Он никогда не избегал сражений, но от мероприятий вроде балов или собраний старался увильнуть при любой возможности, а если деваться было некуда, забивался в какой-нибудь тихий угол и отрешенно витал в облаках.
У него почти не было друзей, и даже самый близкий брат, Габриэль, наведывался лишь изредка, чтобы потревожить его покой.
Стоило никому не тревожить Белиала, как этот Серафим мог проспать в своих покоях до скончания веков.
…Конечно, это было невозможно.
Будучи одним из всего семи Серафимов в мире, разве позволил бы ему Люцифил, бывший тогда Заместителем Традиционного правителя Небес, лениться до самого конца?
Свет или тьма, Небеса или Ад — по правде говоря, Белиалу было всё равно на эти разделения.
Хотя Белиал никогда не рассказывал другим ангелам о своих мыслях, на самом деле, еще будучи Серафимом, он совершенно не ощущал разницы с тьмой, не испытывая к ней ни отвращения, ни влечения.
Ангелы вовсе не были такими холодными и бездушными, какими их описывали в человеческих легендах; у них имелись собственные чувства, просто они не расточали их на смертных.
Белиал же, напротив, куда больше походил на те самые ангельские сущности из людских преданий: его эмоции были настолько скудны, что гнев и радость казались почти недосягаемыми.
Его не трогали ни междоусобные распри, ни противостояние Небес и Ада — единственным, что способно было вызвать хоть какой-то трепет в его душе, оставались его братья.
Белиал был безмерно рад, что у него есть еще шестеро братьев, не позволявших ему чувствовать себя бездушным монстром.
В тот день во время Праздника Творений, когда Люцифил был низвергнут в Беспредельную Бездну, в ядре Белиала впервые всколыхнулся гнев.
Хотя он смутно чувствовал, что Отец наш не был столь равнодушен, как пытался показать, Белиал не мог совладать с этой нахлынувшей яростью.
Поэтому он последовал собственной воле и пал вместе с Люцифилом.
А когда Габриэль попал под одновременный удар энергий Михаила и Люцифера, его духовное тело оказалось разорвано в клочья и буквально затянуто пространственным разломом, Белиал испытал глубокую скорбь.
Джон Константин был единственным существом за пределами его семьи, способным затронуть его чувства.
Поэтому, осознав, насколько этот человек забавен, Белиал не стал спешить утаскивать его в Ад для изучения, а позволил ему и дальше бесчинствовать в мире смертных. Каких-то несколько десятилетий — он вполне мог подождать. Если бы человек попал в Ад и вдруг растерял всю свою притягательность, Белиал бы разочаровался.
Наблюдать издалека за его разнообразными авантюрами было для Белиала единственным развлечением в те моменты, когда адские дела придавливали его к земле так, что не продохнуть.
Он никак не ожидал, что Константин через Спенсера Рида случайно завяжет знакомство с Габриэлем и застрянет в мире смертных еще на пятьдесят лет.
Что ж, Габриэль — его брат, и Белиал не собирался злиться из-за этого; подумаешь, еще полвека — для падшего ангела это едва ли мимолетный отдых. К тому же изо дня в день наблюдать за тем, как Константин мается из-за пустяковых проблем со здоровьем, было весьма забавно.
Позже, когда печать Богини Тьмы Даркнис пала, Беспредельная Бездна явила свою истинную природу Темного Божественного Царства. И из уст этой богини Белиал наконец узнал причину, почему он был равнодушен как к тьме, так и к свету.
Хаос.
Сущностью Белиала были не свет и не тьма — а хаос.
Во время перезапуска времени, создавая Белиала, Бог вспомнил о запечатанной Даркнис, и по одному лишь мгновенному велению в духовное тело Белиала примешалась тьма.
Свет и тьма не отвергают друг друга абсолютно; когда они сливаются в совершенной гармонии, это зовется хаосом.
Пусть Рисовка молча отступит в сторонку. Если бы Локи узнал, о чем именно думает Тони, он бы тут же огрел его посохом по голове.
Какой еще романтик!
Магия — это поистине удивительная вещь.
Тони воочию видел, как осколки снаряда один за другим выплывают наружу, а рваная плоть постепенно срастается. Если бы не оставшийся на память отчетливый шрам, Тони почти решил бы, что всё случившееся — лишь галлюцинация.
Единственное, что доставляло Тони легкую головную боль: с его телом всё было в порядке, но верхняя одежда разорвалась в клочья, и от нее осталась лишь жалкая половина. Помедлив секунду, Тони сорвал с лежавшего неподалеку террориста куртку и натянул на себя.
Во взгляде Локи читалось самое откровенное брезгливое презрение к подобному поступку.
Разве это не грязно? Разве это не воняет?
Тони чувствовал себя жутко оскорбленным: не разгуливать же ему с голым торсом? Нужно же хоть капельку заботиться о своем имидже.
Впрочем, Тони посчитал необходимым поинтересоваться именем столь могущественного мага.
И тогда Тони, славившийся своим умением говорить вещи, от которых у всех свовело бы скулы, впервые в жизни предельно вежливо представился, а затем попытался расспросить Локи о его происхождении.
До этого хранивший непроницаемое и невероятно загадочное выражение лица Локи высоко задрал подбородку и произнес тоном щедрого благодетеля:
— Мое имя — Локи, и родом я из Средиземья. Смертный малыш, я разрешаю тебе называть меня… братом.
Тони:
— Чего?
***
В то же время из подземной базы Гидры в Арктике донесся оглушительный грохот — казалось, нечто тяжелое рухнуло прямо на крышу комплекса, вызвав подземные толчки, подобные настоящему землетрясению.
Людей внутри зашатало из стороны в сторону: из-за столь сильной тряски обычные исследователи, в отличие от боевиков базы, едва держались на ногах.
Лидер Гидры, барон Штрукер, яростно взревел:
— Что происходит?!
Один из подчиненных тут же вывел на экраны камеры наружного наблюдения, и стоило им взглянуть на мониторы, как все присутствующие остолбенели.
На арктических снежных просторах стоял исполинский дракон, каких встретишь лишь в древних преданиях. Его гигантские крылья, способные заслонить собой солнце, были широко распахнуты, а округу оглашал раскатистый рев.
Однако еще больше всех поразило то, что после этого низкого, похожего на грозовой раскат рева чудовище заговорило на чистейшем английском языке!
— Где он?! Ты, мерзкий червяк! Смауг убьет тебя!
Его только что отчитал какой-то архимаг, обнаруживший скрытую в нем тьму, и стоило дракону быстро сообразить, кто перед ним, как ему пришлось сквозь скрежет зубовный проглотить гнев из-за того, что из его сокровищницы утащили аж несколько ценных вещиц. Но эти наглые воришки решили, что издеваться над драконами вошло у них в привычку!
Какой-то жалкий маг посмел снова явиться в Одинокую Гору, вознамерившись посягнуть на сокровища Смауга!
Ярость Смауга не знала границ.
Ему было плевать, какая связь между этим выскочкой и тем давним Темным Властелином Сауроном — он заставит этого мерзкого людишку заплатить сполна!
Однако стоило Смаугу ступить на любимое золото и приготовиться разобраться с проклятым магом, как пространство внезапно задрожало, и какая-то непреодолимая сила поглотила его целиком. А когда зрение прояснилось, он уже оказался посреди ледяной пустыни.
И это было еще полбеды! Главное — его сокровища, его горы золота бесследно исчезли!
Смауг взревел от бешенства, изрыгая пламя.
Он и не подозревал, что в подземной базе, уходящей на невесть какую глубину прямо под его лапами, кто-то смотрел на него с горящими от жадности глазами.
Барон Штрукер изо всех сил хлопнул ладонью по пульту управления и отдал приказ боевым отрядам выступать: задействовать все секретные разработки, но во что бы то ни стало захватить легендарного дракона живым.
Барон Штрукер уже мысленно набросал сотню и один способ применения гигантского ящера в хозяйстве.
На просторах Арктики грандиозная битва была готова вспыхнуть в любую секунду.
***
Средиземье.
Стоило Марии узнать, что Локи в одиночку провалился на Землю, как ее глаза тут же покраснели.
Пусть внешне Локи выглядел на семнадцать-восемнадцать лет, совершеннолетним он еще не считался — по меркам долгоживущих рас он оставался всего лишь десятилетним ребенком.
Ребенок, обладающий столь необычной и разрушительной силой — разве станет он мишенью для правительств и спецслужб разных стран? Не схватит ли его какая-нибудь секретная лаборатория для экспериментов, как они поступили до этого с Эриком?
Стоило Марии представить, что Локи может пострадать, как из ее глаз брызнули слезы.
Говард яростно провел ладонью по лицу, стиснул зубы и произвел:
— Мое устройство для прорыва пространственных барьеров в целом уже готово, просто его еще не испытывали на практике. Мне… мне нужна помощь.
Он перевел взгляд на Леголаса и произвел тише:
— Леголас, я слышал, мистер Анатар — могущественный маг?
— Верно, — кивнул Леголас. — Анатар — чрезвычайно сильный маг.
Говард тут же попросил Леголаса позвать Анатара, так как для его экспериментов требовалось содействие чародея.
Леголас незамедлительно кивнул: как друг, который точно так же переживал за безопасность Локи, он не мог оставаться в стороне. Он даже был готов попросить у Ады разрешения временно покинуть Лихолесье и отправиться на далекую Землю на спасение товарища!
Константин посмотрел на хранящего молчание Белиала и прямолинейно заявил:
— Я знаю, что у тебя есть способ пересечь пространственные преграды.
В конце концов, они изначально не принадлежали этому миру, а сила ангелов и вовсе казалась чистой аномалией, не говоря уже о бывшем Серафиме и Владыке Ада.
Белиал поднял взгляд, его черные глаза оставались спокойными.
— Верно, у меня действительно есть способ отправиться на Землю.
В конце концов, он и сам планировал заявиться туда через пару тысяч лет.
В конце концов, он не забыл, что целью его прибытия в этот мир было извлечение осколка Нарцисса из Камней Бесконечности. Люди издавна были любимчатым народом законов мироздания, и Камни Бесконечности с наибольшей вероятностью находились именно на Земле.
— Разве ты совсем не переживаешь за Локи?
— С чего бы мне переживать? — приподнял бровь Белиал. — Магии его обучил я сам, и если у него не хватит сил и он подохнет на Земле, то это…
Белиал внезапно осекся, нахмурился и медленно продолжил:
— То это значит лишь то, что он оказался слишком слаб, чтобы управлять собственной судьбой.
— О? Ты правда так думаешь? — Константин внимательно всматривался в выражение лица Белиала, и на душе у него вдруг стало чуточку веселее. Достав из кармана леденец на палочке и зажав его в зубах, он с хрустом надломил карамельку и сбивчиво произнес: — Брось, Белиал, если бы тебе и вправду было наплевать на Локи, ты бы только что не стал выслеживать, где он находится.
Склонив голову набок, Константин искоса взглянул на Белиала и донельзя дерзко, почти нагло бросил:
— Что, признать, что тебе небезразличен простой смертный — это выше твоих сил? — Вдруг вспомнив что-то, Константин покачал головой и поправился: — О, я оговорился, Локи ведь не человек.
— Бам!
Глухой удар заставил вздрогнуть стоявших неподалеку Марию и Эрика. Оба одновременно повернули головы и увидели, как Белиал схватил Константина за воротник и со всего маху впечатал в стол.
Мария едва не вскрикнула, судорожно сжав пальцы и с тревожным трепетом глядя в ту сторону: она понятия не имела, что такого мог сболтнуть Константин, чтобы разгневать милорда Белиала.
По ее впечатлениям, милорд Белиал был немногословен, и кроме как раздавать поручения Константину да наставлять Локи в магии, они с мужем за всё время услышали от него от силы пару слов.
Но если подобное существо выходило из себя, Мария даже боялась представить последствия.
Тем не менее, даже прижатый Белиалом к столу, Константин не выказывал ни малейшего страха — наоборот, он приподнял брови, уголки его губ тронула издевательская ухмылка, и он лениво протянул:
— Что, правда глаза колет, и оттого тебя проняло праведное бешенство?
— Джон Константин, — холодно глядя на него, ледяным, нарочито приглушенным тоном чеканил каждое слово Владыка Ада. — Наглый смертный.
— Наглый? — Константин моргнул. — А я-то думал, что просто констатирую факты.
Впрочем, Константин вовсе не собирался доводить Белиала до исступления: в конце концов, разозли он Владыку Ада, тот вполне мог отправить его прямо в преисподнюю. Хотя ранее Константин был настолько разъярен, что готов был пойти на разрыв со всеми вытекающими последствиями в виде попадания в Ад, избежать этой участи всё же было бы куда приятнее.
Выражение лица Константина стало серьезным. Глядя в черные, как смоль, глаза Владыки Ада, он тихо произнес:
— Испытывать привязанность — это вовсе не плохо, верно? Как и милосердие.
Константин с легкой, полной горечи усмешкой покачал головой:
— Когда-то давно я перепутал истинное имя и по случайности призвал тебя. Тогда ты вполне мог просто проигнорировать меня или же перебить всех присутствующих.
— Но ты не сделал этого, Белиал.
Константин с видимым трудом поднял руку и донельзя дерзким движением коснулся невероятно прекрасного лица Белиала.
Красота Серафимов достигала абсолютного предела, и даже тронутая тенью тьмы, эта красота оставалась чистой.
— Когда-то ты был Серафимом, Белиал. Даже находясь в Аду, носить в сердце сострадание — не ошибка.
— …Глупость.
Холодно бросил Белиал и, резко дернув рукой, рывком поднял Константина на ноги, после чего швырнул его в кресло.
Под весом рухнувшего в него Константина кресло жалобно скрипнуло и чуть не опрокинулось.
Лицо Белиала окаменело. Сострадание?
Какая чушь!
Даже во времена пребывания на Небесах сострадание никогда не было свойственно Белиалу.
Белой вороной среди Серафимов был вовсе не Габриэль — им являлся он сам.
Потому что Габриэль вечно наблюдал за этим миром: рождение ли жизней, их увядание или смена времен года — всё это наполняло его радостью. В противовес ему, Белиал, помимо узкого круга близких братьев, не ощущал в красоте этого мира ровным счетом ничего, не говоря уже о жалости к живым существам.
Белиал редко вмешивался не из милосердия, а из банального равнодушия.
Точно так же, как люди, шагая по земле, порой не замечают ползающих под ногами букашек — вовсе не из жалости, а потому что им нет до них дела.
У кого найдется столько свободного времени, чтобы специально выискивать и давить муравьев!
Константин потер затекшую шею и зашел на второй круг.
— Да брось ты ломать комедию, Локи — твой ученик, в конце концов. Если с ним на чужбине что-нибудь случится, разве это не бросит тень на твою репутацию? — с абсолютно честным видом принялся усовещивать его Константин. — Разве собственных учеников не воспитывают лично?
Белиал насмешливо фыркнул:
— Джон Константин, неужели ты совсем не боишься, что я все-таки закину тебя в Ад?
Константин пожал плечами:
— Можешь просто указать мне направление, дорогу я найду сам.
Белиал:
— …
Чертов наглец, разбалованный вседозволенностью смертный!
Однако в одном Константин был прав.
Локи все-таки был его учеником, и хотя посторонние об этом не знали, если бы тот действительно бесславно сгинул где-нибудь на стороне… Белиал живо представил себе ухмылки братьев, которые не преминули бы поднять его на смех.
Стоило Константину закончить распихивать по пространственным мешкам предметы первой необходимости, как он машинально поднял глаза, надеясь взглянуть на Белиала, но обнаружил, что того и след простыл!
— А где Белиал? — огляделся по сторонам Константин. — Куда он делся?
Леголас, за спиной которого висел изогнутый лук и колчан со стрелами, а на поясе красовались парные клинки, ответил:
— Милорд Белиал только что переместился с помощью телепортации.
Константин нахмурился. Телепортировался? Куда это?
В этот самый момент постепенно темневшее небо внезапно озарилось ослепительным сиянием, и прямо посреди небес возник парящий остров. По его краям клубились фиолетовые молнии, непрерывно порождая раскатистые взрывы.
Анатар поднял голову, его зрачки резко сузились, и он вырвалось:
— Аман!
Аман был благословенной землей, где обитал род бессмертных, что возвышался за морем напротив берегов Средиземья. Но на самом деле Анатар, сохранивший все воспоминания древнего майя Саурона, прекрасно знал, что Аман действительно отделен от Средиземья морем, вот только преграда эта простиралась куда дальше простых вод.
Если бы всё дело было лишь в обычном плавании, эльфы, отправлявшиеся в Аман, никогда бы не поняли, что их курс на самом деле пролегает в небесах над Средиземьем. И достигнув Амана, стоило им обладать достаточной силой и пронзить взглядом толщу вод под своими ногами, как они увидели бы лежащее на дне океана Средиземье.
Однако в самом Средиземье очертания Амана не мог узреть никто.
Что… что вообще произошло?!
Уж не вырвался ли Моргот на свободу, и не началась ли Война Богов сызнова?
Пока Анатар пребывал в растерянности и сомнениях, небеса содрогнулись от раскатистого рева, от которого задрожал весь мир:
— Чужеземный бог, какая дерзость!
Анатар:
— …
Ему почему-то казалось, что он уже догадывается обо всем.
Константин приставил ладонь ко лбу, всматриваясь ввысь, и вдруг указал пальцем в небо:
— Остров раскололся.
Леголас остолбенел.
Будучи синдаром, Леголас знал об «Амане», о котором говорил Анатар, всё до мельчайших подробностей — он ведь верил, что настанет день, когда он сможет уплыть на запад к Тол Эрессею, чтобы вечно купаться в сиянии Валар.
Но что он видит сейчас?
Благословенная земля раскололась?!
Настал конец света, не иначе!
Видя, как рушится один из краев Амана, бесчисленные существа по всему Средиземью, заметившие эту картину, испустили крики ужаса. Кто-то, конечно, не знал, что это за парящая земля, но внезапно появившийся в небе остров, да еще с трескающимся и обваливающимся краем — разве могли они не испугаться?
Если эта громадина рухнет на Средиземье, тем землям, куда она упадет, не поздоровится.
И пока люди в ужасе молили Валар о защите, расколотая и падающая вниз глыба вдруг взмыла обратно вверх и заново срослась с парящим в небе островом. Следом ослепительное сияние угасло, и небесный остров вновь исчез из поля зрения.
В этот самый момент возле деревянного домика внезапно материализовался Белиал.
Окружающие тут же перевели на него взгляды, полные сложнейшей гаммы чувств.
Утверждать, что Белиал не имел ко всему этому никакого отношения, было бы чересчур натянуто.
Черноволосый и черновоокий Владыка Ада стоял невозмутимо, и даже ни единый волосок на его голове не шелохнулся от ветра. Он легким взмахом рукава выронил на землю бесчисленные мелкие вещицы: ожерелья, браслеты, драгоценные камни — горы сокровищ высотой с человека выросли прямо на траве, ослепительно переливаясь свойственным им магическим блеском.
Все:
— ………………
Белиал перевел взгляд на Константина и небрежным тоном благодетеля обронил:
— Бери, развлекайся.
Константин онемевшим взглядом посмотрел на Белиала, после чего молча задрал голову к небу, где только что исчез парящий остров.
То есть… Белиал только что смотался в Аман и банально ограбил бессмертных богов этого мира?!
Белиал же преспокойно уселся в кресло. Подумаешь, какое дело! Если у них не хватило сил даже защитить собственную сокровищницу, то грабеж — вполне закономерная плата за слабость.
К тому же Белиал не был из тех падших ангелов, кто привык поживиться на халяву: взамен он оставил той шайке Валар кристалл силы.
Если судить по ценности, его кристалл силы превосходил всю эту груду побрякушек с их жалким внутренним пространством. Но оглядев Аман и убедившись, что пространственные артефакты в этом мире — полная дрянь, Белиал решил не перебирать харчами.
Анатар ловил лицом фейспалм.
Тот сапфир, кажется, был любимым сокровищем Богини Света Варды?
А то кольцо… он вроде бы видел его у Бога Вдохновения Ирмо.
И тот золотой кубок, и этот браслет…
С той самой секунды Анатар дал себе зарок: ни при каких обстоятельствах не связываться с этим милордом Белиалом.
http://bllate.org/book/21222/2147525
Готово:
