— Невозможно.
Нин Буюй и остальные трое примчались среди ночи искать преподавателя, но никак не ожидали, что получат отказ с первых же слов.
Куратор взял стакан и сделал глоток воды.
— Это всё осознанный выбор, всё зависит от личных способностей и удачи. Если бы можно было менять всё подряд по первому требованию, насколько это было бы несправедливо по отношению к другим студентам?
— К тому же количество мест на каждом курсе строго ограничено. Кто-то успел записаться первым — неужели из-за того, что вам приспичило всё поменять, мы должны выгонять тех ребят?
— Тем более после отправки система блокирует выбор, изменить уже ничего нельзя.
Куратор уговаривал четверых студентов самыми усердными и мягкими словами: — Завтра ведь снова на тренировку, возвращайтесь-ка лучше спать пораньше.
Даже если спать не собираетесь, всё равно идите в кровати ложитесь, а ему пора домой, спать хочется.
— Но нас обманули старшекурсники! Почему школа ничего с этим не делает? — возмутился Ли Мупэй. — Почему бы не оптимизировать систему и не убрать это случайное распределение?!
— Мы пожертвовали столько денег, неужели нельзя даже систему обновить?!
— Спокойно, спокойно, — терпеливо успокаивал их куратор, помня, что трое из них — настоящие боги богатства.
— Дело не в том, что мы не хотим менять, просто это сложно сделать, всё взаимосвязано. Чтобы что-то изменить, придётся полностью сбрасывать всю систему.
На самом же деле всё было иначе: школе просто лень было что-то менять, к тому же местному руководству нравилось наблюдать за чужим весельем.
— Мы проводили собрания по этому вопросу ещё давным-давно, спрашивали начальство, но руководство считает, что это всё пустяки, не стоит тратить деньги.
А на практике начальство просто тоже не прочь поглазеть на представление.
— Даже члены попечительского совета считают это сущим пустяком.
В действительности попечители тоже обожали подобные забавные зрелища.
Ходили слухи, что каждый год на первое занятие по физкультуре у первокурсников специально отправляют людей бегать повсюду, фотографировать всё и отправлять в общий чат для руководства и попечителей.
— Учиться физкультуре в нашей школе всё-таки довольно легко. Пока вы не прогуливаете занятия и серьёзно относитесь к экзаменам, завалить предмет практически невозможно.
Куратор понимал, чего именно опасаются студенты и что их беспокоит, поэтому терпеливо и подробно всё объяснял Нин Буюю и остальным.
Каждый год к нему приходили такие студенты, так что он уже привык.
Однако ситуация у Нин Буюя и его друзей была особенной.
— Но ведь выпавшие нам случайным образом занятия нам совсем не подходят, мы окажемся в огромной опасности на финальном экзамене!
Ли Мупэй стоял впереди всех, храбро бросаясь в бой и отстаивая интересы — свои и соседей по комнате.
— И что же вам выпало? — с любопытством спросил куратор.
Разве такое возможно?
— Ему — плавание, — Ли Мупэй указал на Сунь Цзибая.
Куратор кивнул: — В этом же нет ничего страшного?
— На самом деле в нашем бассейне установлена система постоянного подогрева воды, она не такая холодная, как в бассейнах на улице, — мягко пояснил куратор Сунь Цзибаю, давая понять, что школа действительно заботится о здоровье учащихся.
— Ему — футбол, — Ли Мупэй указал на Нин Буюя.
Куратор посмотрел на костыль в руках Нин Буюя и на мгновение притих.
Это было…
— Мне — баскетбол, — продолжил Ли Мупэй, указывая на самого себя.
Взгляд куратора опустился на левую руку Ли Мупэя, и он снова умолк.
Но вскоре он нашёл выход из положения.
— Ничего страшного, эта проблема тоже невелика.
— У школы есть регламент на случай проблем со здоровьем, подобных вашей.
— Если к моменту финальных экзаменов вы всё ещё полностью не оправитесь, то можете подать заявление на пересдачу.
— При этом нужно нормально посещать обычные занятия, а стандарты для отложенного экзамена останутся прежними, как при обычной сдаче, сложность никто увеличивать не станет.
Куратор откашлялся и снова потянулся к стакану, собираясь промочить горло.
— А какая дисциплина досталась студенту Цянь Вэньюю? — куратор перевёл взгляд на Цянь Вэньюя.
Ли Мупэй: …
— Йога, — Ли Мупэй втянул голову в плечи, окончательно осознав, что сегодня сменить занятия уже не удастся.
— Пф-ф! — куратор фонтаном выплегнул воду изо рта. — Что ты сказал?
— Йога, — Ли Мупэй чуть отодвинулся в сторону и повторил едва слышным шёпотом.
— Кхе-кхе-кхе… — куратор окинул взглядом плотную фигуру Цянь Вэньюя снизу доверху и не смог сдержать приступ бурного кашля.
— Ну, в общем… — куратор, раскрасневшись от кашля, отодвинул стакан подальше.
Он изо всех сил пытался совладать со своей мимикой, вспомнив все самые печальные моменты за всю свою жизнь.
Однако он был ещё слишком молод, и повисших в его жизни бурь явно не хватало.
Чтобы сдержать рвущиеся вверх уголки рта, ему приходилось изо всех сил напрягать лицо, из-за чего щёки даже начали подёргиваться.
Выражение лица получилось ни то ни сё, донельзя искривлённое, а рот перекосило в совершенно немыслимую гримасу.
Из-за этого всё его лицо выглядело странно и пугающе.
Черт побери, разве человек способен сотворить такое выражение лица? Разве этот рот вообще подчиняется законам человеческой анатомии?!
Нин Буюй посмотрел на то, во что превратился рот куратора, и внутри него словно что-то надломилось.
Ему вдруг стало всё равно.
Ладно.
По крайней мере, он здесь не самый несчастный.
Но Цянь Вэньюй мириться с этим не собирался. Он с каменным лицом посмотрел на куратора прямо в глаза.
Стоило их взглядам встретиться, как куратор, поддавшись воображению неизвестно о чём, тут же сорвался.
К счастью, реакция не подвела: он резко развернул стул и отвернулся спиной к Нин Буюю и остальным.
Повернувшись, куратор широко разинул рот и беззвучно зашёлся в безмолвном смехе.
Рот был открыт так широко, что виднелся самый зев.
Откуда Нин Буюй об этом узнал?
Да потому что перегородки на учительских рабочих местах были сделаны из стекла, обладавшего отличным отражающим эффектом.
Так что куратор, продолжая безудержно хохотать, воочию лицезрел в отражении собственный огромный рот и собственный глоточный зев.
Он замер, скосил глаза — и столкнулся с остекленевшими лицами и лишёнными всяких эмоций взглядами Нин Буюя и его товарищей.
О боже! Он совсем забыл, что стекло отражает!
Куратор торопливо опустил голову и изо всех сил принялся тереть лицо ладонями, стараясь придать голосу максимально нормальный оттенок:
— Ну, в общем, подобные ситуации случались и раньше… ха-ха… кхе, хм!
Куратор так сильно ущипнул себя за бедро, что из глаз брызнули слёзы, и лишь убедившись, что желание смеяться полностью пропало, он повернул стул обратно.
— В правилах проведения занятий по йоге нет пункта, запрещающего посещать их юношам, в нашей школе вообще ни у одного спортивного предмета нет подобных ограничений, хех.
Куратор принялся с серьёзным видом растолковывать школьный устав: — Уроков физкультуры по половому признаку у нас не разделяют, и наши преподаватели обучают всех без исключения.
— Так что студенты могут спать спокойно.
Если обобщить всё сказанное, обмен ему так и не светил.
Цянь Вэньюя подобный ответ не устроил, и он мрачно поинтересовался: — Преподаватель, я просто хочу знать: поменяете нам занятия или нет?
— Невозможно, — куратор покачал головой, а затем кивнул. — До того момента, как система заблокировала выбор — можно было.
Нин Буюй уже проверил: их выбор давно заблокирован.
— А раз заблокировано — нельзя, независимо от того, кто перед нами.
— Даже если кто-то там из какой-то семьи кем-то приходится, всё равно придётся соблюдать правила школы.
— Наша школа придерживается принципов равенства и справедливости по отношению к каждому студенту.
Куратор говорил с таким героическим пафосом, что ему не хватало лишь прямого заявления: мол, даже если чья-то семья профинансировала строительство нового здания и является попечителем, для их детей никаких исключений не будет.
Решено — значит решено, что выпало — то выпало: либо иди на занятия, либо получай хвост.
А заваленный университетский экзамен означает необходимость пересдачи или повторного прохождения этого же самого предмета — ровно до тех пор, пока не удастся успешно сдать его и заработать заветные баллы.
…
Нин Буюй со своей компанией вернулись в общежитие несолоно хлебавши.
Поскольку на следующий день предстояла тренировка, всем требовалось лечь спать пораньше.
Иначе за опоздание снова придётся расплачиваться наказанием.
Теперь их отряд за опоздание отжимался уже по сто раз.
Четверо парней забрались на свои кровати, и в комнате воцарилась необытиная тишина — никто не проронил ни звука.
Нин Буюй мысленно тяжело вздохнул.
Ладно уж, сам-то он всё же не в самом плачевном положении.
Пусть будет так.
Нин Буюй занялся самовнушением, и, как только у него получилось отпустить ситуацию, он с головой накрылся одеялом.
Спать!
http://bllate.org/book/19351/1892136
Готово:
