— Нет, — Ду Сылинь глубоко вздохнула, успокаивая сердце и возвращая себе прежний мягкий и спокойный тон. — Хочу попросить тебя кое о чем узнать, — добавила она.
— М-м, о чем же?— Ду Сыянь отложил в сторону документы и достал лист бумаги, чтобы записать слова Ду Сылинь. Под конец он немного подумал и произнес: — Тайгуан, не пытайся взвалить всё на свои плечи. У тебя есть старший брат, и твой брат сделает всё возможное, чтобы нести этот груз вместе с тобой.
— Я знаю, — тихо ответила Ду Сылинь.
Свежий ветер овеял лицо, принеся с собой капельку ледяной прохлады. Она повесила трубку, закрыла глаза и мысленно добавила: «Брат».
Брат, если бы ты узнал обо всём этом, остался бы ты мне братом?
Ду Сылинь не знала ответа, но была уверена в одном: раз у нее уже был такой замечательный брат, жизнь прожита не зря.
Примерно через час Ду Сылинь перезвонил.
— В истории этого места не было масштабных побоищ, но я выяснил, что в прошлом местные власти использовали его как заброшенное кладбище для захоронения невостребованных тел, — Ду Сылинь просматривал данные на экране компьютера и слегка нахмурился. — Заброшенное кладбище — это очень хлопотно. У невостребованных тел перед смертью часто накапливается много обиды и злобы, после гибели их призраки не рассеиваются, да и мертвецкого ци от таких тел исходит куда больше, чем от обычных людей. Обычно заклинатели, сталкиваясь с проблемами на заброшенных кладбищах, предпочитают держаться от них подальше. И с чем же на этот раз столкнулась моя сестренка?
— Значит, заброшенное кладбище, — Ду Сылинь погладила подбородок в задумчивости. И впрямь неприятности, неудивительно, что там скопилось столь густое мертвецкое ци. Вот только почему Хаочэн выбрал под завод столь неблагополучное место? Разве не принято сначала звать мастера фэн-шуй? Для знающего человека не должно составить труда заметить дурную энергетику этого участка.
— Тайгуан, ты вляпалась во что-то серьезное? — прекрасно зная, что семейные правила запрещают ему вмешиваться в любые дела Ду Сылинь, Ду Сылинь всё же не удержался от вопроса.
— Нет, — ответила она. — Я сама во всем разберусь.
На том конце провода повисла тишина. Ду Сылинь показалось, что она расслышала вздох Ду Сылинь, и ее сердце дрогнуло.
— Не переживай, братец, — произнесла она.
— Тайгуан, ничто на свете не сравнится с твоей безопасностью. Береги себя, слышишь? — голос Ду Сылинь звучал неожиданно сурово. Казалось, за все эти годы он впервые разговаривал с ней столь строго.
Хотя Ду Сылинь не видела выражения его лица, она легко могла представить, как сосредоточено его красивое лицо.
— Поняла, ты тоже береги себя, — кивнула в ответ Ду Сылинь.
— Глупышка-сестренка, какая мне может грозить опасность? — тон Ду Сылинь мгновенно стал легким и беззаботным.
— Угу, — Ду Сылинь не знала, что еще сказать, и лишь тихонько отозвалась.
Дал еще парочку напутствий, Ду Сылинь повесил трубку. Прислонившись к спинке кресла, он ощутил в груди недоброе предчувствие. Никогда прежде он так сильно не волновался за Ду Сылинь.
Ночь была холодна, как вода. Ду Сылинь не знала, сколько простояла здесь. Ей казалось — целую вечность, так долго, что в некоторых окнах постепенно погас свет, долго настолько, что успел раздаться звонок от Сяо Цинчжу.
Но первыми словами крохи стало ее фирменное:
— Мамочка!
Прошло немало времени, и малышка уже куда увереннее произносила это слово. На сердце у Ду Сылинь потеплело, она крепко сжала кулаки. В ее взгляде пылал решительный огонь: как бы глубока и мутна ни была эта река, она перейдет ее, переведя всех вброд и в полной безопасности.
— Мадемуазель Ду Сылинь, если вы не вернетесь в самое ближайшее время, я заявлю в полицию, — мягкий, подобный весенним водам голос Сяо Цинчжу скользнул по сердцу Ду Сылинь. С появлением малышки в Сяо Цинчжу, казалось, пробудилась материнская любовь, и теперь в каждом ее движении и даже в голосе сквозила притягательная чувственность.
— Цинлуань, Ду Цинлуань. Красиво звучит? — с улыбкой на губах спросила Ду Сылинь, обращаясь к Сяо Цинчжу.
— Имя малышки? — Сяо Цинчжу на мгновение замерла, а затем рассмеялась. — Очень красиво.
Следующее поколение рода Ду должно было носить имена с иероглифом «цзы», но Ду Сылинь вовсе не желала, чтобы девочка шла по проторенной дорожке семьи Ду. Стоило ей услышать голос крохи, как в голове сам собой возник этот образ.
Ду — от фамилии Ду Сылинь, Цин — от имени Сяо Цинчжу; мальчик — дракон, девочка — луань.
Ду Цинлуань.
— Яйцо, отныне твое имя — Ду Цинлуань, ладно? — нежно сказала Сяо Цинчжу малышке, которая лежала на кровати и самозабвенно играла с подушкой.
Услышав это имя, кроха радостно захихикала, взмахнула пухлыми розовыми кулачками, и пара серебристых искр вспорхнула в воздух — зажатая в ручках подушка тут же превратилась в разлетающиеся во все стороны перья.
— Яйцо, это уже семнадцатая подушка, которую ты портишь за сегодня... — Сяо Цинчжу с беспомощной улыбкой покачала головой, вздыхая глядя на Ду Цинлуань.
Когда Ду Сылинь вернулась в комнату, она не знала, подстроил ли Ду Куанъян всё специально или это была случайность, но в узком коридоре разминуться с Ду Куанъян было никак нельзя.
— Тайгуан, давай поговорим? — произнесла Ду Куанъян в тот момент, когда Ду Сылинь, улыбнувшись и кивнув, собиралась уже пройти мимо.
— Хорошо, — Ду Сылинь не стала возражать и последовала за Ду Куанъян в комнату.
Долгое молчание затянулось: Ду Куанъян не знала, с чего начать, а Ду Сылинь и вовсе не собиралась первой нарушать тишику.
— Скажи мне честно, что у тебя на душе? — наконец не выдержала Ду Куанъян.
— Ничего особенного, — бесстрастно ответила Ду Сылинь.
— Ты вечно держишь всё в себе. Можешь хоть сейчас перестать так замыкаться? Знаешь ведь, как тетке больно смотреть на тебя! — Ду Куанъян нахмурилась и, возвышаясь над сидевшей на диване Ду Сылинь, заговорила сверху вниз.
Ду Сылинь опустила голову еще ниже, ссутулившись на диване и выглядя совершенно обессиленной. Она и сама не понимала, что творится у нее на душе.
— Я не специально заняла тело Ду Сылинь, — глухо произнесла она.
Ду Куанъян вздохнула, присела на корточки, заставив Ду Сылинь посмотреть ей прямо в глаза:
— Твоя душа — душа дракона, это верно. Но в ней есть и частичка души этого ребенка. Не думай, что ты просто захватила чужое тело. Ты — Ду Сылинь, дитя семьи Ду, моя племянница, понимаешь? — с нежностью потрепав Ду Сылинь по голове, продолжила Ду Куанъян. — Я вырастила тебя своими руками. Разве ты не знаешь, как я к тебе отношусь? Как у тебя только рука поднимается возводить между нами такую стену?
Ду Сылинь наконец подняла голову, надула губы и лишь спустя долгое время выдавила из себя:
— Я боялась, что вы меня не примете.
— Я же сказала: ты навсегда останешься хорошей девочкой из семьи Ду, — отрезала Ду Куанъян, не оставляя места для сомнений.
— Угу, — кивнула Ду Сылинь. И хотя Ду Куанъян произнесла эти слова, на сердце у девушки почему-то легче не стало. Потеплело лишь самую малость, но даже это тепло оказалось сильнее всего, что она испытывала прежде.
— Цинчжу все еще ждет тебя, иди к ней, — Ду Куанъян хлопнула Ду Сылинь по плечу и ободряюще улыбнулась. Первый узел она помогла развязать, а остальное предстояло завершить Сяо Цинчжу.
— Хорошо, — коротко бросила Ду Сылинь, вышла из комнаты и направилась в свою.
При тусклом свете лампы малышка Ду Цинлуань увлеченно обнимала подушку, играя с ней вовсю.
— Мамочка! — увидев Ду Сылинь, она радостно захлопала пухлыми ладошками.
— Какая по счету подушка? — наклонившись и погладив крошечную головку Ду Цинлуань, спросила Ду Сылинь.
— Двадцать девятая, — с предельным отчаянием ответила Сяо Цинчжу из-за спины Ду Сылинь.
Ду Сылинь улыбнулась уголками рта. Разрушительная сила у этой малышки и впрямь впечатляла — вылитая она в детстве! Поначалу сама Ду Сылинь тоже не умела обращаться с духовной силой и вечно всё крушила без всякой на то причины, порой даже раня людей. Именно поэтому она так сторонилась чужих касаний, сознательно держалась на расстоянии от всех, и со временем это вошло в привычку, стало второй натурой.
Обернувшись к Сяо Цинчжу, Ду Сылинь потрепала себя по затылку и глуповато улыбнулась.
— Дурында! — шутливо сзлилась Сяо Цинчжу. — О чем выговорили с тетушкой? — спросила она, широко раскинув руки и заключая Ду Сылинь в объятия.
— Ты уже все знаешь? — удивилась Ду Сылинь.
— Я не расспрашивала, но чувствовала, что между вами осталась какая-то преграда. Думала: захочешь — сама расскажешь.
Сяо Цинчжу прикрыла глаза, наслаждаясь теплом объятий Ду Сылинь и тем успокаивающим чувством безопасности, которое они дарили.
— Садись, — Ду Сылинь взяла Сяо Цинчжу за руку и увлекла за собой на кровать.
Малышка подползла ближе, устроившись прямо между ними, и попыталась дотянуться короткими ручками до той самой подушки, но до края немного не хватило. Надув губки от досады, она взмахнула ручкой — серебристая вспышка, и подушка снова превратилась в ворох белых перьев.
— Испортишь еще хоть одну подушку — выставлю во двор, — шутливо пригрозила Ду Сылинь.
Кроха обиженно надулась и посмотрела на Ду Сылинь большими, полными слез глазами, но все же кивнула.
— Иди поиграй в другом месте, — Ду Сылинь потрепала Ду Цинлуань по макушке точно так же, как гладят дворовых щенков.
Пусть малышка и была недовольна, но всё же послушно переползла на другой конец кровати и принялась усердно дергать простыню.
— Только и знаешь, как над Яйцом издеваться, — Сяо Цинчжу повторила жест Ду Сылинь, потрепав ее по голове с задумчивым видом. — Две невыросшие девчонки.
— Кто это тут не вырос? — внезапно Ду Сылинь сделала резкое движение, перехватив руку Сяо Цинчжу, которая та не успела убрать, а на ее губах заиграла лукавая улыбка. Сама не зная почему, видя то нежное и трепетное выражение заботы, с каким Сяо Цинчжу возилась с Яйцом, ей безумно захотелось провернуть эту штуку.
Сяо Цинчжу не ожидала подвоха и, потеряв равновесие, рухнула прямо в объятия Ду Сылинь. Очевидно, она никак не предполагала, что вечно сдержанная и степенная Ду Сылинь вдруг решится на такую выходку. Широко распахнув глаза, она ошеломленно уставилась на Ду Сылинь, словно безмолвно вопрошая: что это ты удумала?Тусклый желтоватый свет делал кожу Сяо Цинчжу еще более сияющей и нежной, а её взгляд, казавшийся живым и красноречивым, просто лишал рассудка. Ду Сылинь зачарованно смотрела на неё, постепенно склоняясь ближе.
Но не успели их губы соприкоснуться, как другое ощущение прервало этот момент. Ду Сылинь открыла глаза и встретилась с лукавым взглядом Сяо Цинчжу, чья рука сейчас лежала между ними, служа преградой.
— Малышка ведь еще здесь, деттям до шестнадцати, — ответила Сяо Цинчжу, отвернувшись.
Ду Сылинь густо покраснела и посмотрела в сторону крошки-дракончика. Та как раз прищурившись наблюдала за ними и хихикала, а заметив взгляд Ду Сылинь, тут же попыталась укрыться простыней с головой, но переусердствовала и порвала её...
— Ум... — Малышка, похоже, сообразила, что снова натворила дел, перевела взгляд с растерянного лица Сяо Цинчжу на Ду Сылинь и горько заплакала.
Этот плач натворил немало бед: драконий рев сотряс воздух, а всё, что находилось ближе всего к малышке, разлетелось на мелкие кусочки. Ду Сылинь мгновенно сообразила: опершись одной рукой о кровать, она перекувырнулась прямо к крошке и закрыла ей рот ладонью.
— Я же не ругаю тебя, не плачь, — успокоила её Ду Сылинь.
Большие черные глазки малышки блестели, зрачки забегали туда-сюда, окинув взглядом разбросанные вокруг обломки, и она тут же перестала реветь.
— Я знаю, что ты еще совсем малышка, но должна же понимать свою разрушительную силу, — Ду Сылинь поправила малышку и заговорила с ней строгим, властным тоном. — Я вовсе не сержусь, но ты должна научиться контролировать свою духовную энергию. Сейчас ты просто всё крушишь, а что, если однажды ты случайно ранишь кого-нибудь невиновного?
Ясные черные глазки крошки неотрывно смотрели на Ду Сылинь. Она понимала каждое слово и издавала тихие драконьи звуки, пытаясь выразить свои мысли. Этот плач-урчание напоминал то жалобный стон, то признание вины, отчего у Ду Сылинь сжалось сердце.
— Я не брошу тебя, но и ты веди себя послушно, договорились? — Ду Сылинь заглянула в глаза Ду Цинлуань и мягко улыбнулась ей.
Ду Цинлуань кивнула и легонько похлопала Ду Сылинь по голове, словно подбадривая или утешая.
— Угу, — Ду Сылинь поняла её и окинула взглядом учиненный разгром. Если горничная зайдет сюда убираться, страшно представить, какими проклятиями она разразится.
— Пожалуй, нам стоит сменить номер, — предложила Сяо Цинчжу. Всё, что могло разбиться в этой комнате, уже разбилось, да и то, чему ломаться не полагалось, тоже пострадало — живого места практически не осталось.
— Ладно, я пойду к стойке администратора, — Ду Сылинь подняла малышку на руки, передала её Сяо Цинчжу и, уже уходя, загадочно бросила девочке: — Слушайся маму Цинчжу.
После чего самодовольно усмехнулась и скрылась за углом.
Сяо Цинчжу улыбнулась. Мама Цинчжу... интересно, что у неё на уме.
— Цин-цзунь... — Малышке еще тяжело давались слова, но получилось нечто похожее на: — Ма-а-ам! — единственное слово, которое она выговаривала безупречно, было именно мамочкой.
— Маленькая проказница! — Сяо Цинчжу потерлась кончиком носа о нос крошки. На душе у неё было тепло, и вдруг ей показалось, что у неё появился настоящий дом. Дом, где есть Ду Сылинь и Ду Цинлуань.
Ду Сылинь спустилась на первый этаж за новой картой-ключом. Предсказуемо пришлось заплатить крупную компенсацию за ущерб, да еще и ловить на себе странные взгляды персонала. Мало того, что за один день они сменили больше двадцати подушек, так теперь еще и номер разнесли... Если бы не безупречные манеры Ду Сылинь и её необычайно утонченная внешность, её наверняка сочли бы каким-то маньяком-разрушителем и выставили вон.
— Цинчжу, — услышав шум в коридоре, вышла Ду Кунъян и как раз застала Сяо Цинчжу, которая прогуливалась туда-сюда с яйцом на руках.
— Гу-гу... — повторила малышка за Сяо Цинчжу, но тут же погладила себя по животику. По её разумению, такие звуки издают только тогда, когда сильно хочется есть.
— Глупышка, нужно звать её тетушкой, — улыбнулась Сяо Цинчжу, легонько щелкнув крошку по носу.
— Гу... гу-гу, — продолжала малышка, чем вызвала добрую улыбку Ду Кунъян.
— Хэ-хэ, она еще совсем кроха, откуда ей понять, что такое тетушка, — с нежностью балуя малышку, сказала Ду Кунъян Сяо Цинчжу.
— Сылинь уже придумала ей имя, — неожиданно произнесла Сяо Цинчжу, глядя на сияющую от радости Ду Кунъян.
— М? — Ду Кунъян перевела взгляд на неё. — И как же?
— Ду Цинлуань: облик чистой воды, величие феи луань, — изящно пояснила значение этих иероглифов Сяо Цинчжу. Заметив задумчивое выражение на лице Ду Кунъян, она умолкла.
— Боюсь, тут скорее замешаны фамилия Ду Сылинь и имя Сяо Цинчжу, а что до луань... мальчикам — дракон, девочкам — луань, я права? — поддразнила их Ду Кунъян.
Сяо Цинчжу кивнула про себя, подумав, что они действительно настоящая семья.
— Тетушка, — в этот момент вернувшаяся сверху Ду Сылинь поприветствовала Ду Кунъян.
— Эта малышка крушит всё вокруг ничуть не хуже тебя в детстве, — Ду Кунъян встала в дверях и окинула взглядом комнату, которую смело можно было назвать сплошными руинами. — Прелестно, просто прелестно.
— Прелестно? — изумленно переспросила Ду Сылинь. Тетушка назвала это прелестным?
— Разумеется, прелестно. Наконец-то ты сможешь прочувствовать всё то, что я пережила с тобой, — удовлетворенно кивнула Ду Кунъян, оглядывая помещение.
Услышав эти слова, никто не решался нарушить молчание, только крошечная Даньдань хихикала в сторонке: хи-хи-хи.
Ду Сылинь вспомнила себя в детстве: она крушила всё на своем пути, куда бы ни направлялась. Иногда намеренно, иногда случайно — её собственная духовная энергия была слишком мощной, и в столь юном возрасте совладать с ней было просто невозможно. А Ду Кунъян только и успевала выплачивать компенсации за её погромы. Все сбережения семьи Ду ушли на эти штрафы, и лишь после этого Ду Кунъян под именем Юнь Син стала браться за любые заказы. Иначе при её-то гордом нраве и вере в то, что добро нужно творить безвозмездно, она ни за что не стала бы зарабатывать деньги с помощью заклинаний.
Ду Кунъян действительно отдала ради Ду Сылинь очень и очень многое.
Но теперь всё было иначе. По крайней мере, им не грозило банкротство: у семьи Ду, будь то Ду Сыянь или Ду Сылинь, уже имелось солидное состояние, а теперь к ним добавилась еще и Сяо Цинчжу. Как бы бедна ни была Сяо Цинчжу, она всяко не беднее Ду Сыяня, утешала себя Ду Кунъян.
— Тетушка... — попыталась возразить Ду Сылинь, но слова застряли в горле. Еще несколько дней назад она таила обиду на Ду Кунъян из-за истории с душой дракона. Но какое она имела отношение к случившемуся? Ду Кунъян с самого начала ни в чем была не виновата. Она же в тот самый день распознала ее драконью душу и никогда не отрекалась от нее как от члена семьи Ду, не сказав о ней ни единого дурного слова.
Ду Кунъян не ожидала, что её шутливая фраза произведет такой эффект. Она подошла к Ду Сылинь и как можно более непринужденно произнесла:
— Ноша тяжела, путь предстоит долгий, я в тебя верю.
— Угу, — Ду Сылинь поняла смысл её слов, и тяжелая туча, сгущавшаяся в ее сердце последние дни, рассеялась без следа.
— Ладно, уже поздно, отправляйтесь отдыхать, — Ду Кунъян махнула рукой и первой вернулась в свою комнату.
В новом номере царили те же интерьеры и стиль: мягкий золотистый свет создавал атмосферу уюта. Малышка устала и сладко спала на плече у Сяо Цинчжу, то и дело выдувая большой пузырь, который лопался с тихим звуком, выглядя донельзя забавно.
Сяо Цинчжу осторожно уложила крошку на кровать, укрыла одеялом и на прощание легко коснулась губами её лба. Ду Сылинь молча наблюдала за этой сценой с легкой улыбкой на губах. Никакой ревности — лишь глубокое, трепетное очарование Сяо Цинчжу в этот момент.
Говорят, что женщины, познавшие материнство, становятся еще прекраснее и притягательнее, и теперь Ду Сылинь прочувствовала это в полной мере.
Когда Сяо Цинчжу одарила её улыбкой, её глаза, превратившиеся в изящные полумесяцы, лишили Ду Сылинь последней возможности отвести взгляд. Она протянула руку, и Сяо Цинчжу послушно вложила свою ладонь в её пальцы, а затем, как и надеялась Ду Сылинь, присела ей на колени.
Сяо Цинчжу продолжала улыбаться — необыкновенно мягко, маняще, словно весенние воды, и чарующе, как осенняя гладь, излучая ту абсолютную ясность, что не требует слов. От этого вмиг растерявшаяся Ду Сылинь обрела способность говорить.
Она тихонько рассказала Сяо Цинчжу обо всем, что произошло за последние дни. Рядом с ней Ду Сылинь ощущала невероятное спокойствие, абсолютную надежность — словно корабль, долго блуждавший по волнам открытого моря, наконец-то нашел тихую гавань.
Выслушав рассказ, Сяо Цинчжу на удивление не выказала никаких бурных эмоций, лишь сосредоточенно перебирала длинные пряди волос Ду Сылинь.
— Ты ничего не скажешь? — удивилась такой реакции Ду Сылинь, хотя в глубине души предчувствовала именно это.
— А что ты хочешь от меня услышать? — с легкой улыбкой Сяо Цинчжу поиграла черной прядкой. — Я люблю тебя. Только тебя, а не твою оболочку, разве не так?
— Да, — кивнула Ду Сылинь, наконец-то поняв всё до конца.
— Поздно уже, ложиться спать допоздна вредно для молодости, — со скрытым смыслом произнесла Сяо Цинчжу.
Ду Сылинь кивнула, но застрявшие в горле слова никак не желали слетать с губ. Как ей заговорить о трупной ци Хаочэна? Хаочэн формально числился дочерней компанией Сяо Цинчжу, и если бы та потребовала от нее уйти, Ду Сылинь не согласилась бы ни по какой причине.
Она проглотила эти слова, решив завтра же расспросить Ду Кунъян.
http://bllate.org/book/20972/2128948
Готово:
