Твоя духовная сила откуда взялась? — он внезапно затронул тему, которая при любых обстоятельствах выглядела нарочито провокационной, а затем сделал шаг, выйдя из темноты.
Самое место, где содержалась русалка, представляло собой угол трюма. Если обычно здесь казалось светло, то лишь из-за естественного свечения резервуара с водой, в котором находилось создание. Теперь же, лишившись русалки, этот участок снова превратился в скопление теней.
Мужчина вышел из тени, словно перешагнул невидимую границу, отделяющую обитель демонов от мира людей, и вновь стал простым смертным.
Му Хуайфэн окинул его оценивающим взглядом с головы до ног, а Одинокий Орел лишь небрежно развел руки, позволяя себя рассматривать.
В конце концов, это его сочетание потрепанной черной рубашки и красных брюк выглядело просто ужасно.
С точки зрения Му Хуайфэна, который совершенно не придавал значения внешнему виду, тот попросту растрачивал впустую собственную отличную фигуру.
Одинокий Орел неожиданно хихикнул пару раз, и в столь просторном помещении этот звук прозвучал даже жутковато.
Му Хуайфэн словно только сейчас осознал, что в комнате висит невыразимый запах крови, а выставленные здесь ранее товары и рабы исчезли.
— Я их не убивал. Хотя все они тоже мертвы.
Одинокий Орел осторожно держался на расстоянии от Му Хуайфэна. За все это время он не использовал духовную силу, чтобы и дальше будоражить море духовной энергии Му Хуайфэна, и не совершал никаких действий, которые могли бы спровоцировать того на ответный удар.
Вернее, помимо вербальной злонамеренности, большую часть времени он просто стоял с самым обычным видом и даже казался в какой-то степени безобидным.
Однако Му Хуайфэн прекрасно знал: всё это лишь образ, который обладатель духовной силы стремится создать у собеседника.
Мастер духовной силы вполне способен в одно мгновение превратиться из закоренелого злодея в абсолютно чистого и доброго человека.
Разум воздействует на мозг, а мозг обманывает органы чувств.
Зрелый обладатель духовной силы способен даже сделать так, что его фигура визуально станет почти незаметной.
Му Хуайфэн мысленно перебирал всю информацию об обладателях духовной силы, которую ему передал Ли Шэжэнь, просеивая ее пункт за пунктом. Каждое слово было кратким итогом крайней опасности подобных людей.
У Одинокого Орла оказалось на редкость крепкое терпение. Даже когда Му Хуайфэн долго молчал, явно погрузившись в раздумья, тот с поистине светскими манерами ждал окончания паузы, лишь изредка бросая дразнящие фразы, которые служили неким украшением этого молчания.
— Куда делись все люди отсюда?
Когда Му Хуайфэн наконец заговорил, неважно, о чем именно он спросил, Одинокий Орел с добродушной улыбкой отозвался:
— Ты наконец-то подал голос! Погоди-ка, дай вспомнить, о чем ты спросил? Ах да, о тех смертных, верно? Разве я не говорил? Они все мертвы.
Снова заговорив, Му Хуайфэн сменил ровный тон на жесткий, пронизанный угрозой.
— Как они умерли?
Одинокий Орел беспечно моргал, словно вовсе не чувствуя чужой ярости:
— Да кто ж их знает? Способов умереть масса, но все они сводятся к нескольким вариантам. Кого-то прямо на арене сожрали дикие звери, а кто-то после победы не смог угодить хозяину, был выброшен за ненадобностью и отправлен в энергетический котел этого корабля в качестве неперерабатываемого мусора...
— Неперерабатываемый мусор? Но это же люди! Как вы могли так поступить?!
Му Хуайфэн никак не ожидал от них такой бесчеловечности.
А Одинокий Орел, к которому обратились с этим вопросом, насмешливо бросил:
— Ты и впрямь поверил? Ха-ха-ха-ха! — он обхватил себя руками, смеясь так, что глаза превратились в полумесяцы. — В какую эпоху мы живем, откуда здесь взяться такой древности, как энергетический котел?! Твоя реакция просто уморительна!
Му Хуайфэн поморщился. Сам он не понимал почему, но этот случайный знакомый неизменно производил на него какое-то ускользающее, зыбкое впечатление, отчего оставался совершенно непостижимым.
— Так куда же делись те люди?
Одинокий Орел смахнул выступившие от смеха слезы, и в его голосе все еще звучали сдавленные смешки.
— Какое же тебе дело до этих рабов.
— Разве это не само собой разумеется?!
Му Хуайфэн нахмурился. Его происхождение, положение и воспитание предопределили то, что он чувствует ответственность за жизнь каждого гражданина империи.
Одинокий Орел вздохнул:
— Ладно, — он наконец унял смех и вернул себе прежний ленивый вид. — Первая фраза была правдой, а вторая, хоть и выдумана, но содержит в себе долю истины.
С этими словами он с улыбкой принялся наблюдать за реакцией Му Хуайфэна:
— Они действительно мертвы! Прямо здесь, на палубе у тебя под ногами.
Му Хуайфэн вздрогнул и опустил взгляд на гладкий, как зеркало, пол.
— Пришлось изрядно повозиться и смывать все это много раз, прежде чем отмыли всю кровь и внутренности.
Одинокий Орел устал стоять и снова принял ту же позу, в которой Му Хуайфэн застал его изначально: прислонившись спиной к стене, он беззаботно рассуждал о жизни и смерти.
— Что ты сделал?
Губы Му Хуайфэна задрожали. На этот раз он не стал говорить «вы», очевидно возложив всю вину за гибель этих людей на стоящего перед ним человека.
Одинокий Орел не преминул похвалить его:
— Острая интуиция, — ведь все это действительно сотворил он сам.
Му Хуайфэн молчал, и во взгляде, устремленном на собеседника, появилось больше леденящего холода.
Одинокий Орел усмехнулся:
— Я всего лишь сказал победителям, что из этого места живым и свободным уйдет только один. После этого они сами во всем разобрались. Честно говоря, вышло не интереснее банального файтинга, а хлопот с уборкой потом не оберешься. Теперь я даже считаю, что то решение было ошибкой.
— Это определенно была ошибка!
Сдавленный возглас вырвался наружу. Му Хуайфэн распрямил плечи, в упор глядя в тусклые глаза собеседника.
— Так играть с человеческими жизнями — в каком свете ты себяставляешь?
Он вовсе не считал себя посланником справедливости, даже несмотря на то, что в глазах жителей империи его образ казался безупречно праведным.
Просто как человек он не мог спокойно смотреть на то, что творят эти пираты!
Забыв о своем маскировочном облике, Му Хуайфэн обрушился на Одинокого Орла с обвинениями, но никак не ожидал услышать в ответ нечто столь самоочевидное.
Одинокий Орел мягко успокоил его:
— Не переживай, никто с тобой так не поступит. Ведь ты — единственный на этом корабле высший человек, равный мне.
— Высший человек? — с презрением переспросил Му Хуайфэн.
Даже за столь короткий разговор он успел убедиться, насколько безумными были мысли этого человека.
Одинокий Орел охотно кивнул:
— Именно так. Ты умеешь пользоваться духовной силой и должен понимать, какие чудеса таятся в этих семидесяти процентах мозга, — он постучал пальцем по виску и весело продолжил: — Для обычных людей мы — высшие существа. Разве не естественно, что высшее существо играет с низшими?
— Словно лев, ловящий кролика, чтобы дать детенышам поучиться охоте, или люди, мучающие животных и уничтожающие целые виды. Я просто выбрал малую толику людей и столкнул их лбами, чтобы посмотреть, к чему это приведет, — с невинным видом заявил Одинокий Орел, заметив, как взгляд Му Хуайфэна становится все более ледяным.
При виде этого в голове Му Хуайфэна внезапно мелькнула мысль. И хотя она казалась совершенно нелепой, он все же озвучил ее:
— Эта банда космических пиратов — тоже та самая малая толика, которую ты отобрал?
— Разумеется.
Одинокий Орел без колебаний и с удивительной прямотой признал истинное положение своих подчиненных.
— ...
Му Хуайфэн лишился дар речи.
Впрочем, отсутствие у него слов ничего не меняло, зато у Одинокого Орла их оказалось в избытке.
— Из-за тебя мы потеряли столько времени! Так дело не пойдет, мне еще столько всего нужно тебе рассказать!
Одинокий Орел потер виски. Ему давалось с трудом общение с помощью шевеления губами — стоило произнести чуть больше слов, как во рту пересыхало.
И надо же было такому случиться: будучи высшим человеком, он страдал от столь мелкой неприятности. Пожалуй, это казалось ему самым неприятным моментом за весь день.
Одинокий Орел произнес:
— Новичок должен относиться к старшим с уважением.
Он поднял руку, и из воздуха вылетел огромный, почти с человека ростом, гарпия-орел. Поворот его головы был волевым и суровым, в нем чувствовалось благородство птичьих аристократов.
Его глубокие, похожие на обсидиан глаза полыхнули боевым азартом при виде Му Хуайфэна. Раскинув двухметровые крылья, птица взметнула яростный вихрь, и порожденный бурей поток духовной силы прямо устремился на Му Хуайфэна.
Столь явная провокация вывела из себя гигантскую белую акулу, притаившуюся в глубинах океана сознания.
Едва не вырвавшись из-под контроля Му Хуайфэна, создание, превосходившее гарпию размерами, уже готовилось материализоваться в реальности.
Му Хуайфэн поднял голову и встретился взглядом с птицей, четко уловив в ее глазах нотку насмешки.
Гладиаторские бои. Поглаживая перья гарпии, Одинокий Орел улыбался с поразительным снисхождением, словно вовсе не замечал исходящей от нее провокации.
Разница между духовным зверем и настоящим животным заключалась лишь в чрезмерно крупных габаритах, невидимости для обычных людей и в том, что их плоть состояла из чистой духовной энергии.
Одинокий Орел раздвинул крылья птицы и пояснил Му Хуайфэну:
— Посмотри на края перьев моего орла. Ну как? Они полупрозрачные, верно?
Хотя Му Хуайфэн испытывал отвращение к этому мужчине, после таких слов он все же присмотрелся и действительно заметил проблему.
Среди черно-белых перьев гарпии лишь самые края выглядели почти прозрачными — заметить эту едва уловимую разницу можно было, только приглядевшись.
Заметив перемену в его взгляде, Одинокий Орел довольно похлопал птицу по крылу:
— Боевой зверь материализуется в зависимости от духовной мощи своего хозяина. У этого моего питомца прозрачны лишь кончики перьев.
Его рука на фоне лапы гарпии казалась не толще палочки для еды, но при этом не было заметно и малейшего напряжения.
Му Хуайфэн знал, что материальная форма боевого зверя существует лишь в духовном мире, а физический урон ей нанести крайне сложно. Поэтому для человека огромная туша орла была не более осязаема, чем воздух.
Затем он поневоле вспомнил телосложение собственной белой акулы: в духовном мире та наверняка являлась тяжеловесом и выглядела куда свирепее этого превышающего человеческий рост гиганта.
Стоило Одинокому Орлу коснуться собственного боевого зверя, как ему становилось совершенно плевать на чужие мысли. К тому же он отличался крайне эгоцентричным характером, а потому, следуя плану, принялся основательно просвещать новичка насчет базовых истин об обладателях духовной силы.
— Послушай, таких, как я, еще мало! У многих боевые звери настолько прозрачные, что сливаются с воздухом, и даже для других обладателей духовной силы они не представляют никакой угрозы. Но мы с тобой другие, мы — избранные!
Му Хуайфэн уловил, как в конце фразы голос собеседника неожиданно взлетел. Это навело его на мысль, что понятия вроде высшего человека или избранности имели для этого мужчины поистине сакральное значение.
Одинокий Орел поинтересовался:
— Кстати, а у твоей акулы края тела прозрачные? До какой степени? Трансляция проекции все же не способна полностью передать состояние духовного тела.
Пока он размышлял, слова Одинокого Орла лились рекой. Му Хуайфэн посмотрел на него, умолчав о том, что в белой акуле не было ничего призрачного и даже ее контуры выглядели абсолютно реальными.
Одинокий Орел списал это утаивание на неопытность новичка, который еще просто не научился толком наблюдать, и великодушно прекратил расспросы.
Хотя Му Хуайфэн встретился с ним впервые, эта перепалка позволила ему постепенно раскусить характер Одинокого Орла.
— Хочешь узнать, как сражаются боевые звери?
В момент молчания Му Хуайфэна Одинокий Орел внезапно затронул тему, которая должна была сильно привлечь новичка.
— Хочу.
Му Хуайфэн не стал отвечать молчанием, как делал это раньше. Разумеется, это первое с момента их встречи проявление интереса без явного отторжения весьма обрадовало Одинокого Орла.
— Все просто. Одним словом: резня.
Одинокий Орел не стал ничего скрывать и чуть качнул рукой — от этого движения гарпия взмыла в воздух.
Раскинутые крылья, поднявшаяся от земли буря — для обычного человека это зрелище оставалось непостижимым, но на деле означало схватку между мастерами духовной силы.
Одинокий Орел произнес:
— Смотри на ее когти и клюв.
Му Хуайфэн перевел взгляд на смертоносное оружие охотника. Спрятанные под крыльями белые перья на брюхе обнажили пару острых, внушающих ужас когтей.
Заметив внимание Му Хуайфэна, гарпия даже демонстративно сжала лапы, показывая свою гибкость.
Одинокий Орел усмехнулся:
— Впечатляет, правда?
В его тоне сквозило откровенное хвастовство.
Му Хуайфэн пропустил это мимо ушей. Осмотрев когти, чьи кончики выглядели способными разорвать что угодно, он перевел взгляд на птичий клюв.
Крючковатый клюв... в сочетании с особенностями оперения это навело Му Хуайфэна на мысль, что, вернувшись, он, пожалуй, сможет отыскать настоящее название этой птицы.
— Что? Ломаешь голову над тем, как зовут моего орла?
Птица, которая все это время держалась вполоборота, гордо опустилась обратно на руку хозяина. Одинокий Орел встретился взглядом с Му Хуайфэном:
— Гарпия-гарпия, мой орел — самый крутой!
Шевельнув крыльями, птица выразила полное одобрение похвале.
Му Хуайфэн молча наблюдал за ними с полминуты, смутно ощущая странное несоответствие происходящего. Нет, если быть точным, то с самого появления этой птицы вся созданная мужчиной жуткая атмосфера крови куда-то испарилась, сменившись каким-то необъяснимым фарсом, пропитавшим всё вокруг...
Вздрогнув, он подумал, что одна лишь мысль связать этого мужчину с комедией вызывает у него озноб, пробирающий до мозга костей.
— Так что насчет резни? Как она выглядит?
Му Хуайфэн не желал продолжать перепалку о том, крутой ли у того орел, и задал другой вопрос.
Одинокий Орел изобразил разочарование и похлопал птицу, отправляя ее обратно в духовный мир.
— Резня как у зверей. Насмерть, — затем он бесстрастно добавил: — Боевой зверь — это воплощение духовной силы мастера. Если он получает повреждения, страдает и сам хозяин. Степень вреда зависит от тяжести увечий.
— Какие повреждения считаются серьезными? — поинтересовался Му Хуайфэн.
Одинокий Орел бросил на него косой взгляд:
— Если боевой зверь оказывается поглощен другим духовным зверем, его хозяин впадает в состояние мозговой смерти.
Му Хуайфэн нахмурился. Как опасно...
Одинокий Орел равнодушно бросил:
— Впрочем, любые повреждения, кроме поглощения, со временем понемногу заживают, — хотя эти слова звучали утешительно, сам он, похоже, ни капли не переживал по поводу пожирания чужой духовной силы.
— К тому же, если ты практикуешь духовную силу, тебе придется привыкнуть. Мир боевых зверей устроен так: без крайней нужды они предпочитают не двигаться. Но стоит начаться серьезной схватке, как пожирание духовных осколков друг друга становится неизбежным.
Тут он изложил суть дела со знанием дела:
— Хотя боевой зверь — это материализация духовной силы, за основу взяты повадки настоящих зверей. Убийство, схватки — все идет по первобытным законам. Поэтому в ходе боя травмы зверя оборачиваются скрытыми угрозами для самого мастера.
— Если хочешь прожить подольше, старайся без нужды не выпускать свою акулу.
Несмотря на столь суровое предупреждение, Му Хуайфэн произнес то, отчего Одинокий Орел удивленно вытаращил глаза:
— Существует ли способ сражаться и одновременно исцеляться?
— Есть. Если духовной силы столько, что ее некуда девать, конечно, можно восстанавливаться на лету. Но вряд ли такие люди существуют... Впрочем, исключать ничего нельзя, — Одинокий Орел подпер рукой щеку, и на его лице появилось игривое выражение. — Если кто-то и вправду обладает бесконечным морем духовной силы, то способность боевого зверя восстанавливаться прямо в бою — это чистой воды читерство.
Му Хуайфэну показалось, что он слышит зловещий смех белой акулы: ведь этим самым «читером» был как раз он сам.
— Ты упомянул об этом, и я вспомнил: помимо редких исключений, есть и другой способ, — лицо Одинокого Орел при этих словах исказила еще более злая усмешка. — Поглощение духовных осколков противника дает тот же эффект.
По одному лишь выражению его лица Му Хуайфэн понял, что ничего доброго в этом совете нет, и сухо бросил:
— Благодарю.
На сегодня он уже узнал слишком много и больше не желал продолжать беседу с этим человеком.
Одинокий Орел со снисходительной улыбкой махнул рукой:
— Пустяки, я просто делаю то, что должен. Кстати, меня зовут Одинокий Орел, впереди у нас много времени.
Заметив охватившее Му Хуайфэна замешательство, когда тот услышал его имя, мужчина радостно улыбнулся.
Помахав рукой, он прошел мимо Му Хуайфэна. И даже когда тот резко обернулся ему вслед, этот человек без малейших колебаний продолжал поворачиваться к нему спиной.
— И что он за человек такой?
Му Хуайфэн чувствовал себя выжатым до предела за все время разговора с ним. Пусть он кое-как и начал понимать характер собеседника, но эта его неуловимость раздражала куда сильнее, чем заскоки Сина или Ли Шэжэня.
Неужели это всеобщее свойство обладателей духовной силы?
Вопреки воле размышляя об этом, он вошел на боевую платформу и отыскал Ли Шэжэня.
— Что? Поглощать духовные осколки? Да этот парень явно замышляет недоброе! — трубка Ли Шэжэня с треском ударилась о стол, старик явно был вне себя от ярости. — Послушай меня! Духовная энергия человека не безгранична. Ты думаешь, способность восстанавливаться в бою — это благо? Ошибаешься! Глубочайшее заблуждение!
— Старейшина Ли, успокойтесь, — Му Хуайфэн протянул ему пиалу с заваренным чаем. — Я потому и пришел спросить, что сам ничего не понял.
Ли Шэжэнь фыркнул:
— Счастье твое, что пришел спросить меня! — он яростно хлопнул ладонью по столу. — Не явись ты сюда, до добра бы это не довело!
Му Хуайфэн с терпеливым вздохом ждал, пока утихнет вспышка старика.
Гнев Ли Шэжэня вспыхивал быстро, но так же быстро и угахал. Успокоившись, он всего в нескольких коротких фразах растолковал Му Хуайфэну суть дела.
— Слышал что-нибудь о шизофрении, раздвоении личности и прочих подобных пакостях?
При этих словах Му Хуайфэн машинально кивнул.
— Вот именно! — Ли Шэжэнь хлопнул себя по колену, выпуская носом пар. — Запомни: не вздумай поглощать чужие духовные осколки, если не хочешь закончить тем же! Духовная сущность каждого человека несет на себе отпечаток его индивидуальности, а разные жизненные пути и ценности формируют совершенно не похожие друг на друга миры сознания.
С этими словами он покосился на Му Хуайфэна:
— Я же говорил тебе: твой духовный мир — это порождение твоего сознания в определенный отрезок времени, верно?
Му Хуайфэн кивнул.
— Вот и думай теперь: если ты опрометчиво примешь чужую волю в собственный духовный мир, представь, что будет, когда твои жизненные ориентиры столкнутся с чужими?
— Сойдешь с ума!
Лишь после слов Ли Шэжэня Му Хуайфэн полностью осознал, какую ловушку подстроил ему Одинокий Орел.
Хотя все сказанное тем до этого оказалось правдой, и старик Ли только что подтвердил это, в самом конце разговора собеседник искусно затянул петлю, истинный смысл которой скрывался за туманными намеками...
Невозможно было понять, было ли здесь хоть капля добра или зла; этот человек творил как хорошие, так и дурные поступки с одинаковым равнодушием.
Стоит ли считать его природу столь порочной, или же его личность просто искалечена?
Голос Ли Шэжэня прозвучал как раз вовремя, принеся погруженному в раздумья Му Хуайфэну ощущение прояснения в голове.
Ли Шэжэнь произнес:
— Тот, кто надоумил тебя на такое, наверняка и сам проглотил немало чужих духовных осколков, иначе откуда бы он знал все до мелочей? Послушай моего совета: держись от него подальше. Тот, кто слепо и бездумно гонится за силой, либо уже сошел с ума, либо близок к этому.
Абоэр держал в руках приглашение с корабельной боевой арены — там было выбито не только его имя, но и имя Му Хуайфэна.
Правда, первый приглашался в качестве почетного гостя, а второй — в роли участника.
http://bllate.org/book/20351/2034515
Готово:
