Цзян Чу, предвкушая, как расскажет обо всём учителю, с довольной улыбкой направился к главному залу.
Внутри горел яркий свет, и оттуда доносились отчетливые звуки ссоры.
Цзян Чу невольно замер, скрывая свою ауру у самого входа.
— Я уже принял решение и дал Цзян Чу шанс набраться опыта. Ты, как старший ученик, вместо того чтобы наставить его, только и делаешь, что попрекаешь. Это уже перебор.
Это были Син Лань и Лу Шуянь. Они спорили в зале из-за него.
Кончики пальцев Цзян Чу онемели от холода, а сердце заколотилось в груди.
— Только потому, что Цзян Чу — любимый ученик учителя? Мы тоже ученики этой обители, неужели мы стали бы вредить нашему Пику Синчэнь!
Изначально Лу Шуянь пытался убедить учителя добрым словом, анализируя ситуацию с бесхозным тайным царством. Он объяснял, что у этого места нет перспектив, что оно принесет беду всему Пику Синчэнь и что их могут использовать.
Кто же знал, что Син Лань ни в какую не согласится? Вспомнив о прежних выходках Цзян Чу, Лу Шуянь не сдержал гнева и перешел на резкий тон. Он понимал, что проявляет неуважение к учителю, но сложившаяся ситуация была просто…
— Лу Шуянь! Ты старший ученик, ты должен быть примером! — Син Лань, по-видимому, тоже по-настоящему разозлился, и в его голосе зазвучала духовная сила.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Сердце Цзян Чу, стоявшего за дверью, словно сжала чья-то крепкая рука. От боли внутри всё переворачивалось.
— Ученик понял. Ученик откланивается, — спустя долгое время раздался подавленный, полный печали голос Лу Шуяня.
Цзян Чу поспешно спрятался за каменного льва неподалеку. Лу Шуянь, оседлав своего ветрокрылого зверя, подобно вихрю покинул зал.
Цзян Чу долго сидел в укрытии, терзаемый противоречивыми чувствами. Лу Шуянь был прав, другие ученики тоже были правы — неправ всегда был только прежний Цзян Чу.
Нет, теперь этот неудачник — он сам, и ему приходится расхлебывать чужие ошибки.
Такая прекрасная школа, и всё из-за Цзян Чу превратилось в сущий кошмар…
Цзян Чу посмотрел на мешочек пространства, который собирался вернуть.
Он криво усмехнулся: — Если я войду сейчас, то лишь окончательно подтвержу свою дурную репутацию. Даже учитель разочаруется во мне.
Если это случится, даже если он искренне захочет выявить кукловода, никто ему не поверит. Это лишь усилит позиции расы демонов и приведет всю школу, а то и всю Бессмертную обитель Лунъинь, к неминуемой гибели.
Взвесив всё, он решил не подставляться под удар в такой момент.
— Эх, опять старший брат поссорился с учителем из-за этого Цзян Чу.
— Теперь старший брат не живет в пещере на пике, а ютится у подножия горы, где почти нет духовной энергии. Не скажется ли это на его выступлении в состязании личных учеников?
— Кто знает… Почему учитель так благоволит Цзян Чу?
— Непостижимо. Наверное, Цзян Чу умеет пускать пыль в глаза, когда учитель рядом.
Слушая пересуды учеников, Цзян Чу ускорил шаг: — Черт возьми! Какое вам дело до меня?! Так и хочется всё бросить и сбежать!
Вернувшись в свою роскошную пещеру, он окинул взглядом убранство и в сердцах пнул ногой какой-то предмет.
Это была лучшая пещера после учительской, а прежний Цзян Чу не только не старался, но и тянул всю школу на дно.
— Возможно, мне стоит съехать. Отступить, чтобы потом, когда всё уляжется, объяснить ситуацию, — мысли Цзян Чу лихорадочно неслись вперед.
Может, если он уедет, отношения между учителем и старшим братом перестанут быть такими напряженными. Да и демоны, стоящие за Чэн Анем, не смогут постоянно его доставать, что избавит от многих проблем!
Но сейчас самое важное — вернуть духовные камни.
— А потом придумаю способ намекнуть старшему брату про Чэн Аня и тех сестер-близнецов, — невольно пробормотал он.
[Черепаха: Предупреждение носителю! Запрещено раскрывать сюжетные подробности! В противном случае последует наказание.]
Цзян Чу: — Вы там с ума сошли? Я ничего такого не сказал, просто упомянул Чэн Аня и близняшек, это тоже нельзя?
[Черепаха (холодный тон): Носитель может попробовать!]
Система исчезла, а Цзян Чу в ярости топнул ногой. Хотелось материться!
Охваченный гневом, он, сам того не заметив, под успокаивающее действие массива сбора духовной энергии в пещере провалился в сон.
На рассвете, с первыми лучами солнца, Цзян Чу медленно открыл глаза. Его взгляд был чист и ясен, как у маленького олененка. Пурпурная дымка начала циркулировать над его головой, собираясь в единый поток. Он мгновенно почувствовал прилив сил.
Взмахнув тонкой белой рукой, он достал из мешочка пространства тот самый, с миллионом духовных камней высшего качества. В глазах мелькнула решимость — пришло время вернуть эту бомбу.
Цзян Чу опустился на колени в главном зале, бережно держа мешочек в руках.
— Учитель, я виновен.
Цзян Чу перебрал тысячи способов вернуть украденное, но в итоге решил быть честным с учителем.
Син Лань, сидевший на высоком троне, едва заметно нахмурился.
— Где ты взял жетон от сокровищницы? — Личные ученики не имели доступа к таким вещам. Попасть туда могли только верховные старейшины.
Цзян Чу, стоя на коленях, ответил:
— Ученик поддался на провокации Чэн Аня, Су Син и Су Юэ. Пока глава Пика Байхуа был в уединении, я пробрался в его зал и украл жетон. Но потом я опомнился и на аукционе вовремя остановился, не успев потратить духовные камни школы.
Цзян Чу искренне покаялся:
— Ученик осознал свою ошибку. Я готов покинуть пещеру и добровольно отправиться к подножию горы.
Син Лань взмахнул рукой, и миллион камней вернулся к нему.
Только сегодня утром он узнал, что Цзян Чу не стал выкупать тайное царство. Он как раз собирался порадоваться за ученика, решив, что тот повзрослел, как вдруг тот пришел с повинной.
На сердце у Син Ланя стало смутно. Неужели он и правда был слишком предвзят к Цзян Чу из-за памяти о старом друге?
Син Лань смотрел на коленопреклоненного Цзян Чу, чей чистый взгляд не отстранялся от него. Он взмахнул рукой, и ледяная синяя духовная энергия окутала юношу. Боль в голове начала стихать.
— Об этом деле пока молчи. Я вызову тебя, когда обдумаю решение. Что до пещеры… твои старшие братья вложили в нее много сил, пусть всё остается как есть.
Цзян Чу поднял голову и встретился со взглядом учителя, который по-прежнему смотрел на него с любовью. Неизвестно почему, но его глаза внезапно покраснели, а в горле встал ком.
— Учитель, Чэн Ань и его сообщники долгое время сеяли раздор между мной, моими братьями и вами. Их преступления непростительны. Но прошу, не спугните их раньше времени. За ними стоят другие люди, целая группа… — он поспешно заменил слово демоны на группу людей.
Син Лань кивнул: — У меня всё под контролем.
Цзян Чу посмотрел на Син Ланя, в его глазах блеснула решимость. Он обязан защитить школу и такого замечательного учителя. Он ни за что не допустит того, что было описано в книге! Тем более, его собственная жизнь неразрывно связана с ними: учитель, три старших брата… Если он изменит их судьбы, это же сорок лет жизни! Сорок лет! Сколько же «крутых» персонажей можно будет привлечь на свою сторону!
В голове всплыла золотая черепаха.
[Черепаха: Из-за разглашения ключевого сюжета, учитывая, что нарушение первое, с вас списано 15 дней жизни. Остаток: 4 дня 18 часов 39 минут 2 секунды.]
Цзян Чу дернулся: — Охренеть! Вы серьезно?! Я эти дни с таким трудом заработал!
Он, шатаясь, вышел из зала, полный отчаяния. Син Лань смотрел ему вслед и молча вздыхал, чувствуя, как его суровость тает.
— Дам ему еще один шанс…
Цзян Чу не знал, что его вид, полный отчаяния из-за списанных дней жизни, вновь вызвал жалость у учителя. Сейчас он чувствовал себя как муха без головы, не зная, за что хвататься.
Он попытался спорить с системой.
Цзян Чу: — Вы серьезно? Чэн Ань и его шайка тоже считаются ключевым сюжетом?
[Черепаха: Да. Чэн Ань и стоящие за ним силы — важные двигатели гибели главы Пика Синчэнь Син Ланя и смерти трех старших братьев. Учитывая, что это первое нарушение, с вас списано лишь 70% жизненной силы. Если раскроете ключевой сюжет снова, не только не получите желаемого, но и потеряете 99% жизненной силы. Прошу, будьте осторожны.]
Цзян Чу хотелось высказать всё, что он думает, но он сдержался.
«Вжух-вжух…»
Нефритовая пластина завибрировала. Цзян Чу, пребывавший в прострации, пришел в себя. Взмахнув рукой, он увидел на пластине незнакомое лицо.
Он с недоумением спросил: — Что случилось?
Обычно в нефритовой пластине появлялись только те, кого он добавил сам, но этого человека он совершенно не помнил.
— Господин Цзян, по поводу сговора Лу Шуяня с расой демонов… Мы подготовили очень реалистичные записи, используя нашего мастера перевоплощений. Когда мы запустим их в ход, никто не заподозрит подвоха.
Слова собеседника ударили Цзян Чу как обухом по голове. Подавив панику, он притворился спокойным: — Передай мне данные. Где ты? Я хочу встретиться.
— Хорошо, — человек прислал координаты.
По пути на встречу, летя на марионетке «Маленькое деревце», Цзян Чу проклинал прежнего себя.
Он взревел в пустоту: — Ты что, идиот?! Зачем ты стряпал это дерьмо, чтобы очернить своих же людей?! Черт, и теперь мне всё это разгребать?!
Даже будучи примерным учеником, он не сдержал ругательств. Его буквально трясло от ярости.
— Не буду я этим заниматься! Пусть ваша школа хоть сгорит! Какое мне дело?!
Ради власти главы школы подделывать доказательства против старшего брата — это же надо быть больным на всю голову.
Он примчался к уединенному берегу реки под горой. Чтобы избежать лишних глаз, Цзян Чу переоделся и надел бамбуковую шляпу.
Встретившись с тем человеком, он получил нефритовый жетон с записью, где «Лу Шуянь» якобы общался с демонами.
— Запись реалистичная, правда? — человек быстро спрятал жетон, показав результат.
— Сколько духовных камней? Деньги вперед, — отрезал Цзян Чу.
Тот поднял пять пальцев: — Как и договаривались, пятьдесят тысяч камней низкого качества.
Цзян Чу с болью в сердце перевел оплату и взглянул на него: — Копий нет?
— Единственный экземпляр, — улыбнулся тот.
Цзян Чу кивнул и поспешно ушел. Эти подделки были настолько качественными, что если бы он показал их учителю, Син Лань точно бы скончался от гнева. Насмотревшись сериалов, Цзян Чу знал, что такие вещи оставлять нельзя. Он превратил жетон в пыль и развеял ее по ветру. Только тогда на душе стало спокойнее.
Цзян Чу думал, что никто ничего не узнает, и тихо вернулся в школу.
Однако он не знал одного.
В тот самый момент, когда он уничтожил жетон, Лу Шуянь получил «подарок». Ему прислали запись, на которой был запечатлен сам Цзян Чу, встречающийся с человеком в маске. А вместе с ней — ту самую «единственную» запись.
Увидев, как «он сам» торгует с демонами, Лу Шуянь пришел в ярость. Вся обстановка в его пещере разлетелась в щепки.
— Хорошо, хорошо, Цзян Чу! На этот раз я тебя не прощу!
Лу Шуянь оседлал своего зверя и помчался прямиком туда, где скрывался Цзян Чу!
http://bllate.org/book/19586/1921223
Готово:
