Ну вот, дело сделано.
Фу Цзинмо опустил веки, его взгляд медленно упал на Сун Цзюяо. Тонкие губы чуть приоткрылись: — Откуда ты знаешь, что я здесь?
Сун Цзюяо убрала инструменты обратно в медицинский чемоданчик, подняла взгляд, встретившись с его испытующим и настороженным взором, и неторопливо произнесла: — Говорят, сегодня зимнее солнцестояние — твой день рождения.
— Каждый год в день рождения ты исчезаешь, а когда возвращаешься, твой нрав сильно меняется, и весь следующий месяц ты безумствуешь...
Взгляд Фу Цзинмо мгновенно потемнел: — Кто тебе сказал?
Сун Цзюяо: — А вот это уже не твое дело...
Фу Цзинмо: — Фэн Е?
Он угадал на редкость точно.
Сун Цзюяо шевельнула губами: — Откуда ты знаешь?
Фу Цзинмо холодно усмехнулся: — Вокруг меня всегда крутится одни и те же люди, а те, кто служит мне, ни за что не посмеют болтать с тобой лишнее.
— Но мне всё же любопытно, как ты узнала, что я здесь?
Это место скрытое от посторонних глаз и находится очень далеко от поместья.
Сун Цзюяо ответила с прохладцей: — Я не была до конца уверена, что ты здесь, просто решила попытать удачу.
— Потому что от Тетушки Чэнь я узнала, что твоя мама находится в этой психиатрической больнице.
Фу Цзинмо ледяным взглядом смотрел на неё, в его глазах застыл мороз, казалось, они были холоднее погоды за окном: — А если бы меня здесь не было? Разве ты не приехала бы впустую? Дорога туда и обратно занимает немало времени.
Сун Цзюяо: — И что с того? У любого дела есть свои риски, я знала лишь одно: сегодня я хотела увидеть тебя. Очень сильно.
Сун Цзюяо с абсолютно серьёзным выражением лица смотрела на Фу Цзинмо, и её прекрасные лисьи глаза по-прежнему манили и завораживали.
Фу Цзинмо отвёл взгляд, его лицо выражало некоторую растерянность.
Она...
Неужели и вправду так сильно его любит?
Наверное, да, иначе с чего бы ей тратить столько времени на его поиски?
Да ещё и перевязывать ему раны.
Обычно он вел себя с ней скверно.
К тому же сейчас семья Сун вот-вот будет разрушена по его вине.
Семья Сун — всё-таки вековой семейный бизнес, такая огромная корпорация.
Нормальный человек, увидев, как кто-то доводит его семью до столь плачевного состояния, пришёл бы в ярость, но она не испытывала ни малейшего гнева и даже ни разу не пришла к нему с мольбами о пощаде.
Пусть даже она и в ссоре с семьей Сун, но не до такой же степени быть холоднокровной...
Значит, она, должно быть, тоже боялась причинить ему неудобства.
Сун Цзюяо, разумеется, понятия не имела, какие безумные мысли роятся в голове Фу Цзинмо.
Заметив, что он молчит, она с лёгкой беспомощностью произнесла: — Откуда вообще в палате берется такой фруктовый нож? Пусть он и небольшой, но поражающая способность у него потрясающая...
— И ты тоже хорош, неужели нельзя было увернуться? Что бы ты делал, если бы она и вправду тебя прикончила?
Фу Цзинмо изогнул губы в улыбке, прищурившись. Выглядел он изысканно и интеллигентно, но слова, слетевшие с его губ, были до крайности бесящими: — Разве так было бы не лучше?
— Если бы я умер, ты, должно быть, радовалась бы вовсю.
Ты нашла девушку?
Да-да-да, я бы безумно радовалась, если бы перед смертью ты вернул мне остров, я бы клялась палить фейерверки три дня подряд!
Мысленно выругалась Сун Цзюяо, но вслух произнесла: — Фу Цзинмо, как ты можешь так обо мне думать? Разве я похожа на такого человека?
— Подумай сам, я ведь так сильно тебя люблю, что готова отдать тебе жизнь... Как я могу желать твоей смерти? Если ты умрешь, я не стану жить дальше!
Она приняла обиженный и жалобный вид.
Словно Фу Цзинмо был каким-то отъявленным злодеем.
— Переигрываешь, — холодно бросил Фу Цзинмо: — Если бы ты не произнесла последнюю фразу, я бы, пожалуй, даже поверил.
Он ни за что не поверил бы, будто кто-то способен отдать за другого жизнь.
Разве бывает на свете такая бескорыстность?
В этот момент женщина на больничной койке очнулась.
Она оперлась руками о матрас, приподнялась и огляделась вокруг, остановив взгляд на Фу Цзинмо и Сун Цзюяо.
Казалось, к ней частично вернулось здравомыслие: — Момо...
Фу Цзинмо замер, поднял веки и посмотрел на женщину.
Он быстро поднялся на ноги и подошел к ней, но не смог вымолвить ни слова.
Сун Цзюяо обернулась, сосредоточив внимание на Фу Цзинмо и его матери.
Фу Цзинмо выглядел бесстрастным, на его лице не читалось никаких эмоций, из-за чего невозможно было понять, о чем он сейчас думает.
Если сказать, что он дорожит матерью, то по виду так совсем не скажешь — в его глазах не было и следа сыновьей любви.
Но если говорить о ненависти, то его эмоциональное состояние казалось чересчур стабильным, он словно из мазохистических побуждений позволял матери измываться над собой.
Что на самом деле творится в его голове, посторонним оставалось только гадать.
Наконец, взгляд женщины остановился на Сун Цзюяо.
Сун Цзюяо слегка замерла.
Женщина тоже опешила и, растерянно глядя на Фу Цзинмо, спросила: — Момо, она...
— Я ваша будущая невестка~ — с улыбкой представилась Сун Цзюяо, уголки её губ приподнялись: — Меня зовут Сун Цзюяо.
Женщина, похоже, обрадовалась еще больше и удивленно сказала Фу Цзинмо: — Ты нашел девушку? Почему не сказал маме?
Сейчас она казалась куда более адекватной.
Наверное, всё дело было в тех серебряных иглах, что она использовала ранее.
Было очевидно, что психическое расстройство матери Фу Цзинмо не столь уж запущенное.
Однажды Сун Цзюяо уже приходилось лечить пациентку с психическим расстройством — та пациентка искренне считала себя то грибом, то большим деревом, а иногда воображала себя птицей.
Случай же матери Фу Цзинмо явно представлял собой посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное сильным потрясением.
Вылечить его полностью не так уж сложно, требовалось лишь немного времени для сеансов иглоукалывания.
И почему её вообще определили в такое место?
Женщина поманила Сун Цзюяо рукой.
Сун Цзюяо послушно подошла к ней.
Женщина тоже представилась: — Меня зовут Пэй Юйянь, я старшая дочь из семьи Пэй. Ты слышала о семье Пэй? Очень известная фамилия. Выйдя замуж за моего сына, ты ни за что не останешься в обиде...
Более двадцати лет назад семья Пэй, кажется, и вправду гремела на всю округу: занимаясь экспортной торговлей, они загребали деньги лопатой, но позже весь их бизнес, судя по всему, был монополизирован кланом Фу, из-за чего семья Пэй стремительно пришла в упадок и постепенно исчезла из поля зрения общественности.
Нынешний же клан Пэй... превратился в абсолютное ничто.
Сун Цзюяо украдкой бросила взгляд на Фу Цзинмо.
На его лице по-прежнему застыло выражение крайнего недовольства, словно весь мир задолжал ему денег.
Пэй Юйянь, словно на допросе в полиции, принялась расспрашивать Сун Цзюяо обо всем на свете.
То интересовалась её семьей, то расспрашивала об образовании, о родителях... и так далее, и тому подобное.
Сун Цзюяо в целом понимала мотивы Пэй Юйянь, но от такого допроса ей стало душно и тяжело, словно в комнате закончился воздух.
Пэй Юйянь задавала вопросы без остановки, а Сун Цзюяо едва успевала отвечать.
Вдруг Сун Цзюяо почувствовала, как её запястье крепко сжало, подняв голову, она увидела Фу Цзинмо.
Он молча оттащил её за свою спину.
Пэй Юянь растерялась. Недоуменно глядя на сына, она спросила, что он творит.
Фу Цзинмо проигнорировал женщину и, ухватив Сун Цзюяо за руку, направился к выходу.
Но Сун Цзюяо, словно вспомнив о чем-то, вырвала руку из хватки Фу Цзинмо, нашла тот самый нож и подняла его с пола.
Нельзя было оставлять нож здесь, а вдруг мать Фу Цзинмо навредит себе?
Стоило только Сун Цзюяо подобрать клинок, как Пэй Юйянь словно сорвалась с цепи — её охватило безумие. Она стремительно соскочила с кровати, подбежала к Сун Цзюяо и выхватила нож из её рук.
Сун Цзюяо никак не ожидала от женщины подобной прыти, так что та отобрала оружие в мгновение ока.
Девушка попыталась вернуть нож, но Фу Цзинмо остановил её.
— Бесполезно, — произнес он: — Моя мама может уснуть только тогда, когда в её руке зажат нож.
Сун Цзюяо: — ?
Что это за странная привычка?
— Но ведь так она запросто может поранить себя.
Эти слова Сун Цзюяо вызвали у Фу Цзинмо лишь насмешливую усмешку: — Ты себя переоцениваешь, её нож служит лишь для того, чтобы калечить других, себя она не трогает.
— Калечить других тоже нельзя! — потеряла дар речи Сун Цзюяо: — Медперсонал здесь просто несчастные люди!
Фу Цзинмо небрежно бросил: — Если бы ты знала, какую зарплату я плачу им каждый месяц, ты бы так не говорила.
Сун Цзюяо: — ...
Она умолкла.
И правда, Фу Цзинмо отличался баснословной щедростью, так что здешние врачи, если бы мать действительно их ранила, получили бы такую компенсацию, о которой оставалось только мечтать.
Пожалуй, им хватило бы до конца жизни.
Фу Цзинмо и Сун Цзюяо вместе вышли из палаты.
Перед уходом Сун Цзюяо инстинктивно оглянулась на мать Фу Цзинмо.
Хрупкая фигурка Пэй Юйянь, облаченная в сине-белую полосатую больничную пижаму, застыла у решетки на окне, с тоской вглядываясь в недоступный внешний мир.
В те годы, живя в богатстве и роскоши, она наверняка была гордой, красивой и полной жизнелюбия девушкой.
А теперь превратилась в такое жалкое зрелище, что вызывало лишь горький вздох.
Что же в конце концов принесло ей замужество?
Сун Цзюяо опустила веки, погрузившись в тяжелые раздумья.
Они вместе с Фу Цзинмо спустились на лифте.
Пространство кабины было тесным, душным и давящим.
Небо окончательно погрузилось во тьму.
Сун Цзюяо взглянула на часы — было уже восемь часов вечера.
До конца дня рождения Фу Цзинмо оставалось всего четыре часа.
Но на машине до поместья ехать не меньше пяти часов.
Пусть это место и глухомань, но всё же крупный город, а значит, стоит проехать на автомобиле около часа, как должны показаться крупные торговые центры.
С неба падали хлопья снега, воздух пробирал до костей.
В голове Сун Цзюяо мелькнула мысль: она обязана устроить ему настоящий, полноценный праздник.
Фу Цзинмо подошел к черному гелендвагену, открыл водительскую дверь и опустился на сиденье.
Немного помедлив, Сун Цзюяо тоже открыла пассажирскую дверцу и забралась внутрь.
Едва застегнувший ремень безопасности Фу Цзинмо заметил её появление, и его взгляд стал еще холоднее: — А ты совсем не стесняешься.
Сун Цзюяо показала Фу Цзинмо язык.
— Чего это мне церемониться со своими?
Фу Цзинмо: — Ты всегда так легко присваиваешь себе чужие титулы?
Своими?
С каких пор это они стали своими?
Сун Цзюяо промолчала, пристегивая ремень.
Когда Фу Цзинмо тронулся с места, Сун Цзюяо смотрела на проплывающие за окном пейзажи и подсознательно поинтересовалась: — Такой долгий путь, а ты едешь сам? Разве у тебя нет водителя?
Фу Цзинмо прикрыл глаза, крутя руль, и лениво произнес: — Разумеется, я мог бы нанять водителя, при условии, что он не против на следующий день оказаться выброшенным в поле бездыханным телом.
Сун Цзюяо: — ...
Верно, раз здесь замешана его мать, стал бы Фу Цзинмо выставлять свои личные тайны напоказ чужому человеку?
Да и посторонние не рискнули бы соваться в его дела — в конце концов, разозлить его значило бы, что смерть — это еще пустяки, а вот останется ли целым твое тело после — большой вопрос.
Сун Цзюяо полезла в чужие тайны из чистого любопытства, желая узнать о нем как можно больше, но теперь, когда завеса приоткрылась, она вдруг испугалась, не решит ли он позже свести с ней счёты.
Она нервно скребла ногтями по ладони, опустив ресницы, её настроение было крайне противоречивым.
Наконец машина подъехала чуть ближе к центру города, к крупному торговому центру.
Сун Цзюяо глянула в окно и поспешно бросила Фу Цзинмо: — Останови здесь!
Фу Цзинмо слегка приподнял бровь, глядя на неё, в его глазах читалось сплошное недоумение.
Тем не менее, он припарковал машину у обочины.
Он только собрался спросить, что она задумала, как она уже отстегнула ремень и выскочила наружу.
Словно боясь, что он уедет, выходя, она крикнула через плечо: — Жди меня, я мигом!
Предположив, что ей приспичило в туалет, Фу Цзинмо скривил губы, но ничего не сказал.
Сун Цзюяо скрылась в здании ТЦ.
Длинные красивые пальцы Фу Цзинмо лениво постукивали по рулю, его скулы казались суровыми и холодными.
Он думал о том, что у него определенно не все дома, раз он дошел до такой степени глупости!
Мало того, что он позволил этой девчонке усесться в свою машину, так теперь еще сидит здесь и как дурак жрет ожидание.
Так и подмывало вдавить педаль газа в пол и уехать!
Мысленно он так и поступил, но на газ всё же не нажал.
Вытащив из кармана пачку сигарет, он вытянул одну, чиркнул зажигалкой, зажал сигарету в зубах, а затем ленивой рукой опустил стекло.
На улице свистел сильный ветер, продолжал кружить снег. Фу Цзинмо вновь уставился на вход в торговый центр, едва заметно нахмурив брови.
В такой собачий холод...
И приперлась же в психобольницу в Каншане искать его.
Главное — она ведь даже не была уверена на сто процентов, здесь ли он.
И неужели она настолько сильно его любит?
Вскоре сигарета догорела, и сквозь опущенное стекло Фу Цзинмо заметил выходящую из торгового центра Сун Цзюяо.
В руках она что-то держала.
Правда, расстояние было далековато, и толком рассмотреть он не смог.
Лишь когда она подошла ближе, Фу Цзинмо разглядел предмет —
В руках у неё был торт.
Фу Цзинмо на мгновение замер.
В следующую секунду дверь открылась.
Девушка так замерзла, что её зубы громко стучали.
— Ужас как холодно!
Поставив торт, Сун Цзюяо захлопнула дверь.
Фу Цзинмо опустил глаза, уставившись на коробку.
Торт был упакован в небольшую изысканную коробочку квадратной формы, перевязанную розовой ленточкой.
Запыхавшись, Сун Цзюяо проговорила: — Жалко только, что торт не на заказ... Иначе было бы еще лучше.
Фу Цзинмо хмуро молчал.
Поймав его взгляд, Сун Цзюяо озарила его прелестной, сладкой улыбкой: — Открывай давай.
Взгляд Фу Цзинмо углубился, он неотрывно смотрел на Сун Цзюяо.
Девушка ткнула его пальцем в плечо и, склонив голову, хихикнула: — Чего ты так уставился?
— Я составила тебе компанию в день рождения, тебе разве не весело?
Фу Цзинмо: — ...
Ах вот оно что, значит, она мчалась через снежную бурю к торговому центру только ради того, чтобы купить торт и отпраздновать его день рождения.
Фу Цзинмо бросил взгляд на коробку, так и не решившись её развязать.
Каждый год этот день рождения приносил ему лишь тоску.
Он упрямо пытался добиться ответа на один вопрос.
Любит ли его мать на самом деле, действительно ли она сожалеет о том, что родила его.
Но получаемый ответ всегда оставлял горький осадок.
Она ненавидит его.
Это Фу Цзинмо усвоил с самого детства.
В тот год, когда он только пошел в детский сад, мать скормила ему снотворное, соврав, что это конфетки, и он проглотил целую горсть.
Позже его экстренно отвезли в больницу промывать желудок, едва успев спасти.
Год спустя, когда он уже учился в младшей школе, мать столкнула его со второго этажа, и если бы не стремительная доставка в клинику, он наверняка остался бы калекой.
Подобных случаев было не счесть, он уже и не помнил всего.
Знал лишь одно: мать систематически истязала его едва ли не до смерти.
Особенно в дни его рождения — в такие моменты она всегда смотрела на него глазами заклятого врага, после чего начинался новый виток жестоких побоев, словно причиной всех её несчастий был исключительно он.
Пока в один прекрасный день он больше не смог этого вытерпеть.
Всеми правдами и неправдами он упрятал её в психиатрическую больницу.
Поступок вышел достаточно жестоким, ведь он забросил её в самую глушь, откуда невозможно вернуться...
И всё же ему было невыносимо больно, он отчаянно жаждал найти хоть какие-то доказательства материнской любви.
Поэтому каждый раз в день рождения он неизменно навещал её, заставляя праздновать вместе с ним.
Вот только сколько бы раз он ни приезжал, результат неизменно оставался прежним.
Мать по-прежнему не ставила его ни в грош, оставаясь безумной.
И каждый раз после окончания этого «праздника» Фу Цзинмо еще долго пребывал в глубокой депрессии.
Вдруг он почувствовал тепло на запястье.
Сун Цзюяо перехватила его руку и прижала его пальцы с резко очерченными суставами к торту: — Развязывай давай, я умираю с голоду! Жду не дождусь попробовать! Хе-хе!
Фу Цзинмо: — ?
— Ты его мне купила или себе?
Тон мужчины был размеренным, с примесью глухого раздражения.
Сун Цзюяо: — Конечно, тебе, но я ведь тоже могу отведать кусочек, верно?
Фу Цзинмо фыркнул.
Но всё же прижал торт к груди.
Медленно развязал бантик на коробке.
Перед глазами предстал четырехдюймовый клубничный торт со взбитыми сливками.
Сверху красовалось даже бумажное украшение в виде императорской короны.
Не говоря ни слова, Сун Цзюяо водрузила эту корону прямо на макушку Фу Цзинмо.
На фоне его резких, холодных и надменных черт лица эта корона выглядела комично, создавая забавный контраст.
Затем Сун Цзюяо воткнула в середину торта свечу и зажгла её зажигалкой.
Мерцающий свет свечи то вспыхивал, то затухал на лице Фу Цзинмо.
Его обычно пронзительный, острый взгляд в этот момент смягчился, став мягким и тягучим.
— Загадывай желание, мой обожаемый именинник.
Тихо произнесла Сун Цзюяо.
Фу Цзинмо: — ...
Его кадык дернулся, он опустил веки: — У меня нет никаких желаний.
По правде говоря, он действительно ни о чем не мечтал — с самого детства стоило ему чего-то пожелать, как это тут же оказывалось у его ног.
Сун Цзюяо широко распахнула влажные глаза и изумленно уставилась на Фу Цзинмо: — Как такое может быть?
Но подумав секунду...
В общем-то, верно, какие желания могут быть у такого богача, ведь всё, чего он хочет, дается ему без малейших усилий?
Просто слов нет, завидовать людям — только портить себе нервы!
Помолчав немного, Сун Цзюяо заявила: — Тогда я загадаю желание за тебя.
Фу Цзинмо: — ?
Сун Цзюяо сложила ладони лодочкой и, прямо и соблазнительно глядя на Фу Цзинмо, выпалила: — Желание первое: пусть Сун Цзюяо всегда будет рядом с ним.
— Желание второе: усердно зарабатывать деньги, чтобы содержать Сун Цзюяо!
— Желание третье: сделать так, чтобы Сун Цзюяо жила припеваючи!
Закончив свою речь с абсолютно невозмутимым видом, девушка перевела взгляд на Фу Цзинмо, а в её глазах, казалось, отражалось целое звездное небо: — Дуй на свечку!
Фу Цзинмо: — ...
Его буквально пробило на нервный смех.
— Это чей день рождения, мой или твой?
Сун Цзюяо: — Твой же!
Невинно хлопая ресницами, она ответила: — Раз ты сам не знаешь, чего пожелать, я загадала за тебя, и что с того?
Фу Цзинмо: — ...
— Разве от этих желаний в выигрыше осталась не ты? Как это можно назвать помощью мне.
Фу Цзинмо чувствовал себя несколько обескураженным, но в конце концов послушно задул свечку.
В следующую секунду он почувствовал на губах легкое тепло, а сообразив, в чем дело, понял, что Сун Цзюяо его поцеловала.
Глядя прямо на него, она произнесла: — Фу Цзинмо, с днем рождения.
— И отныне каждый год рядом с тобой буду я!
Кольцо
Фу Цзинмо скривил губы.
Он ни капли не верил, что кто-то способен остаться с ним навсегда.
Рано или поздно все уходят, так он думал.
Сун Цзюяо протянула Фу Цзинмо пластиковый ножик: — Режь торт, мой маленький именинник.
Фу Цзинмо поморщился, обращение показалось ему излишне панибратским.
Однако нож он всё же взял, разрезал лакомство, разложил куски по бумажным тарелкам и одну из них протянул Сун Цзюяо.
Кусок, доставшийся Сун Цзюяо, был внушительным, с горкой клубники сверху.
Девушка с жаром приняла тарелку и тут же зачерпнула десерт пластиковой ложечкой.
В тот момент, когда ложка коснулась её губ, на лице расцвела счастливая улыбка.
Сладости и вправду способны исцелять душу~
Фу Цзинмо опустил глаза. Глядя на сочетание клубники и сливок, он не испытывал ни малейшего аппетита.
Сун Цзюяо зачерпнула еще один кусочек и поднесла к губам Фу Цзинмо: — Попробуй?
Мужчина бросил на Сун Цзинмо косой взгляд.
Столкнувшись с её ожидающим выражением лица.
Поколебавшись пару секунд, Фу Цзинмо всё же приоткрыл рот и проглотил предложенное угощение.
http://bllate.org/book/21473/2197212
Готово:
