Готовый перевод Beloved Marriage / Брак по расчёту: Глава 25

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Доуша с детства умел плавать, поэтому, натянув шапочку и надев очки для плавания, он сразу прыгнул в бассейн и заскользил по воде стандартным стилем брасс.

Танъюань и Дундун стояли на краю бассейна, во все глаза глядя на него с чистейшим восхищением, их взгляды неотрывно следили за всё дальше уплывающим Доушой.

Ван Иньчэн принёс два плавательных круга, отвёл детей в другой, более мелководный конец бассейна (глубиной около метра с небольшим), сначала залез сам, а затем аккуратно спустил в воду обоих малышей.

Дундун и Танъюань лежали на плавательных кругах, покачиваясь на воде. Дундун похлопал маленькой ладошкой по поверхности бассейна и спросил:

— А почему тут нет уточек?

Танъюань презрительно фыркнул:

— Это же не ванна, с чего тут быть уточкам?!

Дундун брызнул водой в сторону Танъюаня и забавно засучил ногами, мгновенно отплыв на полметра. Танъюань тоже захлопал ногами по воде, но вместо этого лишь бестолково завертелся на месте волчком.

Смотря на Ван Иньчэня взглядом утопающего, просящего о помощи, Танъюань завопил:

— Мама!! Почему я кручусь?!

Ван Иньчэн подошёл, ухватился за плавательный круг и подтолкнул ребёнка в сторону Дундуна со словами:

— Разве ты не умеешь держаться на воде?

Лёжа на круге, Танъюань вцепился в него обеими руками мёртвой хваткой, словно боясь, что Ван Иньчэн заберёт его, и испуганно затараторил:

— Нет-нет-нет!! Я тону! Я не умею! Не умею!

Дундун, отталкиваясь ногами и вращаясь, подплыл ближе и посмотрел на Танъюаня:

— И правда, никаких уточек нет?!

Танъюань:

— Хочешь искупаться в ванне? Я могу прямо здесь пописать.

Доуша как раз проплывал мимо и, услышав слова Танъюаня, под водой дёрнул его за ногу. Танъюань от испуга едва не подпрыгнул и в диком ужасе вцепился в круг.

Доуша вынырнул из воды, встал во весь рост и окатил Танъюаня с головы до ног. Танъюань завопил во всё горло, яростно хлопая по воде маленькими ладошками:

— Да меня на помойке нашли!! Точно на помойке подобрали!!!

Ван Иньчэн чуть не умирал со смеху и в шутку тоже плеснул Танъюаню в лицо водой. Танъюань был готов разрыдаться: его совершенно точно подобрали на улице! Точно! Он вовсе не появился на свет из маминой подмышки!

***

У входа Лю И дождался Гао Яня. Вместо того чтобы сразу вести его к бассейну, они просто прошли мимо лужайки у кромки воды, чтобы Гао Янь издалека посмотрел на детей, после чего Лю И поднялся с ним на второй этаж в одну из комнат.

Лю И жил здесь не круглый год, а дом был настолько огромным, что в нём почти не чувствовалось жизни.

Гао Янь и Лю И сели друг напротив друга. Лю И заварил на двоих чай и включил кондиционер, висевший в центре комнаты.

Эмоции Гао Яня заметно улеглись. Вернее, в нём и до этого не было какого-то бурного выхода чувств от начала и до конца, а сейчас он просто вернулся к своему обычному состоянию.

Лю И спросил:

— Разве Гао Цянь, уходя, совсем ничего не упомянул о событиях тех лет?

Гао Янь покачал головой:

— Нет. О том, что произошло, он практически никогда не говорил. Прошло — и прошло.

Лю И посмотрел на Гао Яня:

— Можешь рассказать мне о клане Гао? Обおтце?

Гао Янь помолчал немного, затем кивнул:

— Клан Гао вовсе не так блистателен, как тебе кажется, в нём полно грязных делишек. Мой отец прекрасно разбирался в древних монетах и подделках, но он вечно сомневался: какой толк от этого ремесла, которому он учился? И лишь позже понял, что оно нужно только для того, чтобы наживаться за чужой счёт и губить людей.

Наживаться — это ещё можно понять, но губить людей? Лю И озадаченно спросил:

— Что именно Гао Жуншэн заставлял делать Гао Цяня?

Гао Янь ответил:

— Подменять настоящее подделкой, точно так же, как ты столкнулся с этим раньше. Если покупатель и продавец не контактируют напрямую, без вмешательства каких-либо аукционных домов или экспертов-оценщиков, вещи очень легко подменить. Ещё в раннем детстве я чувствовал, что у отца были очень слабые нервы: из-за малейшей чепухи дома поднимался грандиозный скандал, летела посуда. И вовсе не потому, что у него от природы был скверный характер — его просто довели.

Более двадцати лет назад торговля антиквариатом была не такой запутанной, как сейчас, не было всей этой кипы формальностей, аукционных компаний, закрытых показов, выставок и прочего. Тогда вещи либо передавались из поколения в поколение в простых семьях, либо добывались чёрными копателями и легализовались. Мой отец тогда взялся за одно дело: старинные антикварные монеты из наследства одного дедушки, невероятно ценные. В те времена деревья монет находили редко, так что можешь представить, насколько баснословных денег они стоили. Изначально такие ценные вещи лучше было придержать лет на пять-десять, тогда перспективы были бы куда лучше, и отец уговаривал старика не продавать их. Но тот старик был очень возбуждён, говорил, что их семья в отчаянном положении, кто-то тяжело болен и срочно нужны деньги, иначе они бы ни за что не стали выставлять на продажу фамильную реликвию.

На этом месте Гао Янь замолчал. Его взгляд устремился в окно, словно он на мгновение выпал из реальности. Лю И не стал его торопить, а спустя какое-то время произнёс:

— Что было дальше?

Гао Янь опомнился, перевёл взгляд на Лю И и сказал:

— Ты знаешь, как легко в те времена было разрушить чью-то семью и довести до гибели? Хватило бы и одной фамильной монеты.

У моего отца тогда был магазинчик на улице антиквариата в Сучжоу, по сути — обычное посредничество. Продавец и покупатель совершали через него сделку, а он забирал свой процент комиссионных. Отец осмотрел монеты, убедился, что они подлинные, и начал искать покупателя. В ту пору рынок антиквариата процветал невероятно, простой люд обожал ходить туда поглазеть, поэтому со мной и отцом связывалось немало людей. Но тогда в дело сунулся Гао Жуншэн. Он велел отцу изготовить подделку и подменить её во время сделки: деньги отдать кому положено, а подлинники забрать себе. Отец отказался, и тогда Гао Жуншэн просто вышвырнул его из этой сделки, провернув подмену самостоятельно.

Гао Янь прищурился, а когда поднял глаза, в них словно поблёскивал тонкий слой льда:

— Покупатель в момент сделки оказался грамотным специалистом, он сразу понял, что товар фальшивый — совсем не то, что ему показывали до этого, — страшно разозлился и ушёл. Сделка, естественно, сорвалась, да ещё и дурная слава осталась. Но товар-то к тому моменту уже подменили! Настоящие монеты продали какому-то иностранцу, Гао Жуншэн получил деньги, так что не повезло в итоге только семье того старика, что продавал монеты.

Лю И:

— Гао Жуншэн не отдал им деньги?

Гао Янь покачал головой:

— Обычные крестьяне, владеющие парочкой акров земли, честные люди, которые всю жизнь пахали в поте лица. Даже если на руках у них была расписка о передаче товара, при тех обстоятельствах Гао Жуншэн ни за что не стал бы выплёвывать деньги обратно. Он был бесчувственной тварью, его совершенно не волновало, выживут ли остальные. В конце концов те люди погибли: сын с невесткой умерли в больнице из-за нехватки денег на лечение, старуха-жена скончалась от избытка горя, а старик покончил с собой.

Лю И молчал. Рассказ Гао Яня звучал предельно просто, без малейших лишних подробностей, и даже сама смерть в его устах казалась до ужаса будничной.

Гао Янь продолжил:

— Отец в тот момент был в отъезде. Он всегда думал, что Гао Жуншэн просто промышляет грабежом среди воров: мол, монеты подменили, но деньги той семье всё равно отдадут. А когда произошла эта трагедия, он только тогда осознал, что создаваемые им фальшивки напрямую губят людей.

Лю И посмотрел на Гао Яня:

— Ему было тяжело.

Гао Янь кивнул:

— По сути, он был самым обычным человеком. Обычному человеку просто невыносимо терпеть мысль о том, что ты совершил столько поступков, косвенно погубивших чужие жизни. Когда он учил меня ремеслу, то постоянно терзался: с одной стороны, хотел передать мне всё, а с другой — разрешал браться только за мелкую торговлю. Он боялся, что я наступлю на те же грабли и до конца дней буду страдать так же, как он.

Лю И встал, подошёл, сел рядом с Гао Янем, положил руку ему на плечо и, глядя в глаза, произнёс:

— Ты уже ушёл из клана Гао. Всё, что связано с этим кланом, больше не имеет к тебе никакого отношения, и думать о той стороне жизни не нужно. Но тебе стоит подумать о Цяо Сине. И о предсмертной воле твоего отца — как тебе поступить?

Гао Янь опустил взгляд на журнальный столик и долго не отвечал. Лю И только собрался заговорить, как Гао Янь повернулся к нему с отрешённым выражением в глазах и сказал:

— Я отдам прах Гао Цяня ему.

Лю И:

— Ты всё обдумал?

Гао Янь кивнул, и в его глазах читалась абсолютная ясность:

— Я считаю, что этот человек совершенно не заслуживает. Цяо Син просто не достоин. Но это лишь мои личные чувства, и если я не отдам прах Цяо Синю, это будет лишь моим односторонним способом психологически отомстить ему, заставить его страдать до конца дней так же, как страдал мой отец. И всё же… если Гао Цянь сам этого хотел бы — а это было его желание, — я всё равно это сделаю. Он и так уже мёртв, я не могу позволить ему не обрести покой даже после смерти.

Лю И посмотрел на Гао Яня:

— Но твой взгляд говорит мне, что на самом деле ты вовсе этого не хочешь.

Гао Янь:

— Гао Цянь уже мёртв. Он всю жизнь прожил ради других, и даже превратившись в горстку пепла, не смог добиться своего. Разве это не значит мучиться ещё несколько жизней?

Лю И обнял Гао Яня за плечи:

— А ты? Ты думал о себе? В конце концов, Цяо Син — твой биологический отец.

Гао Янь покачал головой:

— В глубоком детстве думал. Но семейные узы — это не то, что держится исключительно на кровном родстве. Сейчас я смотрю на него так же, как на совершенно незнакомого человека.

— У тебя есть Дундун, и есть я. — Лю И внезапно почувствовал прилив нежности. То, как Гао Янь сидел сейчас, опустив глаза и застыв в тишине, казалось невероятно трогательным. Чувства, что так долго зрели на самом дне его души, словно прорвали плотину, и удержать их было уже невозможно.

Лю И прижал Гао Яня к себе за плечи, они сидели очень близко друг к другу. Плечо Гао Яня приходилось как раз в районе сердца Лю И, вызывая лёгкое покалывание. Скосив взгляд, Лю И в упор смотрел на Гао Яня, разглядывая даже мельчайшие пушистые волоски на его щеке.

Ощутив на себе взгляд Лю И, Гао Янь повернул голову и вопросительно посмотрел на него, но Лю И вдруг подался вперёд, свободной рукой ухватил Гао Яня за подбородок и прямо в губы поцеловал его.

Гао Янь замер, а поцелуй Лю И уже накрыл его вместе со всей его мощной, уверенной и непоколебимой аурой.

***

Каким образом Цяо Син возвращался в отель, он уже не помнил.

Единственное, что запечатлелось в памяти — это ледяные колючки в глазах Гао Яня при расставании и его прощальные слова: «Он до самой смерти больше ни разу о тебе не вспомнил».

Цяо Син знал, что плакал. Плакал очень долго, пока глаза не онемели до конца и слёзы перестали течь. Он так и лежал неподвижно, закрыв глаза, слушая настойчивый гул в ушах. В голове бесконечной чередой проносились картинки прошлого, но самым мучительным оказалось то, как сильно он ни старался, он не мог вспомнить лицо Гао Цяня.

Лишь спустя долгое время он почувствовал, что вокруг стихло и кто-то, придвинув стул, сел рядом с его кроватью.

Цяо Син медленно открыл глаза. Его взгляд был воспалённо-красным. Слегка повернув голову, он увидел Вэнь Нина, который сидел в кресле у изголовья кровати и с совершенно бесстрастным лицом смотрел на него.

Цяо Син заговорил, и голос его звучал напрочь осипшим:

— Ты знал с самого начала.

Вэнь Нин посмотрел на него и холодно бросил:

— Я предупреждал тебя.

Цяо Син попытался приподняться, но силы оставили его, и он безвольно рухнул обратно на подушки. Переведя дыхание, он выдавил:

— Какая вообще связь между тобой и Сяо Янем?

Вэнь Нин усмехнулся, и на его лице появилась привычная, дежурная улыбка:

— Никакой особенной. Просто кручусь неподалёку, раз уж он меня не видит, помогаю ему в мелочах.

Цяо Син нахмурился:

— Ты любишь Сяо Яня?

Вэнь Нин горько усмехнулся, отвечать на этот вопрос не стал, а просто приподнялся, посмотрел на Цяо Синя и серьёзно произнёс:

— Я скажу тебе это со всей откровенностью: кем бы я ни был, я хочу, чтобы Гао Янь вырвался из своей прошлой жизни. Ты наверняка знаешь Лю И, и мне не нужно объяснять тебе, что для Гао Яня быть с ним — лучший выбор. У них растёт трёх- или четырёхлетний ребёнок. Сейчас я заявляю тебе со всей ответственностью: не смей давить на Гао Яня и принуждать его к каким-либо решениям, и даже не пытайся выйти с ним на связь по собственной инициативе! Если хочешь что-то для него сделать — сделай это на расстоянии! Хоть я сам та ещё сволочь и не имею права тебя попрекать, но ты бросил его больше двадцати лет назад, неужели не слишком поздно являться сейчас и пытаться вернуть отцовскую любовь?

Цяо Син молча смотрел на него в ответ, открыв рот, чтобы возразить, но в конце концов понял, что не может вымолвить ни слова. Он мог бы бросить Вэнь Нину: «Да кто ты такой, чтобы меня судить?», но опровергнуть его слова был не в силах.

Независимо от того, был ли его уход вынужденным, фактом оставалось то, что он пропадал больше двадцати лет, и фактом было то, что он никогда не пытался вернуться и разыскать сына. Обессиленный Цяо Син лежал неподвижно и в конце концов смог лишь выговорить:

— Я хорошенько всё обдумаю. Если твои слова действительно на благо Сяо Яню, я всё взвешу. — Он помедлил. — У Сяо Яня и Лю И есть ребёнок?

Вэнь Нин кивнул:

— Здоровье у него не самое крепкое, но, к счастью, у Лю И есть все возможности обеспечить мальчика наилучшим уходом.

Цяо Син молча слушал, а на душе скребли кошки. Прошло больше двадцати лет: Гао Цянь умер, у Гао Яня появился любимый человек и ребёнок, а их собственные два десятилетия обернулись для него абсолютной пустотой, о которой теперь приходится узнавать из уст какого-то чужака.

Вэнь Нин откинулся на спинку стула и, словно прочитав его мысли, произнёс:

— Можешь не принимать меня в расчёт. Пусть мы и не по одну сторону баррикад, зла я тебе не желаю. Гао Цянь сделал мне много добра, и он был моим прошлым возлюбленным. Скажи, разве такая связь не поможет тебе избавиться от предрассудков?

Цяо Син опешил. Он догадывался, что Вэнь Нин, должно быть, испытывает симпатию к Гао Яню, но и в мыслях не держал, что те двое когда-то состояли в романтических отношениях.

Вэнь Нин поднялся, собираясь уходить:

— Поговорим как-нибудь в другой раз. Отдыхай. Гао Янь ещё объявится, надеюсь, после этого ты начнёшь думать прежде всего о нём. До встречи.

С этими словами он развернулся и вышел.

***

Вэнь Нин тоже остановился в отеле Хайд. Поднявшись на лифте в свой номер, он принялся за рабочие дела за ноутбуком в кабинете, как вдруг раздался телефонный звонок.

Голос на том конце провода звучал бесстрастно, однако слова собеседника заставили Вэнь Нина на мгновение замереть от изумления:

— Молодой господин Вэнь, Гао Хуаньюй скончался.

Вэнь Нин в шоке вскочил на ноги:

— Что ты сказал?!

Голос на том конце оставался всё таким же ровным:

— Гао Хуаньюй мёртв.

— Как это произошло? — Вэнь Нин уперся руками в рабочий стол и, с силой сжав телефон, заставил себя как можно быстрее вернуть хладнокровие и рассудительность.

— В его лекарства ввели яд. Он должен был умереть сразу после утренней капельницы, медсестра только что обнаружила тело.

Вэнь Нин обогнул стол, подхватил ключи от машины и бросился к двери:

— Кто-нибудь вызывал полицию?

— Всё под контролем, пока нет.

***

Гао Янь не пошёл утром к бассейну. Лю И попросил управляющего передать Ван Иньчэню, что у них возникли срочные дела, а поскольку дети были полностью поглощены играми, никто особо и не заметил внезапного исчезновения двух взрослых.

Гао Янь сидел на диване. Лю И куда-то отлучился ненадолго, но вскоре вернулся и повёл Гао Яня на крышу, в висячий сад.

Сад изобиловал зелёными вьющимися растениями и пестрел разнообразными цветами, а над головой раскинулся огромный стеклянный купол.

Лю И привёл Гао Яня в самый центр сада. Гао Янь проследил за его взглядом и опустил глаза: прямо на земле стоял пустой медный таз для сжигания бумаг.

Озадаченный Гао Янь спросил:

— Что это?

Лю И указал на лежащие на стеклянном столике лист белой бумаги и перьевую ручку:

— Разве тебе нечего сказать своему отцу?

Гао Янь повернул голову в ту сторону и замер. Он никак не ожидал, что брошенная им в сердцах фраза будет воспринята Лю И с такой абсолютной, непоколебимой серьёзностью.

Лю И подошёл, взял ручку и протянул её прямо в руки Гао Яню. Его глубокие глаза смотрели с предельной сосредоточенностью:

— Думаю, у тебя накопилось немало слов для отца.

Гао Янь опустил взгляд на бумагу и ручку в своих руках, виновато улыбнулся, сел за стеклянный стол и принялся выводить строки:

«Гао Цянь: папа, можешь спать спокойно, Цяо Син вернулся, отправляйся на перерождение поскорее. И ещё — ты полный кретин».

Поразмыслив немного, Лю И тоже вооружился бумагой и ручкой и начал писать: «Дорогой тесть Гао Цянь: у Гао Яня и Дундуна всё прекрасно...» Подумав ещё секунду, он добавил пару слов: «Меня зовут Лю И».

38 глава веб-новеллы

Гао Янь присел на корточки у таза, наблюдая, как написанная им записка постепенно сгорает, превращаясь в комочек чёрной золы. Языки пламени отражались в его зрачках, пока оранжевый огонь окончательно не угас.

Гао Янь шумно выдохнул, чувствуя, как накопившееся на сердце тягостное уплотнение вдруг испарилось без следа. Он повернул голову, желая проверить, чем занят Лю И, и остолбенел: Лю И шёл к нему, держа в руках целую стопку бумажек.

Присев на корточки напротив Лю И, Гао Янь с удивлением уставился на него:

— Что ты там написал?

Лю И опустился на корточки напротив Гао Яня, положил у ног пачку бумаги, забрал у него зажигалку и невозмутимо произнёс:

— Пожалуй, просто уйти без приветствия было бы неправильно.

Гао Янь чуть не поперхнулся. Те несколько строк, что написал он сам, сжигались исключительно ради самоуспокоения. Гао Цянь уже умер, неужели эти сожженные бумажки действительно дойдут до адресата? Это же не видеоигра какая-нибудь. Лю И же подошёл к делу со всей ответственностью, накатав целое сочинение лист за листом, и теперь со страшной серьезностью и невозмутимым видом щелкал зажигалкой, поджигая бумагу.

Потрясённый Гао Янь уставился на Лю И: ты же не в первый раз видишься с будущим тесть, зачем такие крайности?

Лю И поджёг очередной лист и крайне бережно опустил его в таз. Краем глаза Гао Янь успел заметить на наполовину сгоревшем обрывке надпись: «Меня зовут Лю И».

Гао Яня едва не хватил удар. Подняв взгляд, он с изумлением посмотрел на Лю И, затем протянул руку, вытащил из стопки у ног Лю И первый попавшийся лист и вчитался: «Мне 37 лет...»

Но Лю И внезапно выхватил бумагу из рук Гао Яня, зажал всю пачку в кулаке и, не глядя на него, устремил потупленный взгляд на пламя в тазу.

Гао Янь воздел очи к небу, а когда снова посмотрел на Лю И, не удержался от удивлённого возгласа:

— Ты что, смутился?

Уголки ртов Лю И дернулись. Он медленно поднял глаза, и в их мрачноватом блеске промелькнуло смущение. Медленно выдохнув, он произнёс:

— Можешь сохранить мне хоть капельку лица?

Мрачное настроение Гао Яня испарилось без следа. Внутри него бушевал безудержный смех, но внешне он старался изо всех сил держать лицо, чтобы не уронить авторитет Лю И, и максимально серьёзно кивнул:

— Ладно-ладно, я молчу.

Так они и сидели друг напротив друга на корточках: Лю И сжёг с десяток листков. Изначально все они были аккуратно сложены, но при горении некоторые бумаги стали разворачиваться, и Гао Яню довелось прочитать множество умопомрачительных вещей, от которых он едва не захлебнулся смехом.

Например, большинство текстов начиналось одинаково: «Дорогой тесть Гао Цянь...»;

К примеру, на каком-то листке значилось: «У меня довольно много денег»;

Или вот: «Я буду очень стараться»;

А ещё: «Поболтаем в следующий раз»...

Когда Лю И бросил в огонь последний листок, Гао Янь наконец сломался и расхохотался во всё горло, уголки его губ растянулись до ушей.

Гао Янь поднялся на ноги, Лю И поднялся следом, вскинул брови и посмотрел на него:

— Чего смеешься?

Подойдя к Лю И, Гао Янь отечески похлопал его по плечу и наставительно произнес:

— В следующий раз не забывай заранее показывать мне свои записки. Гао Цянь человек невероятно придирчивый, он в любом способен найти недостатки, я переживаю, что ты ляпнешь что-нибудь не то.

Лю И повернулся к Гао Яню и протянул:

— Тебе следовало предупредить меня раньше.

Гао Янь едва не задохнулся от смеха, его живот сводило от хохота. Он замахал руками:

— Ладно-ладно, в этот раз прощается, но впредь — ни-ни, в следующий раз я буду лично всё проверять.

Лю И кивнул и коротко бросил:

— Договорились, впредь ни-ни.

Гао Янь наконец не выдержал:

— Я могу уже посмеяться?

Брови Лю И взлетели вверх, и Гао Янь окончательно сорвался на смех, сквозь хихиканье оправдываясь:

— Я правда ничего такого не имел в виду, не подумай! Честное слово, никаких скрытых смыслов, просто очень смешно.

Глядя на смеющегося Гао Яня, Лю И и сам не смог удержать серьёзное выражение лица. Проведя рукой по носу, он угоками ртов беззвучно улыбнулся.

Спустя какое-то время Гао Янь перестал смеяться. Подняв глаза на Лю И, он вдруг отчётливо понял, как сильно тот ему нравится. А нравится ли он сам Лю И?

http://bllate.org/book/21448/2191897

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 26»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Beloved Marriage / Брак по расчёту / Глава 26

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода