Готовый перевод Mommy So Tsundere / Мамочка такая цундэре: Глава 21

Е Ицин обернулась и приподняла брови, словно говоря: «А ты как думала?»

— Мам, может, сегодня всё-таки не поедешь? Побыдь дома, отдохни как следует.

— …

Е Ицин ничего не ответила и молча направилась в ванные комнаты.

В конце концов она всё равно поехала в офис, и Е Цинъян ничего не оставалось, кроме как смириться.

Проводив взглядом отъезжающую машину Е Ицин, Е Цинъян невольно вспомнила события прошлой ночи: те сдвинутые переносицы, холодные капли слёз и болезненное бормотание. Она всем сердцем чувствовала, через какие муки проходила Е Ицин.

Всё утро это слово, словно заколдованное, беспрерывно звучало в голове Е Цинъян, не уходя ни на секунду. Мама звала кого-то конкретного, какую-то женщину…

Сидя в кабинете генерального директора и глядя на частокол небоскрёбов за панорамным окном, Е Ицин ощущала какую-то призрачную невесомость. Грань между реальностью и иллюзией стёрлась и расплылась.

Прошлой ночью в клубе BlueLover, в тот миг случайного взгляда, та женщина стояла там, молча наблюдая за ней, а на её губах играла до боли знакомая, пронзительная мягкая улыбка — точно так же, как во многие ночи много лет назад. Но стоило моргнуть, как она растворилась без следа.

Е Ицин опустила взгляд на область сердца. Неужели это лишь обманчивое чувство, порождённое тоской? Разум твердил, что ответ утвердительный, но в глубине души она упорно отказывалась признавать это. Даже пережив одно разочарование за другим, она всё равно не позволяла себе впасть в отчаяние, внутренне надеясь: однажды она обязательно вернётся…

Телефон внезапно завибрировал — звонила Лань Си. Е Цинъян взяла трубку и ответила:

— Лань Си.

Спустя пару минут разговор завершился. Лань Си в основном расспрашивала, как себя чувствует Е Ицин, не болит ли у неё голова и нет ли головокружения.

Перед самым сбросом звонка Е Ицин уловила в голосе Лань Си желание что-то сказать, но та после долгих колебаний лишь попрощалась. Е Ицин уже догадывалась, о чём подруга хотела спросить, однако отвечать не стала: в некоторых вещах лучше разбираться с глазу на глаз.

Едва отзвенел звонок с урока, Си Цин повернулась к Е Цинъян:

— Ты выглядишь ужасно уставшей. Не заболела?

— И к гадалке не ходи, вчера опять какими-то безумствами занималась, — с двусмысленной ухмылкой протянул Линь Му.

Си Цин одарила его выразительным закатыванием глаз, а Е Цинъян просто проигнорировала парня и обратилась к Си Цин:

— Нет, просто вчера не выспалась.

Интересно, как там сейчас мама? Больше у неё не болит голова? Она ведь толком и завтрак не тронула, поела ли хоть что-нибудь за обедом?

Заметив отсутствующий вид Е Цинъян, Си Цин погрузилась в задумчивость.

Троица направилась к выходу из класса. Лишь дойдя до поворота к велосипедной парковке, Е Цинъян вспомнила, что сегодня пришла пешком.

— Чуть не забыла, я же без велосипеда.

— Тогда подбросишь меня? — с улыбкой посмотрела на неё Си Цин.

— Ого, ну тогда, судя по всему, делать мне тут больше нечего, — с напускной таинственностью вставил Линь Му.

— Пожалуй, я не буду возвращаться домой, поем в школе. Бегите вы, — немного подумав, произнесла Е Цинъян.

Си Цин тут же поддержала её:

— Я тогда тоже останусь в школе. Всё равно давненько здесь не обедала.

В итоге остался только Линь Му. Е Цинъян и Си Цин уставились на него в упор, отчего у парня даже мурашки побежали по коже.

— Умоляю, не смотрите на меня так, аж жутко становится. Мне без разницы, лишь бы накормили.

Придя к общему решению, все трое повернули обратно в здание школы. Не успели они пройти и нескольких шагов, как у Е Цинъян зазвонил телефон. Увидев на экране имя Е Ицин, она тут же расплылась в улыбке и приняла вызов.

Стоило Е Цинъян выбежать за школьные ворота, как она заметила припаркованный на противоположной стороне дороги красный Porsche. Быстро подбежав, она открыла дверцу и села в салон.

— Пристегни ремень.

Е Цинъян послушно пристегнулась, а затем принялась разглядывать безупречный профиль Е Ицин, испытывая легкое волнение. Е Ицин приехала за ней специально, чтобы пообедать вместе, ради чего Е Цинъян без всяких зазрений совести бросила Си Цин и Линь Му.

Хотя бросила — это громко сказано, она ведь звала их с собой, но те упорно отказывались. Е Цинъян подумала, что они, наверное, испугались грозной ауры царственной мамы и побоялись, что за обедом будут чувствовать себя скованно.

— Мам, у тебя всё ещё болит голова?

— Нет.

— А желудок? Не ноет?

— Нет.

— Мам, а ты спать хочешь?

— …

Е Цинъян растерялась, не зная, что и сказать. Поразмыслив с минуту, она выдала:

— Куда мы сейчас едем? Что будем есть?

— …

Е Ицин искренне считала эту девчонку невероятно болтливой! Помнится, раньше на десяток сказанных ей слов в ответ не дождёшься и звука, а теперь — наоборот: если ей не сказать ни слова, она выдаст тебе целый десяток. Ну нельзя же впадать в такие крайности, неужели нельзя найти золотую середину?!

Е Ицин отвезла Е Цинъян в китайский ресторанчик, куда захаживала чаще всего. Как и всегда, она выбрала столик у окна.

Е Цинъян только успела сесть напротив Е Ицин, как у их столика появился официант — молодой парень, который положил перед каждой по меню.

Ничего не говоря, Е Ицин сразу взяла меню и принялась его листать. Спустя мгновение Е Цинъян тоже подтянула к себе вторую книжку.

В итоге Е Ицин заказала два блюда, оба мясные, а Е Цинъян тоже выбрала два, но исключительно овощные.

Е Ицин с удивлением подняла на неё глаза: разве эта девчонка не жизни не мыслила без мяса?

Е Цинъян с неловкой улыбкой пояснила:

— Эм... Тетушка Чжан говорит, что после бурного застолья нужно есть что-то полегче.

— … — Е Ицин бросила на неё короткий взгляд и ничего не ответила.

Пока они ждали заказ, Е Цинъян не удержалась и пару раз зевнула. Ее и впрямь клонило в сон: утром на занятиях она из последних сил боролась с дремотой, но сейчас глаза слипались по-настоящему.

Е Ицин прищурилась, разглядывая её, и вдруг вспомнила одну деталь: почему этой ночью девчонка не забралась на кровать, а предпочла спать скорчившись прямо возле неё?!

Впрочем, неведомо почему, но прошлой ночью Е Ицин спала на редкость спокойно и глубоко. Она проспала почти до самого утра, и ей даже не снились кошмары. Раньше же она вечно находилась в полубессознательном состоянии, терзаемая тяжелыми снами, от которых её изнуряло и тело, и душу.

— После обеда поедешь со мной в офис, — внезапно произнесла Е Ицин.

Е Цинъян растерянно подняла голову:

— А?

Очевидно, она пропустила слова мамы мимо ушей.

Е Ицин больше ничего не добавила, и Е Цинъян озадаченно кивнула:

— Хорошо.

Вскоре принесли еду. Е Ицин только потянулась за палочками, как Е Цинъян перехватила её пиалу, наложила туда супа и аккуратно положила рядом ложку.

— Мам, выпей сначала супчику, согрей желудок.

Е Ицин замерла с полудвижением руки, подняла брови, глядя на усердно хлебающую суп Е Цинъян, и безмолвно взяла ложку.

Она спокойно пила суп, как вдруг тарелка рядом с ней снова пополнилась угощением.

— Мам, съешь еще вот этого, оно совсем не жирное.

— …

На какую-то секунду Е Ицин показалось, будто у неё в горле что-то застряло — так неприятно и до рези в глазах защипало.

— Хватит мне подкладывать, ешь сама.

После обеда Е Ицин отвезла Е Цинъян в офис. Всю дорогу они молчали, в салоне висела тяжелая атмосфера. Е Цинъян заметила, что они едут вовсе не в школу, но спросить не решалась, внутренне недоумевая, что же вдруг случилось с мамой.

Прибыв к зданию компании, Е Ицин молча вышла из машины. Е Цинъян осталась сидеть на месте, но стоило Е Ицин оглянуться, как девушка испуганно вздрогнула, торопливо распахнула дверцу и тоже выпрыгнула наружу.

Глядя на уходящий в небеса бизнес-центр «Цинъюань», Е Цинъян растерялась: с какой стати её притащили к маме на работу?

— За мной.

Холодный голос Е Ицин заставил её опомниться, и Е Цинъян вприпрыжку семенила следом.

Стоило им войти в холл, как на них тут же устремились взгляды окружающих. Е Ицин не обращала на это никакого внимания и, глядя прямо перед собой, направилась к лифтам. Е Цинъян же чувствовала себя ужасно неловко и виновато улыбалась тем, кто на них поглядывал. Эта смущенная манера держаться в сочетании с двумя крошечными ямочками на щеках выглядела донельзя умильно, заставляя улыбнуться и остальных сотрудников.

Е Цинъян ступала на порог бизнес-центра «Цинъюань» лишь во второй раз. В первый её привела Шан Цяньмо. И хотя раньше Е Цинъян почти не бывала в офисе, все сотрудники отлично знали, что у их генерального директора есть дочь, которую та безумно балует.

Так, под «прицелом сотен глаз», Е Цинъян вошла вместе с Е Ицин в лифтовую кабину для высшего руководства. С любопытством оглядев просторный лифт, она наконец перевела взгляд на Е Ицин и мысленно восхитилась: ну просто настоящая мама-королева, такая невозмутимая!

Раздался тихий звонок, двери лифта распахнулись. Автоматически скользнув взглядом вправо, Е Цинъян увидела табличку: «23-й этаж». Следом за Е Ицин она вышла из кабины и зашагала вперед.

Внезапно поднявшись из-за стола, какая-то интеллигентная на вид девушка обратилась к Е Ицин:

— Е-цзун.

Е Ицин слегка кивнула и свернула в дверь соседнего кабинета.

Проходя мимо Кэлань, Е Цинъян смущенно пискнула:

— Здравствуйте, сестрица! — и пулей влетела в кабинет генерального директора.

Остановившись посреди просторного и светлого помещения, она удивленно захлопала глазами: куда делась мама? Она же собственными глазами видела, как та зашла сюда!

— Чего стоишь столбом? Марш сюда.

Голос Е Ицин раздался так внезапно, что Е Цинъян аж подпрыгнула. Обернувшись, она увидела маму в дверном проеме слева — оказывается, там была еще одна комната.

Заметив, как Е Ицин слегка сузила глаза, Е Цинъян стремглав бросилась туда и подольстиво протянула:

— Мам.

Вид у Е Ицин был предельно ошарашенный. Ничего не отвечая, она качнула головой в сторону комнаты и бросила:

— Залезай. Спать.

— А? — Е Цинъян зависла. Уложить её спать? Неужели мама привезла её сюда только для того, чтобы уложить в постель?

— Мне повторить еще раз?

Встретившись с опасным взглядом Е Ицин, Е Цинъян мгновенно сиганула на кровать. Шутки в сторону, кто же посмертно спорить станет!

Бросив взгляд на ноги девушки, Е Ицин приказала:

— Собуйся.

— Ой, ладно, — Е Цинъян послушно уселась и стянула обувь.

Увидев, что Е Ицин собирается прикрыть за собой дверь и уйти, Е Цинъян не удержалась:

— Мам, а ты сама не будешь спать?

Она могла поклясться всеми святыми, что вовсе не собиралась нагло пользоваться случаем и требовать, чтобы мама спала с ней рядом. Она просто подумала: если её уложат на мамину кровать, то где же тогда будет спать сама мама?

— Это не твоя забота.

С этими словами дверь закрылась.

Е Цинъян наивно похлопала ресницами, а спустя пару минут легла на спину, принявшись разглядывать убранство комнаты. Стиль оказался чисто мамин: минимализм и строгая практичность. Белые стены украшало лишь несколько абстрактных картин в рамках; слева, у окна, стояло черное кожаное кресло; справа возвышался темно-красный шкаф для одежды, а посередине красовалась широкая двуспальная кровать, застеленная постельным бельем небесно-голубого цвета, от которого исходил едва уловимый мамин запах — тот самый легкий, свежий аромат.

Е Цинъян и сама не заметила, как провалилась в сон. Проснувшись, она поначалу растерянно озиралась по сторонам, соображая, где находится. Выудив из кармана телефон, она проверила время: было без десяти два. Занятия начинались в два часа дня, пора было вставать и возвращаться в школу.

Приподнявшись, она прислушалась у закрытой двери — вокруг царила абсолютная тишина. Спрыгнув с кровати, она отворила дверь и автоматически глянула налево. Увидев сидевшую в кресле фигуру, она уже хотела выкрикнуть слово «мама», но вовремя прикусила язык.

Е Ицин сидела, откинувшись на спинку кресла с закрытыми глазами — судя по всему, она спала. С того места, где стояла Е Цинъян, прекрасно был виден её профиль. То ли ей мерещилось, но сейчас Е Ицин казалась до боли одинокой. Одинокой настолько, что у девушки защемило сердце.

Бесшумно вернувшись в комнату, Е Цинъян взяла какую-то мамину вещицу и на цыпочках подошла обратно, аккуратно набросив одежду ей на плечи.

Глядя на то, как даже во сне Е Ицин хмурит брови, словно её тревожит что-то тяжелое, Е Цинъян думала: неужели она снова вспоминает о ней? О той, ради которой мама ждала долгих восемь лет? Как можно было бросить такую прекрасную женщину, обрекая её на восемь лет мучительных терзаний? И почему мама никак не отпустит её? Насколько же сильной должна быть любовь, чтобы продолжать эту безнадежную, упрямую осаду…

Е Цинъян опустилась на корточки перед креслом Е Ицин и, запрокинув голову, вглядывалась в её лицо. Рука сама собой потянулась разгладить залегшую между бровями складку, но в самый момент, когда кончики пальцев почти коснулись идеальной кожи, Е Ицин внезапно приоткрыла глаза…

После окончания уроков Е Цинъян отправила Си Цин и Линь Му домой первыми, сославшись на то, что за ней заедет мама. Изначально всё так и планировалось, но когда в обед Е Ицин привезла её в школу, Е Цинъян сдуру сболтнула, что вернется вместе с друзьями.

Выйдя из школьных ворот в одиночестве, Е Цинъян направилась в сторону, противоположную дому. Ей нужно было зайти в кофейню, где она подрабатывала: хозяин звал её забрать зарплату за полмесяца, но из-за того, что Е Ицин постоянно возила её туда и обратно, у девушки никак не получалось вырваться.

Кафе находилось недалеко, и Е Цинъян дошла пешком минут за пятнадцать. Хозяин оказался очень добрым человеком, расспросил о самочувствии и поинтересовалась, полностью ли она поправилась (правду о ножевом ранении Е Цинъян скрыла, сказав лишь, что загремела в больницу с болезнью).

Получив расчет и немного поболтав с шефом, Е Цинъян вышла на улицу и тут же приуныла. После того происшествия Е Ицин категорически запретила ей жить в школьном общежитии, так что о подработках теперь можно было забыть. В кармане осталась всего тысяча с небольшим, и этих денег явно не хватало. Приближалась та самая дата, и Е Цинъян лихорадочно соображала, где бы раздобыть еще хоть немного наличности.

В раздумьях она шагала по улице, как вдруг зазвонил телефон. Достав его, она увидела имя Шан Цяньмо и мысленно вздохнула: вот же бессовестная женщина, сколько раз она названивала ей сегодня, и только сейчас соизволила ответить!

— Тётя Мо.

На удивление, в этот раз Шан Цяньмо не стала взвиваться и поправлять её.

— Чего тебе, малявка?

Голос Шан Цяньмо звучал странно — уставшим, каким-то надломленным изнутри.

— Ты вернулась? — с опаской поинтересовалась Е Цинъян.

Непонятно почему, но Шан Цяньмо тяжело вздохнула:

— Вернулась.

Это было совсем не похоже на её обычное поведение. Почувствовав неладное, Е Цинъян засомневалась, стоит ли вообще заводить этот разговор.

Не дождавшись ответа, Шан Цяньмо потеряла терпение:

— Паршивка, говори быстрее, если есть что сказать, а не то я вешаю трубку.

— Кто такая Сердце?

На том конце провода помолчали секунд несколько:

— Какое ещё сердце? Какое такое сердце?

Е Цинъян не поняла, притворяется та или действительно не врубается:

— Ну, та самая Сердце, о которой всё время говорит мама.

Еще несколько секунд молчания.

— Эти вопросы адресовывай Ледяной деве, с какой стати мне знать такие вещи?

— Тётя Мо, неужели ты правда не знаешь? — не поверила Е Цинъян.

— …

Е Цинъян уставилась на погасший экран — Шан Цяньмо бросила трубку. Добиться правды о том, кто такая эта Сердце и что между ними произошло, так и не удалось.

Повернув назад, Е Цинъян вспомнила взгляд, которым наградила её проснувшаяся в обед Е Ицин — во взгляде том читалась вечность, промелькнувшая за долю секунды, прежде чем малейшие следы эмоций растаяли под привычной холодностью. Е Цинъян знала: в тот краткий миг мама смотрела вовсе не на нее.

Зачем она так упорно пыталась выяснить личность этой загадочной особы и узнать подробности их прошлого? Что бы изменилось от этого знания? Смогла бы она вернуть ту женщину ради мамы? Смогла бы заставить маму забыть её? Ответ очевиден — нет.

Наверное, именно поэтому перед самым сбросом вызова тётя Мо сказала те странные слова:

— Мелюзга, раз уж некоторые вещи невозможно изменить, то прошлое должно оставаться в прошлом, не стоит бередить старые раны. И раз мы бессильны что-либо исправить, нам остается только молча наблюдать со стороны…

И всё же, ей безумно хотелось знать правду. Быть может, вовсе не ради какой-то высшей цели, а просто потому, что это — мама. Хотелось понять её прошлое, постичь её до конца, лишь бы больше никто не смел причинять ей боль, лишь бы она наконец обрела счастье.

Погруженная в свои мысли Е Цинъян внезапно услышала за спиной отчаянный автомобильный гудок. Сигналили долго, пока девушка запоздало не опомнилась. Обернувшись с недоумением, она увидела красный кабриолет BMW.

Е Цинъян мысленно закатила глаза: шла себе тихонько по самому краю, никому дорогу не перебегала, чего орать-то? Подумаешь, колымага на колесах, обязательно перед всеми выпендриваться? Мысленно матеря водителя, она всё же шагнула еще ближе к обочине.

Но раздражающий звук не прекращался. Разъяренная Е Цинъян резко обернулась и услышала кокетливый голос:

— Садись.

И только тут она разглядела сидевшую за рулем особу. Это была Цзян Чжимей!

Встретившись с манерной усмешкой на её лице, Е Цинъян вежливо отказалась:

— Спасибо, не нужно.

С этими словами она развернулась и хотела было продолжить путь, но в спину донеслось:

— А я ведь могу рассказать тебе, кто такая эта Сердце.

Е Цинъян изумленно обернулась. Цзян Чжимей сняла солнцезащитные очки, являя миру свое соблазнительное лицо:

— Ну что, передумала? Садись давай.

Дойдя до входа в жилой комплекс, Е Цинъян попросила Цзян Чжимей притормозить.

— Высадите меня здесь, спасибо вам, Цзян... то есть, сестрица Цзян Чжимей...

Е Цинъян чуть было снова не назвала её тетей Цзян. Незадолго до этого Цзян Чжимей строго-настрого запретила величать её теткой, заявив, что от такого обращения разит какой-то старушечьей старостью, и потребовала звать себя просто Чжимей, ну или на худой конец сестрицей Чжимей.

Сама Е Цинъян считала оба варианта дико неловкими — они ведь еще не настолько сблизились, однако приторная «сестрица Чжимей» казалась всё же чуть менее двусмысленной, чем просто имя.

Цзян Чжимей скосила на нее глаза:

— Мы же еще не доехали. Неужели тебе так неприятно находиться рядом со мной?

http://bllate.org/book/20772/2084249