Как раз наступили выходные, и Чжоу И устроил встречу, специально пригласив нескольких близких друзей в свой элитный бар попробовать хранившееся у него в коллекции вино Romanée-Conti урожая 1945 года.
Среди друзей были адвокаты, врачи, те, кто открыл собственное дело, и наследники богатых семей, которые послушно пошли работать в учреждения или крупные компании, куда их устроили родные.
Все собрались в личной зоне Чжоу И и, разбившись на небольшие компании по двое-трое, сидели, дегустировали вино и разговаривали.
Нань Шуи тихо вошёл, но ни с кем не заговорил; когда с ним здоровались, он лишь кивал в ответ.
Чжоу И, словно светская бабочка, успел обойти всех друзей и только потом подошёл к нему. Увидев, как Нань Шуи без всякого настроения пьёт в одиночестве, он подумал, что тот умудряется даже превосходное вино превращать во рту в горькое лекарство.
Время от времени Нань Шуи проводил пальцем по экрану телефона, хотя раньше за ним не замечали пристрастия бесконечно сидеть в мобильном.
Чжоу И с любопытством придвинулся и заглянул в экран:
— Что-то случилось?
Обычно, даже скучая, Нань Шуи не стал бы бесконечно пялиться в телефон. Не так давно он занял первое место на международной гонке Формулы-1 в Шанхае и попал в горячие темы, но даже тогда не удосужился посмотреть, что о нём пишут. Так что же он рассматривает сейчас?
Чжоу И, правда, краем уха слышал от отца, что «Наньюань» и «Цзянда» вот-вот начнут коммерческое сотрудничество.
Нань Шуи безжизненно развалился на диване:
— Ничего.
— «Наньюань» и «Цзянда» собираются сотрудничать, да? — Чжоу И явно был не прочь подлить масла в огонь. — Только не говори, что ты и правда послушаешь отца и женишься на том парне из семьи Цзян?
Нань Шуи снова взглянул на экран телефона:
— Возможно.
Чжоу И от неожиданности задел рукой стоявший рядом бокал и опрокинул его. Сидевшие у барной стойки друзья обернулись, но, услышав, что всё в порядке, снова вернулись к разговору.
Он рассмеялся:
— Ты же говорил, что ни за что не женишься на мужчине?
Нань Шуи отчего-то стало раздражённо и тяжело на душе:
— Я заключил с отцом пари. Я выполняю два его условия: первое — женюсь на Цзян Ицэне; второе — он отдаст мне три компании, и я буду сам ими управлять. Если покажу результат, он перепишет на меня акции, оставшиеся от матери. Всего-то жениться на мужчине. Я от этого ничего не теряю. Что он вообще может с меня получить? Моё имущество? Или меня самого? В конце концов, после свадьбы можно развестись.
Именно на это он и рассчитывал.
Чжоу И не отличался особой склонностью всё долго обдумывать и, послушав его рассуждения, тоже решил, что логика в этом есть:
— Вроде и правда неплохой вариант. Но твой отец всё-таки не настолько неразумный человек. Почему он так хочет, чтобы ты женился именно на Цзян Ицэне?
Нань Шуи закинул ногу на ногу и покосился на него:
— Он разумный? Ты вообще какими глазами смотришь? Чем старше становится, тем сильнее выживает из ума — иначе разве додумался бы до такого?
Чжоу И всё же не мог в открытую ругать отца Нань Шуи. В конце концов, он сам не был участником их семейных конфликтов и не мог полностью прочувствовать положение друга.
Он сменил тему:
— Когда уже будем пить на твоей свадьбе? Мне ведь ещё надо как следует продумать, как устроить вам свадебные розыгрыши в первую ночь.
Нань Шуи бесстрастно ответил:
— Может, мне сказать твоему отцу, что ты тоже захотел жениться?
Чжоу И тут же поднял обе руки, изображая капитуляцию:
— Эй, только не надо. Я на этот корабль под названием «брак» садиться не собираюсь.
В глазах его отца Нань Шуи был тем самым «идеальным чужим ребёнком». Если отец узнает, что тот женился раньше Чжоу И, упрёков ему точно не избежать.
Чжоу И поднял бокал в сторону Нань Шуи:
— Пей, пей.
Нань Шуи только взял бокал и ещё не успел отпить, как телефон внезапно завибрировал. На экране высветился городской номер. Скорее всего, мошенники. Он не ответил.
С того же стационарного номера позвонили второй раз, затем третий, и лишь тогда Нань Шуи поднял трубку. После нескольких коротких фраз он поставил на стол бокал, в котором один глоток стоил несколько тысяч долларов.
Чжоу И заметил, что звонок пришёл со стационарного телефона. В наше время кто вообще звонит с таких аппаратов? Неужели мошенники?
Увидев, что Нань Шуи собирается уходить, он спросил:
— Ты куда?
Нань Шуи ответил:
— Есть дело.
Чжоу И не поверил:
— Я видел, тебе звонили со стационарного номера. Скачай себе государственное приложение против мошенников.
Нань Шуи сказал:
— Пей своё вино и не лезь.
Чжоу И возмутился:
— Я такую бутылку не каждый день открываю, а ты уже уходишь? Ещё пару дней назад сам говорил, что хочешь её попробовать.
Нань Шуи ответил:
— В другой раз.
Он схватил пальто и направился к выходу быстрым шагом, не успев даже ничего объяснить остальным друзьям.
Друг А спросил:
— Чего молодой господин Нань вдруг ушёл?
Чжоу И покачал головой:
— Не знаю.
Друг Б усмехнулся:
— Вы же каждый день вместе, а ты даже этого не знаешь?
Чжоу И выругался:
— Да чтоб тебя, я ему что, червь в животе, чтобы всё знать? Откуда мне знать? Пейте, пейте.
Когда дело касалось личной жизни Нань Шуи, Чжоу И не болтал лишнего, если сам Нань Шуи ничего не рассказывал другим. Но то, как стремительно тот сорвался и ушёл, совсем не походило на него прежнего. Уж не появился ли кто-то, кто сумел поколебать непоколебимое спокойствие молодого господина Наня?
***
На те немногие деньги, что были при нём, Цзян Ицэнь купил в небольшом магазинчике бутылку напитка. Coca-Cola он пил и раньше. Помнил лишь, что она была очень сладкой, а мать не позволяла ему пить её часто, потому что от сладкой воды портятся зубы. Он уже думал, что больше никогда не попробует её.
Стоило открыть крышку, как густая пена мелких пузырьков с шипением поднялась вверх, а ещё до первого глотка он почувствовал свежий лимонный аромат. Цзян Ицэнь осторожно отпил совсем немного и подумал, что, пожалуй, вкус колы нравится ему даже больше, чем чай. Воспоминания о семье разом заполнили сердце. Колу он снова попробовал, а вот рядом уже не было близких, которые бы ворчали и напоминали не пить слишком много, отчего даже лимонный вкус во рту вдруг стал немного кислым и горьким.
Машина Нань Шуи оказалась слишком большой и не могла въехать в переулок, поэтому он оставил её у входа и пошёл пешком к адресу, который назвал Цзян Ицэнь.
Фонари в узком переулке светили тускло. Со стороны входа тянуло ветром, прохожих было всего один-два — гораздо тише и безлюднее, чем на соседней улице. Нань Шуи вообще не представлял, каким образом Цзян Ицэнь умудрился забрести сюда.
Он завернул за угол и первым делом увидел вытянутую светом фонаря стройную тень. Стоявший под фонарём человек маленькими глотками пил колу, причём за всё это время так почти ничего и не выпил.
Нань Шуи даже не нужно было видеть лица, чтобы понять: это Цзян Ицэнь. Он до сих пор помнил, как на свидании тот точно так же маленькими глотками пил лёгкий куриный бульон. Пил очень сосредоточенно, неспешно, словно тщательно смаковал вкус. Если это не игра, то Цзян Ицэнь действительно был молодым человеком с безупречным воспитанием.
Нань Шуи встречал двух других братьев из семьи Цзян на разных мероприятиях. Они совершенно не походили на Цзян Ицэня. Не то чтобы им не хватало воспитания — первая жена Цзян Гунмина держала детей довольно строго. Возможно, этот заграничный студент за несколько лет за рубежом успел ещё и освоить западный этикет.
Сейчас Цзян Ицэнь в одиночестве стоял под фонарём, прижимая к себе бутылку колы и ожидая его, и выглядел немного жалко — словно человек, по ошибке провалившийся в чужое время. Даже стоял он безукоризненно прямо. Обычные люди, простояв долго, невольно расставили бы ноги шире или перенесли вес на одну сторону, но у него и стоять полагалось как следует, и сидеть как следует — всё естественно, словно впитано с рождения, а не сыграно.
Цзян Ицэню очень понравилась кола с лимонным вкусом, и он выпил немного, чтобы утолить жажду, но бутылку достали из холодильника, напиток был ледяным, и чем больше он пил, тем сильнее замерзал.
Он услышал шаги, повернул голову и сразу встретился взглядом с Нань Шуи.
Нань Шуи отличался выдающимся ростом. Сегодня на нём было клетчатое пальто в расслабленном французском стиле, под ним — тёмно-синий вязаный свитер, повседневный галстук, чёрные брюки и короткие ботинки. Широкие плечи, узкая талия, высокий стройный силуэт — образ выглядел просто и модно и подчёркивал преимущества его фигуры.
В представлении Цзян Ицэня Нань Шуи по-прежнему оставался необычайно модным мужчиной. Одевался он и правда превосходно. Живи Нань Шуи в его эпоху, за ним наверняка ухаживало бы множество юных барышень из высшего общества.
Нань Шуи остановился в двух метрах от него, не вынимая рук из карманов:
— Как ты вообще сюда забрёл? Я столько лет живу в этом городе и ни разу не бывал в этом переулке.
Цзян Ицэнь застенчиво улыбнулся ему:
— Просто гулял куда глаза глядят.
Увидев эту улыбку, Нань Шуи вдруг забыл все едкие слова, которые собирался сказать:
— Место ты, конечно, нашёл что надо. Машина сюда не проедет, придётся немного пройти.
Цзян Ицэнь с бутылкой колы в руке пошёл следом:
— Спасибо тебе.
В такую холодную погоду тот всё равно приехал за ним.
Когда Нань Шуи подошёл ближе, он наконец разглядел, насколько бледны у Цзян Ицэня лицо и губы, а кончик носа от холодного ветра неестественно покраснел. Одет он тоже был слишком легко. Ночью температура опускалась примерно до одного градуса — неудивительно, что он так замёрз.
— Мне всё равно было по пути. Сколько ты пробыл на улице?
На Цзян Ицэне были часы. Он опустил взгляд:
— Гулял снаружи два с половиной часа.
Нань Шуи снял своё пальто:
— Надень. До машины ещё немного идти.
У Цзян Ицэня, без сомнения, была безупречно прямая фигура. На нём сидел хорошо скроенный повседневный костюм, а под пиджаком — шерстяной свитер с V-образным вырезом, подчёркивавший образ молодого господина из богатой семьи. Однако в глазах Нань Шуи Цзян Ицэнь, стоящий в этой тонкой одежде на зимнем ветру и покорно ожидающий его, выглядел до невозможности нелепо — и даже чуточку мило.
— Спасибо.
Цзян Ицэнь не стал отказываться. Руки у него и правда уже совсем заледенели, а в одной он всё ещё держал бутылку колы.
Чтобы ему было удобнее надеть пальто, Нань Шуи забрал бутылку из его рук:
— Привык за границей пить ледяную воду и забыл, что в чайных можно заказать горячий напиток?
Цзян Ицэнь купил колу только потому, что попросил у хозяина магазина телефон и заодно увидел знакомый логотип. Он особо не задумывался. Ему приходилось терпеть куда более суровый холод, поэтому он даже не подумал о том, насколько замёрз, и совсем не ожидал, что Нань Шуи это заметит.
Пальто оказалось просторным и очень тёплым. От ткани исходил едва уловимый свежий чайный аромат — вероятно, запах парфюма.
Цзян Ицэнь понемногу согревался. Он был искренне благодарен, что Нань Шуи ответил на его звонок, иначе сегодня ночью, возможно, действительно окоченел бы на улице.
Вот только продолжать разговор о «жизни за границей» он не мог, поэтому лишь слегка улыбнулся и незаметно перевёл тему на новый для него молочный чай.
С самым серьёзным видом он сказал:
— Тогда послушаю тебя. В следующий раз куплю горячий молочный чай.
Если на вопрос невозможно ответить, остаётся лишь притвориться немного глупее.
Нань Шуи взглянул на него и ничего не сказал.
«Послушаю тебя». Цк…
Наверное, завтра снова должно было похолодать: у выхода из переулка ветер усилился ещё больше. Нань Шуи ускорил шаг, направляясь к машине.
Нань Шуи спросил Цзян Ицэня:
— Ел?
Цзян Ицэнь ответил:
— Ещё нет.
Из чайного дома он вышел только в половине пятого, после чего гулял ещё два с половиной часа. Теперь он и правда проголодался, а голодный организм ещё хуже переносил холод.
Нань Шуи спросил:
— Что хочешь поесть?
Цзян Ицэнь понятия не имел, какие рестораны существуют в нынешнее время:
— Что угодно. Я не привередлив.
Через десять минут Нань Шуи доехал до ближайшего торгового центра и отвёл его в ресторан кантонской кухни, где первым делом заказал две горячие порции куриного супа «Восемь сокровищ».
Официант первым принёс суп. Нань Шуи снова увидел, как Цзян Ицэнь неспешно ест: ложка ни разу не звякнула о стенки чаши, а суп тем временем понемногу исчезал. Когда капля коснулась его губ, он аккуратно промокнул уголок рта салфеткой. Любое его движение приятно было видеть.
Нань Шуи подумал:
«И правда не похоже на игру. Наверное, несколько лет за границей изучал столовый этикет».
Он не отводил взгляда и заметил, как рука Цзян Ицэня с ложкой едва заметно остановилась:
— Невкусно?
Цзян Ицэнь покачал головой:
— Не то чтобы.
Просто вкус отличался от того супа, который он пил раньше. В отеле его семьи работал повар, прекрасно знавший кантонскую кухню и обучавшийся у бывшего императорского повара. Особенно хорошо ему удавались долго томлёные гуандунские супы. В сравнении с ними современный вариант казался немного пресным. Суп их повара выглядел даже светлее и изящнее, но во вкусе отчётливо чувствовались сладость лекарственных трав и насыщенная свежесть куриного бульона: сначала мягкая сладость, затем долгое послевкусие.
Цзян Ицэнь испугался, что Нань Шуи сочтёт его слишком привередливым и невоспитанным, поэтому добавил объяснение:
— Просто этот суп «Восемь сокровищ» немного отличается от того, который я пробовал раньше. Использованный здесь кодонопсис недостаточно выдержанный, поэтому вкус ещё не такой насыщенный. Такой суп нужно томить не меньше трёх часов, тогда он получается по-настоящему вкусным. В курином бульоне главное — вся его эссенция. И ещё важнее то, что в суп, который я пил раньше, добавляли немного постного мяса. Мясной сок смешивается с куриным бульоном и даёт совсем другой вкус — более сладкий, свежий и насыщенный. А в этот суп постное мясо, очевидно, не добавляли.
Нань Шуи, который обычно относился к супу почти как к воде, спросил:
— У вас дома, смотрю, к этому серьёзно относятся. Ты разбираешься в еде?
— Моя семья всегда уделяла большое внимание кухне, — Цзян Ицэнь заметил, что сказал слишком много, и улыбнулся. — Но назвать это глубокими знаниями нельзя. Так, знаю лишь самое поверхностное.
Как раз подошёл официант с блюдами, и Цзян Ицэнь прекратил эту тему, переключившись на похвалы новой еде, тогда как Нань Шуи о чём-то задумался.
Этот ресторан кантонской кухни принадлежал дочерней компании группы «Наньюань» и уже три года подряд работал в убыток.
Перед уходом Нань Шуи под предлогом похода в уборную попросил Цзян Ицэня подождать его у входа.
Цзян Ицэнь не знал причины и просто первым вышел наружу.
Едва он покинул отдельный зал, как из соседнего вышел высокий мужчина. Тот несколько раз внимательно посмотрел на Цзян Ицэня и продолжал следить взглядом, пока тот, прижимая к себе пальто Нань Шуи, не направился к выходу. Поняв, что Цзян Ицэнь его совершенно проигнорировал, мужчина недовольно нахмурился и окликнул:
— Цзян Ицэнь, ты что здесь делаешь?
Автор говорит:
Цзян Ицэнь: «Всего лишь владелец отеля, не стоит упоминания».
Нань Шуи: «…»
п/п:
Romanée-Conti 1945 — чрезвычайно редкое и дорогое бургундское вино из винодельческого хозяйства Domaine de la Romanée-Conti. Урожай 1945 года особенно знаменит своей редкостью.
八寶雞湯 — буквально «куриный суп Восемь сокровищ». Название относится к традиционным супам, в которые помимо курицы добавляют несколько ценных питательных или лекарственных ингредиентов.
黨參 — кодонопсис, корень лекарственного растения, широко используемый в китайской кухне и традиционной медицине как ингредиент тонизирующих супов.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/20851/2110399
