Се Цзяньвэй всё понял.
Лулун произнес:
— Ты ждал Вашего Величества целый век, а теперь, когда он вот-вот проснется, ты держишь рядом такого человека. Как ты думаешь, что скажет Ваше Величество, когда увидит это?
Се Цзяньвэй и сам не знал, как всё объяснить, поэтому лишь уклончиво ответил:
— Я понял.
Лулун продолжил:
— Не будь мягкотелым. Если бы этот Лу Ли мог поделиться горячей кровью, я бы и слова не сказал. Но сейчас он совершенно не способен утолить твой голод, и при этом ты всё равно держишь его подле себя... Это ведь никуда не годится, сложно будет объясняться перед другими.
Се Цзяньвэй оставалось лишь сказать:
— Сначала давай найдем нужные материалы, а там я придумаю, как всё уладить.
Лулун вздохнул:
— На самом деле, Ваше Величество, возможно, и не придал бы этому значения. Просто я думаю: ты ждал целое столетние, и неужели под самый конец...
Он не договорил и лишь тяжело вздохнул.
Но Се Цзяньвэй прекрасно всё понимал: мол, столько лет держался безупречно, а под конец подмочил репутацию.
В каком-то смысле Лулун искренне переживал за него всей душой.
Когда у Владыки клана крови совсем не оставалось надежды на пробуждение, Лулун боялся, что Се Цзяньвэй умрет от голода, и изо всех сил пытался заставить его найти себе пару. Но теперь, когда совершенно неожиданно появились сведения о нужных материалах и забрезжил свет надежды на пробуждение Вашего Величества, Лулун опасался, что все сто лет тяжелых мучений и лишений Се Цзяньвэя пойдут прахом из-за какой-то глупости...
Глядя на все эти хлопоты, Се Цзяньвэй и сам невольно проникался сочувствием к другу.
Проводив Лулуна, Се Цзяньвэй вернулся в комнату.
Лу Ли ждал его и, увидев, что он вошел, мягко улыбнулся:
— Горячая вода готова, иди искупайся.
Се Цзяньвэй взял его за лицо и чмокнул в щеку:
— Вместе.
Лу Ли улыбнулся:
— Хорошо.
Они сладко порезвились в ванной.
Се Цзяньвэй легонько ткнул пальцем Лу Ли и произнес:
— Кажется, реакция становится всё сильнее.
Лу Ли спросил:
— Хочешь еще?
У Се Цзяньвэя зачесались руки:
— Ладно...
Лу Ли вынес его из ванной, вытер полотенцем и уложил на кровать.
Больше всего на свете он любил целовать Се Цзяньвэя — в уши, в нос, в глаза, заставляя того смеяться от щекотки.
Хотя в какой-то момент этот смех неизменно переходил совсем в другие звуки...
Хотя Лу Ли не мог воспользоваться своим главным достоинством, у него оставалось еще множество способов сделать Се Цзяньвэю приятно.
Повозившись какое-то время, они поняли, что лечебный эффект от этого не слишком велик, а если продолжать в том же духе, Се Цзяньвэй завтра просто не встанет с постели.
Но после недолгой разлуки страсть пылала сильнее прежнего, и если не отвлечься, они наверняка снова окажутся в постели.
Подумав о собственных силах, Се Цзяньвэй поспешно сменил тему:
— Голоден? Давай поедим.
Лу Ли согласился:
— Хорошо.
Се Цзяньвэй велел принести еду: изысканные три блюда и один суп выглядели очень аппетитно, вот только он сам мог ими лишь любоваться, но не есть.Лу Ли поел и отправился умываться.
Се Цзяньвэй спросил:
— Хочешь сыграть в шахматы?
Лу Ли обнял его, положив подбородок ему на плечо, и тихо произнес:
— Давай просто так посидим.
Се Цзяньвэй лениво прижался к нему, а в его голосе еще слышалась хрипотца после недавней бури страсти:
— М?
— Просто так… Дай мне тебя обнять.
Выражение лица Се Цзяньвэя излучало абсолютное спокойствие, а уголки губ невольно ползли вверх — сдержать эту улыбку было невозможно, она цвела в его сердце, как распустившийся бутон.
Они ничего не говорили и больше ничего не делали, просто прижимались друг к другу: один сзади, другой спереди. Близкие, привычные друг к другу до мозга костей, казалось, их сердца бились в унисон, а сладкое тепло медовой негой проникало прямо в кости и кровь, словно их губы все еще сливались в поцелуе.
Этой ночью оба спали на редкость крепко и сладко.
На следующий день, испив долгожданной теплой крови, Се Цзяньвэй почувствовал себя невероятно легко и блаженно во всем теле — это было сродни тому, как после целой недели питанья одними солеными сухарями наконец-то отведать пышного императорского пира.
Едва вернувшись, Се Цзяньвэй совсем не хотел выходить наружу, предпочитая целыми днями лениться в комнате с Лу Ли, читать книги и играть в шахматы.
По правде говоря, за весь день они перекидывались всего парами фраз, лишь изредка обмениваясь поцелуями при случайных взглядах друг на друга, но от этой тихой и безмятежной атмосферы на душе становилось необыкновенно тепло.
Если рядом есть человек, находясь с которым в одном месте тебе не бывает скучно, чем бы вы ни занимались, значит, ты безумно влюблен в него.
Се Цзяньвэй полностью разделял это утверждение. Ему нравилось такое расслабленное и уютное состояние, нравилось, что в глазах Лу Ли отражается только он один, и нравилось ощущение, что ему нужно думать лишь о Лу Ли.
Янь Кэ тихонько бросил:
— Уважаемый господин, а вы с генералом и в реальной жизни так же проводите время? Это просто невероятно завидно.
Его неосторожные слова заставили сердце Се Цзяньвэя пропустить удар.
Неужели… так и было?
Се Цзяньвэй попытался вспомнить и с удивлением осознал, что у них не было и единого дня, похожего на этот.
Когда они находились на Дикой планете, оба были невероятно заняты: Лу Ли учился, а он сам старался дать Лу Ли возможность покинуть этот заброшенный мир.
Во время военных походов они были заняты еще сильнее. Иногда им удавалось спать всего по два-три часа в сутки, а при встрече они обсуждали лишь дальнейшие направления наступления или обороны — ведь в их руках находились тысячи человеческих жизней.
После окончания войны масштабное наведение порядка во всей галактике завертелось с такой силой, что они буквально валились с ног от усталости. В самый безумный период им казалось, что они не виделись целые месяцы напролет.А затем... Се Цзяньвэй сложил с себя все полномочия и вернулся в резиденцию маршала. Сам-то он освободился, но Лу Ли по-прежнему оставался жутко занят, и из-за отставки возлюбленного работы у него даже прибавилось.
Что такое счастье для двух любящих людей?
Деньги, власть, высочайшее положение — всё это пустой звук. Главное — это быть рядом.
Он изо всех сил старался сделать так, чтобы Лу Ли получил всё, но в то же время, казалось, лишил его того, чего тот желал больше всего.
Се Цзяньвэй явно ушел в себя, и Лу Ли тихонько позвал его.
Се Цзяньвэй резко очнулся, не отрывая глаз глядя на Лу Ли и заглядывая ему прямо в душу.
Посмотрев на него добрую минуту, Се Цзяньвэй произнес:
— Поправляйся скорее, я буду рядом с тобой из жизни в жизнь.
Сердце Лу Ли отчаянно забилось, и это ощущение, похожее на легкий укол, мгновенно разлилось по всему телу.
Он боялся, что расслышал не то:
— Ты хочешь всегда быть со мной?
— Да, по-настоящему быть вместе, — ответил Се Цзяньвэй. А не позволять бесчисленным второстепенным делам захватывать их жизни.
Уголки губ Лу Ли дрогнули, складываясь в едва заметную, но удивительно красивую улыбку.
Он спросил Се Цзяньвэй:
— Можно я тебя поцелую?
— Конечно, — ответил тот и сам обвился руками вокруг шеи Лу Ли. Поцелуй Лу Ли был исполнен нетерпения и легкого волнения, но быстро перерос в жаркое, требовательное владение.
Они предавались страсти, и поскольку оба были одеты в самую простую домашнюю одежду, их не волновало, где именно это происходит. Се Цзяньвэй неверной походкой задом наперед оказался прижат Лу Ли к столешнице.
Он тяжело дышал, и его рука случайно задела какой-то предмет.
Раздался глухой стук — тяжелая вещь упала на пол.
Сначала Се Цзяньвэй не обратил на это внимания, но из-за удачного угла зрения заметил раскрывшиеся от падения деревянные шкатулки.
Это был тот самый пошловатый подарок, подготовленный юным вампиром, чтобы он преподнес его Лу Ли.
Лу Ли тоже услышал звук и опустил взгляд, после чего на мгновение замер.
Внутри деревянной шкатулки лежал ряд цилиндрических предметов из белого нефрита — разных размеров, разной толщины, гладких и прохладных на ощупь.
Любой мужчина сразу понял бы, что это такое.
Лу Ли посмотрел на Се Цзяньвэй. Лицо Се Цзяньвэя вспыхнуло, и он поспешил оправдаться:
— Эм... Это подчиненные сами догадались о чем-то своем и принесли...
Лу Ли пристально вгляделся в него:
— Хочешь попробовать?
Се Цзяньвэй: «...»
И тогда пальцы сменились нефритовым фаллоимитатором. Одурманенный страстью, Се Цзяньвэй не выдержал и взмолился:
— Отдайся мне, Лу Ли, умоляю, я хочу тебя...
Этот голос с едва сдерживаемыми слезами заставил кровь Лу Ли закипеть, и то, что до этого едва подавало признаки жизни, пробудилось окончательно.
Лу Ли на миг опешил, опустил голову, оглядел себя, а затем перевел взгляд на раскрасневшееся лицо Се Цзяньвэя.
Он наконец-то сделал то, что не удавалось ему всё это время.
Внезапная обжигающая волна заставила Се Цзяньвэя испытать одновременно и удивление, и глубокое удовлетворение.
Он слегка повернул голову к Лу Ли:
— Ты...
Продолжить он уже не мог — сознание тонуло в наслаждении, а в голове царил полный хаос.
Этот юный вампир совершил великий подвиг, преподнеся такой подарок, который позволил великому Лу Ли полноценно вернуться к нормальной жизни.
Се Цзяньвэй был ему искренне благодарен.
Жаль только, что очень скоро он понял: всё не так просто.
Импотенция прошла, но появилась другая проблема.
Лу Ли не мог кончить... Раз за разом Се Цзяньвэй едва не умирал от его напора, но этот великий муж даже не помышлял о капитуляции!
Черт побери, военный советник Се готов был распустить руки!
провозившись целый день, Се Цзяньвэй отчаянно нуждался в восстановлении сил, однако Лу Ли всё еще... обладал нечеловеческой выносливостью.
Се Цзяньвэй посмотрел на него:
— Тебе неприятно?
— Очень приятно, — ответил Лу Ли.
Се Цзяньвэйкриво усмехнулся:
— Тогда...
Лу Ли слегка опустил ресницы:
— Прости.
Видя его таким, Се Цзяньвэй снова почувствовал жалость:
— Ладно-ладно, по крайней мере, есть прогресс. Наверное, пройдет совсем немного времени, и мы сможем... — он немного подумал и исправился: — ...и ты сможешь попробовать свежей крови.
Темные глаза Лу Ли сверкнули, и он глухо отозвался:
— Мм.
После этого они предприняли еще немало попыток. Лу Ли действительно мог возбуждаться, но вот достичь пика никак не получалось.
Се Цзяньвэй же каждый раз доходил до полусмерти от удовольствия и в конце концов начал сомневаться в себе: неужели его привлекательности недостаточно, раз Лу Ли не может получить удовольствие?
Это же противоречило всякой науке!
Военный советник Се отказывался в это верить!
Они провели целую неделю в подобных беспорядочных попытках, пока Ло Лунь, не выдержав, не вытащил его на разговор. Изначально он собирался отчитать его на чем свет стоит, но, заметив состояние друга, с сомнением спросил:
— Твоя импотенция прошла?
Се Цзяньвэй: «...»
Ло Лунь ткнул его в бок:
— Поумерь свой пыл, братец, помереть на постели от истощения куда позорнее, чем умереть с голоду.
Се Цзяньвэй лишился дар речи.
Поразмыслив, он всё же решил посветить Ло Луня в подробности.
Он полагал, что, услышав об этой странной проблеме Лу Ли, Ло Лунь озадаченно затылок зачешет не меньше него самого.Однако к удивлению Се Вэйвэя, Лолунь на мгновение призадумался: — Вот оно что...
Се Вэйвэй остро уловил скрытый смысл в его словах и поспешил уточнить: — Ты знаешь, в чем дело?
Лолунь замялся.
— Скажи мне, — настаивал Се Вэйвэй.
— Ты действительно хочешь его вылечить? — спросил Лолунь.
— Разумеется.
Лолунь вздохнул: — Вообще-то мне не следовало бы об этом говорить, да и желания нет, но есть вещи, в которых ты должен разобраться сам.
Се Вэйвэй инстинктивно почувствовал, что ничего хорошего в продолжении не будет.
И оказался прав. Лолунь произнес: — Твой милый дружок, скорее всего, не болен. Он проклят. Это проклятие, при котором человек навеки лишается возможности пройти через Первое Причастие.
Се Вэйвэй замер.
Первое Причастие было единственным способом превратить человека в вампира.
Процесс выглядел так: чистокровный вампир сначала выпивал горячую человеческую кровь, останавливаясь лишь на грани жизни и смерти. Чем меньше крови оставалось в теле человека к моменту завершения, тем выше был ранг будущего вампира и тем мощнее становились его силы. Но у этого была цена: чем меньше крови оставалось внутри, тем больше чужой крови нужно было влить в ответ, что становилось серьезным испытанием для самого вампира.
Обычно низшие вампиры, проводя подобный обряд, из-за низкой чистоты своей крови и слабости сил, позволяли человеку выпить лишь каплю. После такого превращения человек становился не то живым, не то мертвым, обретал свирепый нрав и неутолимую жажду убийства, а при малейшей возможности сразу же вцеплялся в чужую плоть.
Именно таких чудовищ люди ненавидели и боялись больше всего — именно они и составляли образ вампира в представлении большинства человечества. И именно такие монстры были одной из главных причин многолетней вражды между двумя расами.
Возможно, некоторые люди и стремились отказаться от своей природы ради могущества вампиров, но шансы были ничтожны; в большинстве случаев они превращались в безмозглых тварей.
Чтобы по-настоящему создать вампира, дающему причастие приходилось жертвовать огромным количеством собственной крови, что приводило к стремительному ослаблению его сил, поэтому проводить такой обряд можно было не чаще раза в сто лет.
Конечно, для чистокровных вампиров эти ограничения были куда мягче. И статус их был столь высок именно потому, что их кровь была чистейшим первородным эликсиром, позволявшим легче всего создавать высших вампиров.
Они были сокровищем для своей расы и смертельным соблазном для людей.
Мало кто из людей мог устоять перед искушением, и в какой-то момент человечество создало проклятие. Его единственной целью было запретить Первое Причастие. Поскольку для обряда требовалась горячая кровь, достаточно было лишить человека способности её вырабатывать, чтобы решить проблему в самом корне.
— Я видел, как ты в последнее время постоянно занимался его здоровьем, — проговорил Лолунь. — Думаю, с этим уже всё в порядке.
— Да, — подтвердил Се Вэйвэй.
— К тому же, ты сказал, что он способен к эрекции, просто не может найти разрядку. И правда, на болезнь это совсем не похоже.
Се Вэйвэй призадумался, практически поверив в этот абсурдный сценарий. В конце концов, в деле подстав самому себе его Лу Ли всегда был готов на любые методы.
Лолунь похлопал его по плечу: — Лучше отправь его обратно.
Се Вэйвэй уловил скрытый подтекст: — Ты до сих пор сомневаешься в его личности.
— Приходится сомневаться. Условия для наложения этого проклятия невероятно суровы. За всю историю человечества был лишь один случай успеха — тот самый проклятый охотник, больше никто не смог бы вынести такой нагрузки.
Тот самый проклятый охотник, о котором он говорил, был героем людей — мужчиной, заставившим верховного вампира погрузиться в вечный сон.
Се Вэйвэй нахмурился: — Есть ли способ снять его?
Лолунь удивленно поднял взгляд.
— Раз это проклятие, значит, его определенно можно развеять, — уверенно сказал Се Вэйвэй.
— Почему ты такой упрямый? — с головной болью простонал Лолунь.
— Неважно, кем он был раньше. Как только я превращу его в вампира, его прошлая личность станет равна нулю.
Лолунь опешил. Помолчав, он ответил: — Логично, но...
— Я сам найду способ, — отрезал Се Вэйвэй.
Лолунь лишь беспомощно вздохнул.
Се Вэйвэй всё обдумал. Проклятие Лу Ли нужно снять, а верховного вампира — пробудить. Раз он не может понять, кто из них истинный хозяин сна, придется действовать по обоим фронтам. Да и жаль ему было смотреть на страдания Лу Ли: мало того что он не мог довести дело до конца, так еще и сама физиология приносила лишь дискомфорт.
Лу Ли играли в игры друг с другом, но он не мог позволить им и дальше себя калечить. Нужно решать проблемы одну за другой.
Вернувшись, Се Вэйвэй рассказал Лу Ли о проклятии. Тот нахмурился: — У меня нет таких воспоминаний.
— Ничего страшного, ты потерял память о детстве, возможно, это случилось именно тогда.
Лу Ли кивнул: — Понятно.
— Не волнуйся, я найду способ снять его. Попробуем — если сработает, отлично, а если нет — просто исключим один из вариантов.
Се Вэйвэй вновь погрузился в изучение древних манускриптов. В этот раз он исследовал не только вампирские архивы, но и взломал все крупнейшие библиотеки человечества. Информации о проклятии было ничтожно мало: не осталось ни следа способов его наложения, не говоря уже о методах разрушения.
Но упорство вознаграждается: потратив месяц, Се Вэйвэй наконец вычислил способ.
Лолунь, взглянув на бумаги в его руках, поразился: — Ты действительно выложился на все сто.
Се Вэйвэй сдвинул брови: — Взгляни на главный ингредиент.
Лолунь бросил быстрый взгляд, и его лицо мгновенно помрачнело: — Цветок Шелкового Солнца.
Се Вэйвэй потер виски: — Да.
Лолунь прищурился: — Что ты имеешь в виду! — его голос сорвался на крик, он был в ярости, и это было оправдано. Цветок Шелкового Солнца был последним из пяти материалов, необходимых для пробуждения верховного вампира. Если его найти, Его Величество мог бы очнуться на сотню лет раньше. Но теперь... этот цветок оказался и главным компонентом для снятия проклятия.
Хотя Лолунь злился, он внимательно изучил документы, и с каждой строчкой на душе у него становилось всё холоднее. Способ снятия был сложным и требовал множества ингредиентов, но остальные можно было легко достать — у Се Вэйвэя в хранилищах наверняка нашлось бы всё необходимое. Но Цветок Шелкового Солнца... этот материал стоил дороже золота. Вещь настолько редкая, что найти хотя бы один цветок было невероятной удачей, а два — даже мечтать не стоило.
Перед Се Вэйвэем встал выбор: снять проклятие с Лу Ли или пробудить верховного вампира? Казалось, судьба спрашивала: кто из них для тебя важнее?
Если бы это случилось раньше, Лолунь даже не разозлился бы, потому что знал: Се Вэйвэй выберет второе. Но сейчас... он не был уверен. Сам факт того, что Се Вэйвэй показал ему эти записи, означал, что он колеблется. Глубоко и мучительно колеблется там, где колебаться не должен!
Лолунь глубоко вдохнул: — Я не откажусь от возможности пробудить Его Величество.
— Я постараюсь как можно скорее найти Цветок Шелкового Солнца, — ответил Се Вэйвэй. Его слова были расплывчаты, он ни словом не обмолвился о том, для чего именно планирует использовать цветок.
Лолунь не сдержался: — А-Вэй, не забывай о том, что Его Величество сделал для тебя.
Се Вэйвэй промолчал. Он не хотел забывать, но для начала ему нужно было знать правду.
Янь Кэ спросил его: — Господин, что вы намерены делать?
И то, и другое было одинаково дорого, и выбор причинял боль. Се Вэйвэй молчал.
— Жаль, что нельзя определить, кто из них хозяин сна, — заметил Янь Кэ.
— Способ есть, — ответил Се Вэйвэй.
— Тогда скорее попробуйте! — воскликнул Янь Кэ. — Определим хозяина и решим, кого спасать первым.
— Это тоже не поможет, — отрезал Се Вэйвэй.
— Почему?
Се Вэйвэй пояснил: — Посмотри на ситуацию: первый Лу Ли — слабый человек, второй — спящий вампир. Хотя их статусы несопоставимы, они находятся в хрупком равновесии. А этот Цветок Шелкового Солнца — та сила, которая его разрушит.
— Ну и ладно, — возразил Янь Кэ. — Как только поймем, кто из них хозяин, пусть другой так и остается слабым или спит дальше.
— Ты так быстро забыл финал прошлого сна? — напомнил Се Вэйвэй.
Янь Кэ замер, осознав ошибку.
Се Вэйвэй продолжил: — Если человек-Лу Ли — хозяин, и я отдам ему цветок, а потом превращу в вампира, он обретет мощную силу. Думаешь, он позволит вампиру-Лу Ли проснуться?
Янь Кэ промолчал.
— А если хозяин вампир, — добавил Се Вэйвэй, — и я использую цветок для его пробуждения, он наверняка уничтожит слабого человека-Лу Ли.
Янь Кэ тяжело вздохнул: — Какая же это...
Стоит оступиться, и одна из личностей будет стерта. История повторится, это был тупик. Не зная, как поступить, Янь Кэ тихо спросил: — Так что же нам делать?
— В любом случае... для начала проверим, является ли человек-Лу Ли хозяином сна, — решил Се Вэйвэй.
Неизвестно, то ли вампир-Лу Ли слишком хотел проснуться, то ли человек-Лу Ли слишком хотел разрядки, но спустя всего несколько дней после этих размышлений, цветок, который впору было искать тысячу лет, неожиданно нашелся.
http://bllate.org/book/21280/2156631
Готово:
