— Второгодеситник, «Чинук» собирается садиться, ты готов? Он уже вошел в твою зону поражения!
— Знаю, я хочу подпустить его поближе, эта штука чертовски толстокожая, — ответил Хэ Чжиюн. Его слова, разумеется, услышал и Сюй Хай. Бойцы бросились вперед, отчаянно на ходу вскинув автоматы.
«Чинук» плавно снижался. Едва шасси коснулись земли, как боковая дверь грузового отсека распахнулась, и четверо людей стремительно выскочили наружу, ловко вбираясь внутрь. Последним карабкался Цяо Энь — запыхавшись, он ввалился в кабину и заорал:
— Взлет! Не ждите, они сядут на следующий!
Пилот «Чинука» бросил быстрый взгляд наружу, мысленно удивившись: почему их так мало? Но, прекрасно понимая, кто такой Цяо Энь, он тут же поднял машину в воздух. В этот же момент на землю опустился второй «Чинук».
— Второгодеситник, они на борту, «Чинук» взлетает, — передал Лэй Юнь.
— Понял, второй взвод прекращает бег, прямо отсюда, с семисот метров, проводим американцев в последний путь! — откликнулся Хэ Чжиюн. Он резко затормозил, установил крупнокалиберный пулемет на метровую скалу, встал в стойку мабу и глубоко вдохнул несколько раз.
У Цзэ, Юньга и Чжоу Ху — трое бойцов второго взвода, вооруженных тяжелыми снайперскими винтовками, — тоже быстро подыскали удобные позиции и теперь ждали приказа командира открыть огонь. Еще двое бойцов молча отбежали на пару сотен метров в сторону, заняв возвышенность с широким обзором, чтобы вести наблюдение и прикрывать товарищей.
Вертолет с Цяо Энем на борту набирал высоту, поднимаясь всё выше и выше. На отметке в двадцать метров машина уже собралась было развернуться и взять курс на отход, как вдруг разверзся кошмар:
— Трах-трах-трах! Бах-бах-бах! — среди грохота тяжелых снайперских винтовок застрочил крупнокалиберный пулемет. Несколько пуль прошили бронированное стекло кабины пилотов, настигнув командира и второго пилота. Алая кровь брызнула на приборную панель. Получить на такой дистанции попадания из крупнокалиберной снайперки и пулемета калибра 14,5 миллиметра — это значило лишь одно: смерть пришла мгновенно.
Сидя в салоне, Цяо Энь увидел, что вертолет подбит, и завопил:
— Невозможно! Они никак не могли так быстро нас догнать!
Лишившаяся управления винтокрылая машина отчаянно закрутилась волчком в воздухе. С двадцатиметровой высоты прыгать было бессмысленно — верная смерть. Выбирая эту высоту для удара, Хэ Чжиюн всё тщательно рассчитал.
Лобовое стекло и корпус вертолета сплошь покрылись крупными пулеметными пробоинами. На такой дистанции крупнокалиберный пулемет раскрывал свой потенциал на абсолютный максимум, а для Хэ Чжиюна это и вовсе было стрельбой в упор: почти каждый боеприпас находил свою цель. Опустошив весь магазин, пулеметчик лишь на мгновение замер, чтобы сменить короб.
Сделав семь-восемь крутых виражей в воздухе, «Чинук» завалился набок и рухнул на землю днищем вверх.
— Бах! — взрыв поднял тучи пыли и щебня, а взметнувшееся вверх топливо породило гигантские языки пламени.
Глядя в монитор, Лэй Юнь доложил:
— Отлично сработано, второгодеситник! Второй поднимается, пытается удрать!
— Хе-хе, ему хоть беги, хоть не беги — всё едино, — невозмутимо меняя пулеметную ленту, отозвался Хэ Чжиюн. — Попал как крестьянин в нужник: что спереди дерьмо, что сзади смерть.
Оставшаяся шестерка американцев пробежала еще триста метров, когда перед их глазами разыгралась эта сцена. Сердца у них упали. Они прекрасно понимали, что это значит: противник настиг их, уйти не удастся, а эвакуационный транспорт уничтожен подчистую. Бросив раненых, солдаты схватили оружие и бросились в атаку на позиции второго взвода.
Не успел Хэ Чжиюн открыть огонь, как тяжелые снайперские винтовки уже ударили по второму «Чинуку». Спустя две секунды к ним присоединился и пулемет Хэ Чжиюна: шквал пуль обрушился на уязвимые узлы машины — двигатель и топливные баки мгновенно превратились в решето.
Поднявшись всего на шесть-семь метров, «Чинук» завалился набок и рухнул вниз.
— Бах! — еще один.
Поскольку все видели гибель первой машины, взрыв второй уже не произвел прежнего впечатления; выполнив задачу, бойцы лишь дружно перевели дух.
— Второгодеситник, трое американцев свалили раненых на землю у тебя на пять часов, в пятистах метрах, бегут прямо к тебе! — Лэй Юнь заметил эту шестерку врагов уже давно, но не хотел отвлекать командира взвода. К тому же американцы просто бежали, не предпринимая никаких активных действий. Теперь же, когда враг попер на позиции второго взвода, она тут же передала координаты.
— Пустяки, я еще не настрелялся, как раз будет добавкэ! — бросил Хэ Чжиюн и, прихватив троих стрелков с тяжелыми винтовками, быстро сменил позицию, развернувшись в сторону пяти часов в ожидании появления противника.
— Командир роты с людьми тоже подоспел, давайте все вместе накроем их! Командир, прямо по твоему курсу на пять с половиной часов трое врагов, перевалишь через этот холм — и сразу увидишь, расстояние полтора километра! — передала Лэй Юнь.
Сюй Хай ничего не ответил, лишь прибавил шагу. Обойдя склон горы, он припал к оптическому прицелу своего пулемета. Занимая более высотную позицию, Сюй Хай с первого же взгляда заметил врагов на отметке пять с половиной часов, мгновенно вскинул оружие и поймал их в прицел.
Американцы услышали стрельбу Хэ Чжиюна и примерно сориентировались, где находится второй взвод, поэтому и ломились в их сторону. Теперь же, когда второй взвод затаился и прекратил стрельбу, янки утратили точное понимание обстановки и лишь приблизительно пробирались в эту сторону, сильно сбавив темп.
Внезапно раздался оглушительный треск:
— Трах-трах-трах-трах-трах!
Сюй Хай и Хэ Чжиюн открыли шквальный огонь практически одновременно, к ним присоединились и снайперы. Пули срезали деревья толщиной в человеческое бедро, камни и комья земли взлетели в воздух, превратившись в сплошное марево. Ряды стволов валились на землю. И хотя по зрелищности это уступало взрыву «Чинука», этот безмолвный, лишенный пламени разрушительный эффект наводил куда больший ужас. Без сомнений, тройка обнаруженных американцев была мертва еще до того, как упала — тела двоих просто разорвало надвое.
Трое тяжелораненых солдат, оставшихся без возможности двигаться всего в сотне с лишним метрах позади, воочию увидели эту сцену и наконец осознали, насколько чудовищен противник, с которым они столкнулись. Лежа неподвижно на земле, они с застывшим в глазах ужасом смотрели на бессмысленную гибель товарищей, чувствуя, как внутри зарождается жуткий, иррациональный страх: они понимали, что очень скоро разделят ту же участь.
Шестеро бойцов второго взвода по наводке командира третьего заметили затаившихся под деревьями раненых. Хэ Чжиюн бесшумно подкрался ближе, залег в небольшой ложбине и установил крупнокалиберный пулемет, пригнув голову, чтобы американцы его не заметили.
— Трах-трах-трах-трах-трах! — короткая очередь в клочья разнесла деревья вокруг троицы, которые рухнули наземь.
Ощутив всю жуть происходящего прямо над своими головами, американцы испытали не просто страх — их сердца окончательно заледенели. Но стрельба стихла, и чей-то голос с заметным акцентом произнес по-английски:
— Put it down! Бросайте оружие!
Солдаты прекрасно понимали, к чему всё идет: они станут пленниками. Если не бросить оружие, пули полетят уже не по верхушкам деревьев, а в их тела — предыдущая очередь была лишь предупреждением. На душе у них скребли кошки: подними оружие — тут же умрешь, брось — покроешь себя позором. Но презрение лучше могилы, к тому же они сражались до последнего и получили тяжелые увечья, честно выполнив свой долг. Плен не казался такой уж несмываемой позором платой за жизнь.
Один из американцев отбросил автомат на пару метров в сторону. Спустя мгновение последовали и остальные.
Хэ Чжиюн тут же приказал одному из бойцов подойти, забрать вражеское оружие и обыскать пленных, срезав все гранаты и штыки.
Американцы покорно терпели обыск, прекрасно понимая, что в эту секунду на них нацелено множество стволов и любое лишнее движение станет последним.
Разоружив врага, бойцы второго взвода вышли из укрытий. Окружив кучу трофеев, они не испытывали никакой радости — слишком дорого обошлась эта победа. Сняв с пленных каски и бронежилеты, Хэ Чжиюн подозвал Чжоу Ху, владевшего птичьим языком, чтобы тот провел допрос.
Почему даже ради условий он не пойдет на уступки, а непременно добьет его?
Подойдя к пленникам с тяжелой снайперской винтовкой M99 в руках, Чжоу Ху уставился на троицу, чьи глаза были прикованы к командиру второго взвода, и неловким английским выдал:
— Что, никогда китайцев не видели? Чего уставились?
Один из них указал на Хэ Чжиюна и дрожащим от ужаса голосом произнес:
— Что... что это за оружие у него?
Только сейчас до них дошло, какое страшное орудие косило их товарищей — крупнокалиберный пулемет калибра 14,5 миллиметра, приспособленный в том числе для стрельбы по наземным целям. Пулемет был выше самого командира взвода, массивный и с виду невероятно тяжелый, но этот боеец таскал его в одиночку, словно обычный автомат! Наконец-то тройка американцев поняла, в чем заключалось их поражение: они проиграли в физической силе и безумной стойкости. У американской армии тоже имелось подобное оружие, но от него отказались из-за чрезмерного веса.
— Я не обязан вам отвечать, у вас нет прав задавать вопросы, — отрезал Чжоу Ху. Поняв, что нужного ответа не добиться, пленные замолчали. Тогда Чжоу Ху продолжил: — Какова ваша цель? Какое задание вы выполняли?
Трое переглянулись, но никто не проронил ни звука. Не добившись ответа, Чжоу Ху тнул стволом M99 в лоб одному из пленных:
— Раз уж вы решили сдаться, то должны были знать, что бывает с теми, кто молчит. Если вы не собираетесь говорить, лучше бы вы вообще не сдавались — умереть в бою почетнее.
— Мы должны были провести разведку расположения и вооружения китайских пограничных войск.
— И что вам удалось разведать?
— Места дислокации вашего пограничного дивизиона, позиции вертолетов Жи-8, зенитных ракет и танков...
— Вряд ли только это. Пограничный дивизион находится не здесь. Вы зашли так глубоко — неужели ради этого?
— Мы заметили передислокацию баллистических ракет, которые вы отвели из Фуцзяни. Это те самые баллистические ракеты Дунфэн-21C, которые демонстрировались на вашем военном параде первого октября 2009 года. Вы проводили маневры и занимали позиции глубокой ночью, но такой огромный маршрут всё равно попал в поле нашего зрения. Правда, мы лишь знали, что ваши ракетные войска вошли в Тибет, а дальше след машин затерялся — вы изменили тактику передвижения. Наше командование предположило, что они могут быть развернуты на севере Куньлуня, но это были лишь догадки. Поэтому мы и пришли.
— И что вы успели разведать на этот раз?
— Ничего. Абсолютно ничего.
— Где ваша база?
Американцы замялись. Это был ключевой вопрос; предыдущие расспросы касались пустяков или уже потерявших актуальность данных, поэтому отвечать на них было не так страшно.
— В горах Афганистана на границе с Китаем.
Этот ответ ничего не прояснял — и так было понятно, что они базируются где-то здесь. Но горный массив по обе стороны Ваханского коридора был слишком велик, требовались точные координаты. Чжоу Ху бросил на землю карту:
— Отметьте точкой.
Один из американцев дрожащим пальцем обвел кружком конкретное место.
В этот момент подоспел Сюй Хай с третьим взводом. Увидев запыхавшегося ротного, бойцы второго взвода расступились. Подойдя к Чжоу Ху, Сюй Хай бросил:
— Спроси-ка, сколько их всего, кто командование и где они находятся?
Пленные послушно ответили: всего тридцать семь человек, подчиняются напрямую генералу Бонду из Кабула. При слове Кабул лица пленных неуловимо дернулись — так выдают себя те, кто боится сболтнуть лишнего. Однако этот нюанс не ускользнул от взгляда Сюй Хая.
Испытывая пленных, Сюй Хай велел Чжоу Ху:
— Спроси, что они собираются делать в Кабуле?
Один из американцев тут же выпалил:
— Мы ничего такого не делаем!
Чжоу Ху перевел слова пленного, и лицо Сюй Хая помрачнело. Опытные спецназовцы никогда не говорят правду, особенно в безвыходной ситуации. Сейчас они лгали лишь ради спасения собственных шкур, выворачивая всё наизнанку, и верить им было нельзя ни на грош.
Все заметили напряжение командира, но никто не понимал, к чему он клонит и чего добивается.
Секунду спустя бойцы с изумлением увидели, как Сюй Хай навел крупнокалиберный пулемет на головы двух пленных.
— Трах-трах! Трах-трах! — короткие очереди в упор прогремели оглушительным громом, заставив у каждого в груди забиться сердце. На таком расстоянии пули вошли в лица и вылетели через затылки, глубоко вмявшись в землю. Комья грязи взметнулись на несколько метров. Лица убитых превратились в месиво: куски мозга, глазные яблоки и кровь брызнули во все стороны, оросив землю. В черепах зияли по три-четыре дыры размером с куриное яйцо. Из-за минимальной дистанции и чудовищной убойной силы пули не успели отклониться по спирали, оставив прямые сквозные каналы (на дистанции в километр такая пуля снесла бы полголовы).
Одно из вылетевших глазных яблок покатилось прямо к рукам последнего выжившего американца. Солдат обмочился от страха, наложив в штаны, и тупо уставился на товарищей, из черепных дыр которых фонтанировала кровь — их сильные сердца продолжали биться, выталкивая кровь на несколько метров вокруг.
*(Как автор узнал из исторических книг, во время японского вторжения в Китай в 1941 году захватчики забавы ради ставили на колени толпы пленных китайцев и на скорость рубили им головы мечами, соревнуясь, чья струя крови взметнется выше. Поскольку главная артерия находится на шее, рекорд принадлежал высокому мужчине — его кровь поднялась на три метра, тогда как женская струя редко достигала и двух с половиной).*
Сюй Хай с пулеметом наперевес шаг за шагом двинулся к последнему уцелевшему американцу. Трагический опыт за плечами солдата померк перед лицом этого ужаса: он впервые видел, во что может превратиться человеческая голова. Сознание американца рушилось, и он заикаясь выдавил:
— Они... они вооружаются комплексом Икс-сорок пять!
Чжоу Ху возбужденно перевел слова пленного, и Сюй Хай тут же распорядился:
— Спроси, где находится это вооружение?
— На военном аэродроме Кабула.
Дослушав перевод, Сюй Хай вскинул ствол.
Хэ Чжиюн не выдержал:
— Командир, может, оставим одного живым? Представим начальству для переговоров с американцами, выбьем для страны какие-нибудь дивиденды!
Хэ Чжиюн рассуждал по старинке: раз в прошлых войнах пленных меняли на политические уступки, то и сейчас мертвый американец бесполезен, а за живого спецагента можно потребовать солидную цену.
— Ничто на свете не сравнится по ценности с полным уничтожением врага, — холодно отрезал Сюй Хай. — Тот моральный эффект, который это производит на противника, не купишь ни за какие деньги.
Лэй Юнь яростно заорала в рацию за семь километров:
— Меняться — так только трупами! Они должны умереть!
Каждый услышал ярость в голосе третьего взводного. Никто не ожидал, что прежняя мягкая и добрая девушка будет настолько непреклонна в вопросах расправы, но, подумав немного, все ее поняли и поддержали: третья рота понесла слишком тяжелые потери.
Хэ Чжиюн больше не возражал.
— Комдив ранее отдал приказ: живыми не брать, — напомнил Сюй Хай, помолчав. — Наверное, он понимал: мы придерживаемся умеренности, и если привезти пленника живым, правительство снова начнет торги с американцами, и в итоге тот целым и невредимым вернется в Штаты. После всего, что они сделали с нашими людьми, неужели нам станет от этого легче?
Чжоу Ху с гневом поддержал командира:
— Никакой передачи! Ни на какие условия не соглашаться, он должен сдохнуть!
— Верно, никаких обменов, — согласился Хэ Чжиюн. — Иначе погибшие братья не найдут покоя. Черт, я чуть не совершил страшную ошибку.
Убедившись в единогласном согласии бойцов, Сюй Хай нажал на спусковой крючок:
— Трах-трах!
Две короткие очереди не оставили пленнику ни шанса. Четыре отверстия в теле исключали любые попытки реанимации.
Видя, что с последним американцем покончено, бойцы почувствовали, как с плеч свалился тяжелый груз. Всё кончено. Эта жестокая война подошла к концу, больше не нужно бояться пули в лоб.
— Темнеет, — скомандовал Сюй Хай. — Разведайте местность силами отделений, проверьте, не затаился ли кто еще. Сбор здесь через двадцать минут.
— Проверьте густые заросли, отсюда мне их не видно, — добавила в эфир Лэй Юнь. — Остальные сектора под моим контролем.
Спустя двадцать минут бойцы вернулись с пустыми руками.
— Те американцы, что могли идти, наверняка сбежали на «Чинуках», остались только эти трое с ранеными, — констатировал Сюй Хай. — Третий взводный, поищи еще немного, мы соединимся с тобой и двинемся в обратный путь.
Сюй Цян из первого взвода подал голос:
— Пусть командир дивизии пришлет за нами вертолет, пешком пилить ох как тяжело!
— Отлично, оставайся здесь один ждать вертолет, а мы пойдем, — парировал Сюй Хай.
Чжоу Ху хмыкнул:
— Вызов Жи-8 за ранеными наверняка стал пределом возможностей нашего комдива, какой тебе вертолет? Думаешь, мы тут государственный спецназ? Мы — секретное подразделение при дивизии, хоть ничего противозаконного и не делаем, но светиться нам пока не положено.
— Командир, а что делать с трупами этих ублюдков и их оружием? — спросил Хэ Чжиюн.
— Комдив пришлет экспертов осмотреть железки, — ответил Сюй Хай. — А что до трупов — тут всё зависит от того, хватит ли у нашего правительства духу. Если хватит, они устроят грандиозный скандал на международной арене, заставят янки раскошелиться на компенсации да еще и выкупят эти тела обратно.
— Вот уж американцы вляпались так вляпались — пойманы с поличным, — усмехнулся Чжоу Ху. — Теперь посмотрим, как наше правительство станет их песочить и трясти бабки. Представляю это шоу! В последние два года характер у властей заметно испортился, думаю, они нас не разочаруют.
— Командир, на связи комдив Чжан, переключаю, — раздался голос Лэй Юня.
— Сюй Хай, сколько людей у вас в строю? — раздался голос Чжана Тяньлэя.
— Шесть человек из первого взвода, шесть из второго, трое из третьего вместе с Лэй Юнем. Всего шестнадцать, включая меня.
— Двенадцать потерь — немало... — вздохнул Чжан Тяньлэй. — Но вы справились, уничтожив вражеский спецназ, который столько времени вел разведку у наших границ. Честь вам и хвала, особенно учитывая, что месяц подготовки — это очень мало. Я уже направил группу взять под охрану тела, оружие и обломки вертолетов. Благодаря записям с компьютера Лэй Юня они быстро всё найдут. Ладно, больше вопросов нет, я просто хотел узнать обстановку. Жду вашего возвращения, детали обсудим на месте.
Плевать на всё, теперь уже на всё наплевать!
Сюй Хай чувствовал беспокойство в голосе комдива — тот явно о чем-то тревожился, но углубляться в догадки не стал. Отряд двинулся в обратный путь, сжимая оружие в руках. Наступил глухой вечер; день приходился ровно на первое число по лунному календарю, луны на небе не было, и впотьмах глубокие горы погрузились в непроглядную, зловещую тишину.
Лэй Юнь по-прежнему пряталась за валуном, крепко сжимая в руках снайперку образца 1985 года:
— Командир, вы где? Почему до сих пор не дошли? Я тут одна, мне страшно.
— Третий взводный, чего тебе бояться? — подзадорил Сюй Цян. — Ты сама двоих уложила, они же не успеют за такой короткий срок превратиться в злых духов, говорят ведь, души возвращаются только через семь дней...
Он не успел договорить, как Чжоу Ху отвесил ему подзатыльник.
— Только что отгремел тяжелый бой, у всех нервы на пределе, — осадил он товарища. — В таких темных горах кому угодно станет жутко, а она всё-таки девушка, зачем пугаешь?
— Сюй Цян, еще хоть раз произнесешь слово на букву з, я с тебя шкуру спущу! — пригрозила Лэй Юнь.
— Третий взводный, в этих горах могут водиться хищники, — подал голос Сюй Хай. — Найди местечко поуютнее, убери снайперку, возьми бесшумный пистолет-пулемет образца 82-го года. Увидишь хоть малейшее движение — стреляй без предупреждения.
— Мне страшно, но зверей я как раз не боюсь, — отозвалась Лэй Юнь. — Кто сунется — ляжет костьми.
http://bllate.org/book/21120/2143094
Готово:
