Воздух был напоен едва уловимой истомой. Сяо Цинчжу после купания казалась еще более соблазнительной: легкая пижама плотно облегала ее тело, и этот изящный силуэт невольно пробуждал самые смелые фантазии.
— Глупышка, все смотришь, — Сяо Цинчжу наклонилась, надув губки, и легко щелкнула Ду Сылинь по носу. От ее голоса, в котором смешались упрек и смущение, в голове у Ду Сылинь будто грохнула бомба, разлетевшись оглушительным взрывом.
Она сама невольно обвила руками талию Сяо Цинчжу, и в ее сердце было лишь одно желание — растворить в своем теле женщину, которая завладела всей ее жизнью и всем ее существом.
Поцелуй был легким, как касание крыльев стрекозы, но стоило губам лишь прикоснуться к прохладным губам Сяо Цинчжу, как ей уже отчаянно не хотелось отрываться.
Этот аромат, напоминающий орхидею и мускус, хлынул в ноздри Ду Сылинь, словно морская волна, постепенно заполняя всю грудь. Она перевернулась, прижав Сяо Цинчжу к постели. У Ду Сылинь не было подобного опыта, и теперь все, что она делала, диктовалось чистым инстинктом.
Ее язык разомкнул зубы Сяо Цинчжу, робко проникая внутрь, смакуя сладкую нежность и преследуя язык Сяо Цинчжу.
В этот момент в голове Сяо Цинчжу царила абсолютная пустота. Могла ли она предположить, что Ду Сылинь вдруг станет такой напористой? Ее тело разомлело и потеряло силы, по нему словно пробегали слабые разряды тока — сладостные донельзя, но от которых уже невозможно было отказаться. Она не могла ни думать, ни дышать.
Руки Ду Сылинь развязали пояс на талии Сяо Цинчжу. Ночной халатик был простым, стоило потянуть за один лишь поясок, как вся одежда соскользнула бы с плеч.
— Выключи... выключи свет, — прерывисто и сбивчиво выдохнула Сяо Цинчжу, цепляясь за последние крошки здравого смысла.
Ду Сылинь не слушала, да у нее уже и не осталось мыслишек на то, чтобы думать о выключателе. Однако едва Сяо Цинчжу умолкла, свет в комнате сам собой погас, погрузив все во мнимую темноту.
Ду Сылинь не раздумывала больше ни о чем, сосредоточившись лишь на собственных движениях. Вокруг царила ночная тьма, и она могла лишь смутно различать очертания тела Сяо Цинчжу. Нащупав рукой грудь, она сжала в ладони упругие холмики, принявшись их ласкать и массировать, в то время как ее язык продолжал свою игривую погоню во рту у Сяо Цинчжу. Затем она оставила этот лакомый кусочек и принялась целовать ниже, останавливаясь на шее Сяо Цинчжу. Горячее дыхание опаляло кожу, и Сяо Цинчжу крепко прижалась к Ду Сылинь. Внизу ее живота вспыхнуло пламя — жажда. Казалось, лишь крепко обняв Ду Сылинь, она могла выразить это ненасытное желание.
Вдруг тело Сяо Цинчжу вздрогнуло: Ду Сылинь в какой-то момент взяла в рот ее сосок, и гибкий, словно змейка, язык нежно дразнил еще не раскрывшийся, бутоноподобный бутончик. Хоть Ду Сылинь ничего не видела, она живо представляла себе эту соблазнительную, донельзя розовую нежность. Ее разум подвергался сильнейшему возбуждению, однако какое-то подсознательное чувство подсказывало ей: нельзя сделать Сяо Цинчжу больно.
То она дразнила языком, то слегка прикусывала, лаская с самой нежной силой. Тело Сяо Цинчжу под ней чуть выгнулось дугой, и она обняла Ду Сылинь еще крепче.
— М-м-м... — лежащая внизу наконец не выдержала натиска Ду Сылинь, издав тихий стон, который в этой тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием, прозвучал подобно раскату грома.
Поцелуи Ду Сылинь поднялись выше, накрыв мочку уха Сяо Цинчжу, с горячим дыханием слебывавшую с губ, а одна рука тем временем скользнула вниз, прямиком направляясь к нетронутому уголку персикового источника.
Берега тянулись на сотни шагов, вокруг не было никакой иной поросли, трава благоухала свежестью, а лепестки кружились в пестром танце. Кончики пальцев Ду Сылинь искусно и осторожно исследовали всё вокруг, словно тот самый рыбак, что жаждал дойти до конца леса.
Когда лес закончился, показалась гора, а в горе был небольшой проход, казавшийся полным света. Ду Сылинь не стала входить внутрь, останавливаясь и лаская лишь самые подступы, а ее губы снова слились с губами Сяо Цинчжу.
Тело Сяо Цинчжу напряглось — оно застыло в струнку ровно в тот момент, когда рука Ду Сылинь скользнула туда. Она нервничала, но в то же время страстно желала, чтобы Ду Сылинь вошла глубже. Стыдясь своих потаенных мыслей, она водила руками по спине Ду Сылинь, пытаясь унять собственное волнение. Другой, свободной рукой Ду Сылинь ласково разгладила растрепавшиеся волосы Сяо Цинчжу.
— Я... — тяжело дыша, она засомневалась. — Можно?
Лежащая под ней девушка долго хранила молчание.
Ее тело жаждало близости, но она хотела дождаться, пока Сяо Цинчжу даст свое искреннее согласие. Эту женщину хотелось всю жизнь лелеять на руках и защищать ценой собственной жизни, поэтому Ду Сылинь не желала причинить ей хоть малейшего неудовольствия против воли. Она терзалась сомнениями, внезапно решив, что была слишком поспешна этой ночью.
Она ведь даже не спросила в начале, согласна ли Сяо Цинчжу, и в какой-то момент ее рука робко попыталась отпрянуть.
Но в следующее мгновение ее пальцы перехватила чужая рука, а тихий голос Сяо Цинчжу вернул сердцу Ду Сылинь покой.
— Мм, — тихо отозвалась та.
Тут же обвив шею Ду Сылинь, она ответила на мягкий, накрывший ее поцелуй.
Словно получив высочайшее дозволение, натиск Ду Сылинь стал смелее. Поцелуи осыпали всё тело Сяо Цинчжу, оставляя за собой метку за меткой. То были печати, безмолвно возвещавшие: печать поставлена, и отныне в этой жизни ты принадлежишь мне.
Изящные кончики пальцев нежно заскользили у самого входа, пускаясь вплавь по течению журчащего ручейка.
И вдруг — проникли внутрь через сокровенный тайник.В этот момент время, казалось, замедлило свой ход в десять раз. Сяо Цинчжу всё ещё нервничала, а сердце Ду Сылинь подскочило к самому горлу.
Наверное, будет больно. Сяо Цинчжу никогда прежде не испытывала ничего подобного, но знала: в первый раз всегда больно.
Её брови непроизвольно сошлись на переносице, но Ду Сылинь не стала входить резко, как того ожидали. Вместо этого мягкий поцелуй опустился на нахмуренные брови Сяо Цинчжу. Морщинки на лбу немного разгладились, и в тот же миг женщина почувствовала, как внизу живота всё резко сжалось.
Сначала проход был узок, едва позволяя пройти одному пальцу. Но стоило продвинуться еще немного, как всё вокруг внезапно распахнулось.
— М-м-м… — Когда один из пальцев Ду Сылинь коснулся определенной точки, Сяо Цинчжу наконец не смогла сопротивляться сигналам собственного тела и издала невольный стон.
Оказывается, не так уж и больно, подумала про себя Сяо Цинчжу. Однако в следующую секунду волны ощущений, накатившие на её тело, лишили её способности мыслить.
Неизвестно в какой момент второй палец Ду Сылинь проник внутрь. Лаская бутончик, она заставляла тело Сяо Цинчжу трепетать от судорог. Девушка сжала руки еще сильнее, и её ногти глубоко впились в спину Ду Сылинь.
Ду Сылинь слегка приподнялась, опираясь рукой о постель слева от Сяо Цинчжу, и уже собиралась продолжить, как вдруг раздался жалобный стон, заставивший обеих вздрогнуть от неожиданности.
Они обернулись и увидели, что малыш смотрит на них глазами, полными слёз. Его пухленькое личико всё еще покрывал странный румянец — похоже на… смущение?
Оказалось, что пока они спали, у малыша проявился драконий хвост, на который нечаянно легла Ду Сылинь, из-за чего тот не удержался и подал голос.
Лицо Сяо Цинчжу мгновенно залилось яркой краской. Ду Сылинь тут же вытащила руку, на которой остались капельки алой крови.
— Ты… когда проснулся? — смущенно спросила Ду Сылинь, чувствуя себя так, будто её застали на месте преступления. Вспомнив странным образом погасший ранее свет, она подумала, что этот проказник, должно быть, всё время не спал и просто притворялся спящим неподалеку.
Этой ночью царила необычайная тишина: дыхание малыша казалось настолько слабым, что его почти не было слышно.
Превозмогая неприятные ощущения в теле, Сяо Цинчжу молчала с раскрасневшимся от стыда лицом. Ду Сылинь же, охваченная тревожной неопределенностью, лежала рядом и не смела произнести ни звука.
— Даньдань, ты ведь любишь играть с выключателем? Давай сегодня включишь и выключишь свет здесь пятьсот раз, хорошо? — ранним утром следующего дня обратилась Сяо Цинчжу к малышу, щеголяя темными кругами под глазами.
Малыш ухватился за подол одежды Ду Сылинь и спрятался за её спиной. Его черно-белые глаза смотрели на Сяо Цинчжу с выражением глубочайшего нежелания наотрез.Сяо Цинчжу отдала приказ, и Ду Сылинь, разумеется, не стала возражать — более того, в душе она полностью с ним соглашалась. По крайней мере, теперь этот малыш не станет снова завывать посреди ночи.
Впрочем, виноваты были исключительно те двое, что не озаботились проблемами возрастного ограничения, а отдуваться в итоге пришлось бедному малышу.
Дверь в гостиничный номер то и дело открывалась и закрывалась — и так продолжалось весь день. Когда Ду Кунъян поинтересовалась, в чём дело, Сяо Цинчжу благовидно заявила, что это тренировка контроля над духовной энергией.
Ду Кунъян бросила косой взгляд на шею Сяо Цинчжу, а затем перевела глаза на яйцо, которое преданно ждало от неё спасения, и с сомнительным выражением лица кивнула:
— Да, потренироваться и впрямь не помешает.
Лицо Сяо Цинчжу вспыхнуло — Ду Кунъян посмотрела аккурат на тот самый след от поцелуя, который прошлой ночью оставила Ду Сылинь. Заметив ее полуулыбку, Сяо Цинчжу напустила на себя строгий вид и бросила за спину:
— Сылинь, похоже, Тайгуан всё ещё недостаточно хорошо управляется с силой. Займись её обучением.
— А? — Ду Сылинь опешила, совершенно не понимая, с чего это вдруг разговор перекинулся на неё.
— Чего «а»? По-моему, у Тайгуан как раз хватит запала тренироваться весь вечер. Подавай ей личный пример: сколько тренируется она — столько ты делаешь вдвойне, — Сяо Цинчжу с абсолютно серьёзным видом погрузилась в раздумья.
— А? — теперь Ду Сылинь поняла всё до конца. В её голове внезапно всплыла популярная в школе фраза: пуля дура, прилетела ни за что!
— Э-э, ладно, у меня тут ещё кое-какие дела, я пожалуй пойду, — лицо Ду Кунъян окаменело. Сяо Цинчжу улыбалась прямо ей в лицо, отчего у той мурашки шли по коже — ей вовсе не улыбалось оставаться здесь и смотреть, как эта парочка, взрослая и маленькая, упражняется на выключателях.
— Разве тётушка не зайдёт выпить чашку чаю? — Сяо Цинчжу изобразила крайнее радушие, но от её улыбки так и веяло коварством.
— Нет-нет, дела превыше всего, дела превыше всего, — Ду Кунъян замахала руками, спешно отказываясь.
— Мм, — сдерживая смех, Сяо Цинчжу кивнула в знак согласия. — У тётушки и правда важные дела, не смею её задерживать.
Она намеренно выделила интонацией слово «дела», и теперь даже Ду Сылинь уловила весь глубокий смысл, заложенный в него. Что уж говорить о Ду Кунъян, которая столько повидала на своем веку — уж она-то не могла не понять.
— Ну тогда и тётушка не станет мешать вашим «делам». Только знайте меру: от избытка дел тоже ничего хорошего не жди, — с улыбкой парировала Ду Кунъян.
Ду Сылинь, послушно помогая Тайгуан с тренировкой, вполуха прислушивалась к их пикировке. Искры летели во все стороны: подумалось ей, что тётушка и Сяо Цинчжу нашли друг друга — обе стоят друг друга.— Мама... — малышка тихонько подёргала Ду Сылинь за одежду и позвала её так тихо, что услышать могли бы только они вдвоём.
— Ш-ш... — Ду Сылинь обернулась и приложила палец к губам, призывая сорванца к молчанию, но заметила, что та всё это время смотрит ей за спину.
Она оглянулась и увидела, что Сяо Цинчжу неизвестно когда встала позади неё, уперла руки в боки и весело улыбается.
Ду Сылинь неловко улыбнулась, похлопала малышку по головке и произнесла:
— Нельзя лентяйничать, продолжай.
— М-м... — малышка втянула голову в плечи, надула губки и вернулась к прерванному занятию.
Пятьсот с лишним раз — а она до сих пор не справилась даже с половиной.
— Если мама Сылинь сможет закончить за Яичко оставшуюся часть задания, это тоже допустимо, отары, — Сяо Цинчжу лукаво подмигнула малышке.
— М? — при этих словах глаза малышки мгновенно загорелись, и она уставилась на Ду Сылинь сияющим взором.
— Нет... тут нужно справляться самой, — Ду Сылинь решительно отвернулась, избегая встречаться взглядом с малышкой. Глаза у той были чёрно-белые, невероятно выразительные и живые, сопротивляться им было трудно.
— М-у-у... — малышка издала жалобный стон и, обратившись полупрозрачным хрустальным драконом, закружила вокруг Ду Сылинь.
— Даже в обращении драконом тебе придётся продолжить, — пробормотала Ду Сылинь, мысленно добавив: «Кто просил тебя вчера притворяться спящей так неубедительно».
— Верно, отличный пример для подражания, — с удовлетворением кивнула Сяо Цинчжу, выдвинула стул, села и открыла ноутбук, принимаясь за работу. Свет монитора, то вспыхивающий, то затухающий, казалось, ничуть её не беспокоил.
Впрочем, лампе в комнате в конце концов не суждено было выдержать усердие двух человек: после какого по счёту щелчка выключателя она перегорела окончательно.
— В ванной ещё горит свет, идите туда, — не прекращая стучать по клавиатуре, бросила Сяо Цинчжу. Её изящные пальцы двигались так легко и завораживающе, словно она играла на пианино.
Ду Сылинь и малышка послушно встали у входа в ванные комнаты и продолжили невыполненную задачу.
В этот момент зазвонил телефон Сяо Цинчжу. Взглянув на экран, она на мгновение удивленно распахнула глаза, но всё же нажала кнопку ответа.
— М?
— Что?
...
— Хорошо.
На лице Сяо Цинчжу отразилась целая буря эмоций, сменявших друг друга со скоростью света, пока на другом конце провода говорили, но в конце концов она лишь устало кивнула.
— Звонил председатель. Сылинь, мне придется среди ночи срочно возвращаться, — виновато улыбнувшись, произнесла Сяо Цинчжу в ответ на вопросительный взгляд Ду Сылинь.
— На работе что-то случилось? — Ду Сылинь заметила в глазах Сяо Цинчжу тень сожаления, но удерживать не стала. К тому же, будет даже лучше, если она вернётся, промелькнуло в голове у Ду Сылинь.
— Лу Фэй заболел, — подумав, ответила Сяо Цинчжу. Перед Ду Сылинь ей не хотелось ничего скрывать.
После долгого молчания Ду Сылинь произнесла:
— Я соберу тебе вещи.
Голос её звучал спокойно, без малейшей дрожи; в нём не было ни радости, ни, вопреки ожиданиям Сяо Цинчжу, огорчения.
— Лу Фэй отказывается принимать лекарства, директор Пэн говорит, что у него страшный жар, — испуганно пояснила Сяо Цинчжу, чувствуя, как у неё сжимается сердце.
— Угу, я поняла, — Ду Сылинь улыбнулась ей и нежно погладила Сяо Цинчжу по длинным волосам. — Не переживай, я не злюсь.
— Правда? — Сяо Цинчжу в упор смотрела на Ду Сылинь, боясь, что та лишь натягивает улыбку, чтобы её успокоить.
— Да, — кивнула Ду Сылинь, а затем бросила взгляд на малышку. Та радостно заплескала в ладоши: наконец-то не нужно мучить злосчастный выключатель.
...
— Тайгуан! — с тревожным криком примчалась Ду Куаньян. Она отыскала Ду Сылинь в аэропорту. Малышка на руках у той была вся в слезах.
Ду Сылинь вопросительно посмотрела на Ду Куаньян. Когда та позвонила, Сяо Цинчжу как раз собиралась проходить досмотр. Ду Куаньян заявила, что произошло нечто чрезвычайное, и Ду Сылинь велела ей ехать прямо в аэропорт.
— Так Яичко — это... — Ду Куаньян со сложным выражением лица растерянно смотрела на прильнувшую к груди Ду Сылинь малышку.
— Что такое? — спросила Ду Сылинь.
Малышка ничего не понимала; она поднимала голову, переводя взгляд то на Ду Сылинь, то на Ду Куаньян.
Тетушка и племянница нашли свободное кафе и сели за столик, но Ду Куаньян всё ещё пребывала в каком-то оцепенении.
— Оказывается, Хаочэн исторически был заброшенным кладбищем... — произнесла она, глядя на Ду Сылинь.
— Я знаю.
Это известие ничуть не удивило Ду Сылинь, ведь она узнала об этом ещё прошлым вечером.
— Знаешь? — теперь удивилась Ду Куаньян. — Ты видела ту трупную ци? И когда же ты узнала?
— Видела. Вчера вечером гэ проверил, — честно ответила Ду Сылинь.
— Эта трупная ци мутировала, и все те мертвецы превратились в ходячих мертвецов. А этот ребёнок, должно быть, был запечатан там каким-то могущественным мастером, чтобы сдерживать нежить. Но теперь... здесь развернется страшная смута, — сбивчиво пояснила Ду Куаньян, но Ду Сылинь всё равно всё поняла.
Вот почему Яичко выбралась именно из того места.
Она провела в заточении слишком долго, подросла, а сила печати со временем ослабела. И когда у неё появился разум, она просто прорвала преграду.
Неудивительно, что еще до рождения малышки от Хаочэна веяло совсем не чистой энергией, а после её появления наружу хлынула густая трупная ци.
Ду Сылинь посмотрела на притихшую рядом малышку и наконец-то поняла сложное выражение лица Ду Куаньян.
Судя по густоте той трупной ци, дело явно не ограничивалось парой-тройкой зомби. С незапамятных времен на том кладбище хоронили бесчисленное множество людей — кто знает сколько. Пожалуй, выражение горы костей и реки крови здесь не было преувеличением.
Способ разрешить эту катастрофу существовал. Либо полностью уничтожить всех ходячих мертвецов, либо запечатать малышку обратно в Хаочэне.
Но как узнать, сколько там мертвецов? У Ду Сылинь не было ни малейшей уверенности в победе. Неужели придётся снова отправить малышку под замок?
Они были одной крови — и Ду Сылинь, и малышка принадлежали к роду драконов, к тому же та считала её своей матерью. Как у неё могло подняться сердце?
— Мама... — робко ковыряя пальчиком, жалко протянула малышка. Огромные глаза смотрели на Ду Сылинь с мольбой — она всё понимала из разговора Ду Куаньян и Ду Сылинь.
Проведя в заточении неизвестно сколько лет, она терпела бесконечное одиночество внутри драконьего яйца. Хоть она и была мала и ещё не понимала самого слова «одиночество», страх оставаться одной сидел глубоко внутри.
И никто не услышит её безмолвный плач. Она боялась, что Ду Сылинь вернет её обратно.
— Ну до чего же ты хлопотный ребёнок, — при виде страха и растерянности в глазах малышки сердце Ду Сылинь сжалось, а в носу защипало от подступающих слёз. У них с Сяо Цинчжу не мог появиться ребёнок, и она искренне полюбила малышку как собственную дочь.
— Запомни: тебя зовут Ду Цинлуан, ты — ребёнок Ду Сылинь, — помолчав, Ду Сылинь бережно поддержала голову малышки. — Пока жива Ду Сылинь, она будет защищать тебя.
В этих словах звучала непоколебимая решимость, не терпящая никаких сомнений. Пока жива Ду Сылинь, она будет защищать и её, и ту женщину с лучистыми, похожими на месяц глазами, когда она улыбается.
— Тайгуан, ты... — Ду Куаньян посмотрела на улыбку в уголках губ Ду Сылинь, и ей вдруг вспомнилась манжушава — цветок смерти.
Манжушава, одурманивающе-алая хиганбана, пропитанная невыразимой скорбью и огненно-красным цветом гибели. Она видела её лишь однажды, но забыть уже не смогла. Почему-то сейчас эта бледная тоска проступила и на самой Ду Сылинь.
— Я не стану снова её запечатывать. Она ещё ребёнок и должна расти счастливой, как все обычные дети, — Ду Сылинь повернулась и безмятежно, с лёгкой улыбкой встретила растерянный взгляд Ду Куаньян. В это мгновение ей показалось, что она насквозь видит всю суету и многообразие этого мира.
Всего лишь горести и радости расставаний и встреч, всего лишь радость, гнев, печаль и веселье.
Всему своё время для жизни и своё для смерти. Чего же бояться Ду Сылинь?
— Тогда что ты предлагаешь?.. — с сомнением спросила Ду Куаньян.
— Установим вокруг Хаочэна Массив Инь-Ян Круговорота Перерождений. Удастся полностью уничтожить этих ходячих мертвецов — отлично. Не удастся — тогда я извлеку свою драконью душу и подавлю их!
Ду Куаньян замерла, ошеломлённо глядя на Ду Сылинь. Слова «извлеку свою драконью душу и подавлю их!» эхом отдавались у неё в голове. Ду Сылинь произнесла их с такой непоколебимой твёрдостью, а в её взгляде читалась такая свирепость, что Ду Куаньян поняла: нынешняя Ду Сылинь уже далеко не та мягкая и миролюбивая девушка, что прежде.
Когда у человека появляется то или тот, кого хочется защитить, у него инстинктивно возникает жажда оградить это от любых посягательств, не позволяя никому причинить вред.
— Ты понимаешь, чем это для тебя обернется? — спросила Ду Куаньян.
— Да, — тяжело кивнула Ду Сылинь, не колеблясь ни секунды.
— А как же Цинчжу? Ты подумала о её чувствах? — продолжала допытываться Ду Куаньян.
— Цинчжу... — при упоминании этого имени взгляд Ду Сылинь смягчился. — Думаю, окажись она на моём месте, она приняла бы такое же решение.
Возможно, в этой жизни им было суждено разминуться. Закрыв глаза, она словно уловила едва заметный, призрачный аромат Сяо Цинчжу — тонкий запах орхидей и мускуса. Встретиться было предначертано судьбой, а вот остаться вместе — нет.
Уголки её губ невольно приподнялись в улыбке: пусть горькой, но в ней сквозило больше облегчения. Раз уж в этой жизни ей довелось встретить Цинчжу, её жизнь прожита не зря.
— Глупышка... — покачала головой Ду Куаньян. Она понимала Ду Сылинь и восхищалась её мужеством.
— Тетушка, у тебя когда-нибудь был любимый человек? — неожиданно спросила Ду Сылинь. С самого детства она порой замечала на лице Ду Куаньян глубокую тоску, но тогда была слишком мала, чтобы задумываться об этом.
— Возможно, был.
http://bllate.org/book/20972/2128949
Готово:
