Готовый перевод The Golden Canary Bound by Herself / Канарейка в золотой клетке самообмана: Глава 19

Девушка с легким удивлением подняла голову.

Она осторожно подошла к Цинь Юэфану и его спутнику, явив им свое бледное, исполненное трогательной беззащитности личико.

Чжао Сюань, слегка прищурившись, потер подбородок:

— Ну надо же, велел тебе выбрать похожую, а ты и впрямь нашел. А-Юэ, а ты умеешь удивлять.

Цинь Юэфан, приподняв бровь, разглядывал девушку. На вид ей было около двадцати, в глазах цвета миндалин еще теплилась девичья чистота, а бледная кожа при приглушенном свете казалась безупречно гладкой. Но самое главное — черты лица этой девушки процентов на пятьдесят-шестьдесят напоминали Фан Еиня.

Не дожидаясь ответа Цинь Юэфана, Чжао Сюань радостно хлопнул в ладоши:

— Отлично, старина Сунь, эту оставляем. — Он снова повернулся к девушке и с улыбкой спросил: — Как тебя зовут?

На лице девушки промелькнула нескрываемая радость, она мило улыбнулась.

— Меня зовут Е Мэн.

Цинь Юэфан нахмурился, впившись в нее острым взглядом. Е Мэн испуганно вздрогнула и перевела взгляд на более приветливого Чжао Сюаня. Тот пришел в восторг — впервые девушка проявила симпатию именно к нему.

Чжао Сюань обратился к Цинь Юэфану:

— Ну что ты за человек? Сам велел позвать, а теперь пугаешь. Не бойся, красавица, иди сюда, садись посередине.

Чжао Сюань указал на свободное место между ними на диване. Е Мэн, увидев, что Цинь Юэфан не возражает, а лишь опустил взгляд в свой бокал, решилась присесть. Чжао Сюань был к ней куда более расположен, чем его спутник, и принялся расспрашивать обо всем на свете. Е Мэн понимала, что приглянулась мужчине по другую сторону, но тот, бросив лишь одну фразу поначалу, больше не проронил ни слова, что вызывало у нее сильную тревогу. Болтливость Чжао Сюаня помогала ей хоть немного сгладить неловкость.

— А-Юэ, девушка уже здесь, чего ты молчишь? — Чжао Сюань протянул руку и подтолкнул Цинь Юэфана.

Тот медленно повернул голову и посмотрел на сидевшую рядом девушку. От его холодного взгляда Е Мэн вся напряглась. Не зная, как себя вести, она лишь вымученно растянула губы в улыбке. Пожалела она об этом мгновенно, но, к ее удивлению, Цинь Юэфан не разозлился — напротив, уголки его губ дрогнули. У него были правильные черты лица, и когда он, откинувшись на спинку дивана с бокалом в руке, позволил легкой усмешке растопить ледяную маску, он стал походить на утонченного аристократа из высшего общества.

— Неплохо.

Чжао Сюань довольно улыбнулся:

— Забирай ее сегодня. Понравится — подержишь пару дней.

Сидевший неподалеку старина Сунь тут же закивал:

— Оказаться в фаворе у молодого господина Циня — большая честь для тебя. Сяо Мэн, чего же ты стоишь? Налей-ка господину Циню.

Е Мэн, чье скованное лицо немного оттаяло, вновь нацепила свою фирменную сладкую улыбку и мягко произнесла:

— Господин Цинь, я хочу… а!

Не успела она договорить, как Цинь Юэфан крепко сжал ее подбородок. Выражение его лица, только что смягчившееся, вновь сковало льдом. Он сжал пальцы с такой силой, что у Е Мэн невольно брызнули слезы.

— Господин Цинь…

— Когда ты улыбаешься, это выглядит уродливо, — холодно отрезал он. — Рядом со мной не смей улыбаться.

Е Мэн в ужасе расширила глаза. Она и представить не могла, что причиной его гнева станет именно улыбка. Старина Сунь тоже озадачился: Е Мэн не была самой яркой среди новеньких, но именно этот кроткий взгляд и сладкая улыбка делали ее такой привлекательной — когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки, и лицо ее преображалось до неузнаваемости. Неужели молодому господину не нравится, когда она улыбается? Впрочем, у богатых и влиятельных людей всегда свои причуды.

Старина Сунь, сохранив невозмутимый вид, с усмешкой напомнил:

— Сяо Мэн, запомни хорошенько то, что сказал господин Цинь.

Е Мэн поспешно закивала. Цинь Юэфан разжал пальцы и, прищурившись, похлопал ее по щеке.

— Умница.

Однако, закончив, он снова помрачнел и с явным отвращением принялся вытирать ладонь.

— И поменьше пудры и духов. От них тошнит.

Е Мэн, прикрывая подбородок, сидела в слезах, чувствуя себя глубоко уязвленной. Что за странные привычки!

Чжао Сюань, наблюдавший за этим представлением, покачал головой и похлопал Цинь Юэфана по плечу.

— А-Юэ…

Цинь Юэфан бросил на него короткий взгляд, который ясно давал понять: говори, что хочешь, и проваливай. Чжао Сюань хмыкнул и, подмигнув Е Мэн, заговорщически прошептал:

— Ублажай господина Циня как следует. Будет он доволен — любые ресурсы, какие пожелаешь, я, Чжао Сюань, обеспечу.

Глаза Е Мэн, только что потухшие от обиды, мгновенно вспыхнули. Она энергично кивнула и украдкой покосилась на Цинь Юэфана — в этот раз она запомнила урок и улыбаться не рискнула. И правда, стоило ей перестать улыбаться, как Цинь Юэфан больше не выказывал недовольства.

Чжао Сюань тем временем выбрал себе красивого юношу и эффектную девушку, наслаждаясь обществом обоих, и даже ехидно спросил Цинь Юэфана, не мало ли ему одной и не привести ли еще кого. Ночная жизнь Чжао Сюаня всегда была куда более бурной, чем у Цинь Юэфана, для которого ночные кутежи были лишь пустяком. Посидев еще немного, Цинь Юэфан забрал Е Мэн и ушел.

В машине водитель невозмутимо спросил, возвращаются ли они в квартиру. Цинь Юэфан помолчал, а затем ответил:

— Едем в особняк на 68-й улице.

Всю дорогу они молчали. Е Мэн осторожно поглядывала на мужчину рядом, но не решалась вести себя слишком вольно. К правилам «скрытых отношений» она относилась спокойно: быть с такими молодыми богачами все же лучше, чем с пузатыми лысыми толстосумами. Поэтому, даже несмотря на странности Цинь Юэфана, она терпела и даже втайне радовалась. Если уж удалось прицепиться к такому могущественному дереву, то долгосрочная выгода куда лучше случайной связи.

Особняк на 68-й улице Цинь Юэфан купил много лет назад для своих фавориток; когда-то здесь жила и Фан Еинь. Но добираться отсюда до офиса было неудобно, и со временем Цинь Юэфан перевез Фан Еиня в свою постоянную квартиру. За два года дом опустел, но его ежедневно убирали, чтобы Цинь Юэфан мог приехать в любой момент.

Войдя в дом, он включил свет. Внутри было все необходимое, но не хватало ощущения обжитого пространства. Цинь Юэфана это почему-то раздражало. Он снял пиджак, пропитавшийся запахом табака и спиртного, и, стоя спиной к Е Мэн, сухо бросил:

— В ванной есть все принадлежности. Смой с себя этот запах.

Е Мэн покорно кивнула. Не решаясь спрашивать, где ванная, она нашла ее по интуиции. В трехэтажном особняке на втором этаже было четыре спальни, и в каждой имелась своя ванная комната. Е Мэн выбрала одну, Цинь Юэфан — другую. Мужчины всегда моются быстрее.

Переодевшись в удобный халат и тапочки, Цинь Юэфан достал из барного шкафа приличную бутылку красного вина, налил в бокал и сел на диван в гостиной.

Когда Е Мэн вышла из ванной, она застала именно такую картину. Красивый мужчина в белом халате сидел посреди пустой гостиной, медленно потягивая вино. Он походил на древнего монарха, в одиночестве наслаждающегося своим безмолвным величием.

Услышав шаги, Цинь Юэфан слегка повернул голову и увидел Е Мэн, стоявшую на втором этаже. В особняке всегда хранилось много пижам, как мужских, так и женских. Е Мэн по своей смекалке выбрала мужскую молочно-белую пижаму. Ее пышные формы натягивали ткань на груди, едва скрывая то, что находилось под ней, и это зрелище невольно будоражило воображение.

Цинь Юэфан приподнял бровь, переведя взгляд с пижамы на ее влажные волосы. Его глаза потемнели. Заметив перемену в его настроении, Е Мэн в душе ликовала.

Цинь Юэфан долго смотрел на нее, а затем произнес:

— Завтра подстригись покороче.

Е Мэн:

— ???

http://bllate.org/book/20422/2039919