикрывала рот.
— И что с того, что какой-то представитель расы людей против? Разве это имеет хоть какой-то вес? — она искоса глянула на У Чанкуна, лениво подперев рукой прелестное лицо.
— Ты! — лицо У Чанкуна исказилось от гнева, от его тела исходила жуткая аура, давящая на красавицу.
Женщина ни капли не испугалась, её изумрудные глаза феникса лишь лукаво и соблазнительно подмигнули У Чанкуну, бросая ему вызов.
— У Чанкун, Небо Шуньяо — не место для твоих бесчинств! — поднялся другой мужчина и, указывая на него пальцем, рявкнул.
У Чанкун не собирался проявлять к собеседнику ни малейшего уважения и, яростно сверкнув глазами, бросил:
— И тебе здесь тоже не позволено распускать перья!
— Господа, прошу вас, успокойтесь, — Цзян Фэнюй предостерегающе опустил руку.
У Чанкун и тот мужчина помимо своей воли тяжело рухнули обратно на сиденья.
— Директор! Если позволить демонам управлять Небом Шуньяо, боюсь, наш мир снова постигнет катастрофа! Все эти дети — надежда расы людей, неужели у вас хватит духу допустить это! — покраснев от гнева, возмутился У Чанкун.
Лицо Лян Юэ тоже помрачнело. Он думал в первую очередь о себе и собственной дочери, прекрасно понимая, что именно означает передача Неба Шуньяо.
После падения Достигшего Вершины, Убийцы Драконов Небо Шуньяо утратило свое былое величие. В нынешнюю эпоху возвращения Первородных мириады чужеземных рас во главе с Бессмертными Владыками и Главными Богами из иных миров полностью взяли Небо Шуньяо под свой контроль.
Каждые десять лет правитель Неба Шуньяо сменяется. Нынешнее десятилетие принадлежит иномирной расе людей, а упомянутые Цзян Фэнюем три года знаменуют собой начало следующего десятилетия.
Отношение различных чужеземных рас к людям далеко не одинаково. Что касается иномирной расы людей, то они ближе всего к земным людям генетически и имеют общие расовые корни, поэтому на протяжении этого десятилетия их отношение к землянам оставалось довольно нейтральным — ни холодным, ни жарким, — без каких-либо чрезмерных ограничений. Именно поэтому последние десять лет на Небе Шуньяо прошли тише и спокойнее всего.
Это же стало одной из главных причин, почему Гуй Уцзю и Лян Юэ решили прийти в Академию Шуньяо.
Однако следующее десятилетие принадлежит расе демонов!
Стиль поведения демонов строился на законе джунглей, где выживает сильнейший. К тому же в эпоху Достигшего Вершины, Убийцы Драконов многие Владыки Демонов обагрили свои руки кровью во всех мирах, поэтому демоны испытывали к людям абсолютную, нескрываемую ненависть. Если позволить им взять Небо Шуньяо под свой контроль, это неизбежно приведет к повторению бедствий столетней давности.
Именно поэтому У Чанкун пришел в такую ярость.
— Как один из наблюдателей Неба Шуньяо, я обязан нести ответственность за его будущее. Я категорически против того, чтобы демоны становились следующими правителями, — заявил Лян Юэ.
— Я поддерживаю Лян Юэ, демоны ни в коем случае не должны прийти к власти! — У Чанкун вновь ударил по столу, выражая свою позицию.
Мужчина средних лет, который только что пикировался с У Чанкуном, презрительно усмехнулся, откинулся на спинку стула и больше ничего не сказал.
Цзян Фэнюй перевел взгляд на Вэй Цинчэна, желая услышать его мнение.
Тот посмотрел на директора и ответил:
— Я против. Если демоны станут следующими правителями, я уйду.
— А что думают остальные? — спросил Цзян Фэнюй.
Упомянутая ранее ослепительная красавица произнесла:
— Демоны и наше Небесное Царство — заклятые враги, которые никогда не будут жить под одним небом.
Один юный мохнатый безбородый юноша произнес буддийскую молитву:
— Амитабха. Этот бедный монах тоже питает отвращение к демонам, однако у Неба Шуньяо есть свои правила, против которых я бессилен.
— Лицемерное притворство! — едва монах открыл рот, как У Чанкун посмотрел на него суровым взглядом, не оставляя от того и камня на камне.
Остальные также по очереди высказали свои точки зрения, но большинство держалось позиции моя хата с краю.
Все они были наблюдателями от своих рас на Небе Шуньяо, и даже если демоны станут сильнее, для них самих это не представляло большой угрозы — в худшем случае придется вести себя тише и не давать повода зацепить себя.
Единственным, кто искренне наслаждался происходящим, был тот самый мужчина средних лет, который пререкался с У Чанкуном: он принадлежал к расе демонов, причем к ее королевскому роду.
Выслушав мнения всех присутствующих, Цзян Фэнюй мысленно тяжело вздохнул: раса людей пала, и в отсутствие Владыки Человечества у них не было ни малейшего права голоса в разговоре с мириадами чужеземных рас на равных. Былое величие поистине ушло безвозвратно.
— Раз все высказались, остается лишь ждать три года до наступления срока, — в его голосе невольно прозвучали нотки безысходности.
Собравшись с мыслями, он продолжил:
— Теперь что касается новых адептов.
— Я решил спустя год отправить учеников на закалку в Десять Земель.
Заметив недоумевающие взгляды, устремленные на него со стороны восьмерых присутствующих, Цзян Фэнюй пояснил:
— Академия Шуньяо не передает Небесное Искусство Происхождения Истока и не обучает каким-либо методам самосовершенствования. Теоретических знаний адепты накопили уже достаточно, а вот практики у них нет. Поэтому я планирую отправить их на Гору Тайшань в Десяти Землях, чтобы они расширили свой кругозор.
— Тайшань — это священное место жертвоприношений небесам, где рыщут бесчисленные Первородные Породы. Даже среди мириад чужеземных рас хватает практиков, рыщущих по тамошним тайным долинам. Не навлечет ли это лишних проблем? — обеспокоенно спросил Лян Юэ.
Больше всего он переживал за свою драгоценную дочь. Гора Тайшань была высочайшим пиком в регионе Дуншэн Инчжоу среди Десяти Земель. В нынешнюю эпоху возвращения Первородных Тайшань пережила омовение духовной энергией, породив немало легендарных Первородных Пород, в то время как практики чужеземных рас постоянно пытались заполучить там свои возможности, из-за чего кровопролитные бойни не прекращались ни на минуту.
— Об этом можете не беспокоиться, я уже обо всем договорился с императорским родом Империи Цинь. Они предоставят нам безопасное убежище, к тому же на этот раз Вэй Цинчэн и У Чанкун отправятся вместе с ними, — Цзян Фэнюй, очевидно, подготовился основательно.
У Чанкун возразил:
— Они еще слишком малы, даже Сферу Крови и Плоти не преодолели. Гора Тайшань кишит смертельными опасностями, и даже мы с Вэй Цинчэном не можем гарантировать абсолютную безопасность. Директор, ваше решение слишком опрометчиво!
Цзян Фэнюй посмотрел на У Чанкуна и твердо произнес:
— Этот вопрос уже решен, изменениям он не подлежит.
Впервые на лице Цзян Фэнюя промелькнуло суровое выражение. У Чанкун попытался что-то сказать, но в конце концов промолчал.
— Я тоже поеду, — поднялся со своего места Лян Юэ.
Зная, как сильно Лян Юэ балует свою драгоценную дочь, Цзян Фэнюй кивнул в знак согласия. Более того, он был даже рад его решению, ведь это давало еще одну гарантию безопасности.
Затем Цзян Фэнюй обсудил некоторые детали предстоящей через год поездки на Гору Тайшань в Десяти Землях, обращаясь главным образом к троице в лице У Чанкуна.
Спустя полчаса, когда Вэй Цинчэн и остальные наблюдатели разошлись, У Чанкун с гневом на лице посмотрел на Цзян Юйфэня и выпалил:
— Директор, я не понимаю, почему вы во всем потакаете чужакам! Это же унижение нашей расы, несмываемый позор!
Цзян Фэнюй сидел в кресле с закрытыми глазами, и за одно мгновение он словно постарел лет на десять, став еще более согбенным и уставшим.
— А что поделать? Кто способен изменить это положение дел? Наш Владыка Человечества пал сотни тысяч лет назад, и все эти сотни тысяч лет раса людей сносила унижения. Разве кто-то не ищет выход из положения? А я, будучи директором Академии Шуньяо, могу лишь попытаться сохранить хотя бы одно из девяти небеств, которые с таким трудом завоевал Достигший Вершины, Убийца Драконов. Разве ты не понимаешь моих чувств?
Голос Цзян Фэнюя хрипел, а по лицу текли две горячие слезы.
У Чанкун плотно сжал губы, а его тигриные глаза покраснели.
Он взмахнул рукавом и большими шагами вышел из Зала Тай-И, а его слова еще долго эхом отдавались в ушах Цзян Фэнюя:
— Я не могу с этим мириться и не буду! Моя кровь еще не остыла, и в моих жилах все еще течет сила. Пусть мне суждено пройти через девять смертей, я не пожалею! Я иду к Гуй Уцзю!
Гуй Уцзю!
Это имя гулко отдавалось в сознании Цзян Фэнюя. Он открыл заплывшие от слез глаза и пробормотал себе под нос:
— Достопочтенный Король Уцзю…
http://bllate.org/book/19309/1889329
Готово:
