После того как они определились со своими отношениями, в их жизни, помимо некоторой близости, не произошло особо больших перемен.
Они уже несколько лет жили вместе, и теперь со стороны это выглядело как спокойная семейная жизнь поживших супругов, в которой поубавилось юношеского легкомыслия.
Чэн И тихонько выдохнул с облегчением: характер Ли Ляньхуы отлично сочетался с его собственным. Если бы ему довелось встретить Ли Сянъи в юношеские годы, у него, наверное, сейчас бы голова шла кругом.
В современном мире он тоже призывал Го-го следить за его сериалами, но редко делился темами, касающимися семьи и личной жизни. Главное, что они счастливы вдвоем, а излишнее внимание зевак им было ни к чему.
Обретя пару, Ли Ляньхуа был необыкновенно рад и считал, что визит к родителям уже можно планировать.
Прошло уже несколько лет с тех пор, как они покинули Гору Юньинь, и теперь, когда местонахождение Пути Десяти Тысяч Святых было установлено, они вдвоем поспешили туда.
Нужно было побыстрее схватить Шань Гудао и вернуться на Гору Юньинь — Ли Ляньхуа не терпелось открыто объясниться с учителем и его женой, да и в этот раз сменить обращение к старшим.
В туманном лунном свете две человеческие фигуры тихо проскользнули в штаб-квартиру Пути Десяти Тысяч Святых.
В отличие от укромного уголка, выбранного ими самими, внутри владений Пути Десяти Тысяч Святых было светло, как днем. Там то и дело сноновало множество людей, но стояла тишина.
— На вид у них все довольно организованно и дисциплинированно.
Чэн И тихонько прижался к уху Ли Ляньхуы и понизил голос: — В какую сторону нам?
Ли Ляньхуа чуть приподнял брови, повернулся и легонько чмокнул его в щеку: — Следуй за мной.
За последнее время Ли Ляньхуа немного потренировал Чэн И в искусстве легких шагов, и теперь тот поспевал за ним без всяких проблем.
Ци-ци еще сносно владел мечом, но вот ударить человека ему было трудновато, не говоря уже о всяких там кровопролитиях и убийствах. И Ли Ляньхуа тоже не хватало жестокости тренироваться с ним в полную силу, поэтому оставалось лишь делать упор на развитие легкости движений.
Раз не умеешь драться, так разве не можешь убежать?
Изначально Сяо Хуа хотел навестить их в одиночку, но Чэн И решил, что действовать им следует вдвоем, чтобы прикрывать друг друга.
Что, если Хуа-хуа слишком сильно возбудится при виде Шань Гудао? К тому же у последователей Наньиня приемы сменялись один за другим, и кто знает, кроме трех тайных искусств, не осталось ли у них чего еще.
Ли Ляньхуа, легкий как ласточка, бесшумно проскользнул сквозь ночную темноту в одном из направлений, а Чэн И, не отставая, следовал за ним на большой скорости.
Они добрались до просторного зала, украшенного весьма роскошно. Ли Ляньхуа остановился здесь и дальше не двинулся.
Чэн И сначала растерялся, но затем сообразил, что они наконец нашли то, что искали. Он поднял глаза на роскошный дворец перед собой, немного подумал и едва заметно кивнул.
И правда, судя по характеру Шань Гудао, вероятность обнаружить его в таком месте была крайне высока.
Чэн И вслед за Ли Ляньхуа взлетел на крышу большого зала, и Ли Ляньхуа, осторожно сдвинув черепицу, проделал вверху небольшое отверстие, позволяющее наблюдать за происходящим внутри.
В самом центре стояла закутанная в черный плащ загадочная фигура и предавалась гневу.
Внизу на коленях стоял человек: судя по внешности, это был тот самый лидер Пути Десяти Тысяч Святых, о котором они наводили справки ранее.
И вот теперь он стоял на коленях, выслушивая разнонос, так неужели человек в черном, возвышавшийся наверху, это...
Чэн И быстро повернул голову и посмотрел на Ли Ляньхуа: на лице того застыло сложное выражение, во взгляде, устремленном на человека в черном, смешались горечь, неверие, а в конце концов все это превратилось в ярость.
Он быстро протянул руку и накрыл сжатый в кулак кулак Ли Ляньхуы.
Ли Ляньхуа в ответ сжал его ладонь, но взгляд его не отрывался от человека в черном.
— Ищите столько времени и до сих пор не можете заполучить даже треножник Ломо — сборище никчемных отбросов! Если так пойдет и дальше, когда же великое дело будет завершено?
Шань Гудао выглядел крайне разъяренным, однако на лице Фэн Цина читалось глубочайшее почтение.
— Прошу вашего гнева, господин, вести уже есть. Только вот защитные механизмы Гробницы Пинь пока не удается взломать, пожалуй, придется заманить туда Ди Фэйшэна.
— Так придумайте способ! Раз уж мы смогли прикончить Ли Сянъи, неужели испугаемся какого-то раненого Ди Фэйшэна? Если в следующий раз не будет продвижения, можешь мне не показываться.
Фэн Цин почтительно поклонился до земли и пообещал Шань Гудао непременно заполучить треножник Ломо в самые кратчайшие сроки.
— А ту компанию цзянху, что связана с Деревней Шишоу, при случае прикончите, не выпускайте ни единого живого.
Ли Ляньхуа на крыше слушал это с тяжелым, давящим чувством в груди.
Хотя он уже давно знал, что Шань Гудао вовсе не такой, каким кажется на первый взгляд, смерть учителя была связана с ним, и он никоим образом не мог позволить тому и дальше безнаказанно скитаться на свободе.
И все же, слышать те же знакомые интонации, изрыгающие столь холодные и безжалостные слова, было по-прежнему невыносимо.
На мгновение участившееся дыхание выдало их присутствие, и человек внизу резко поднял голову, устремив взгляд на крышу: — Кто там?
Ли Ляньхуа с тяжелым сердцем пробил крышу насквозь и камнем рухнул прямо перед Шань Гудао. Глядя на это знакомое лицо, он не знал, что и сказать.
Воспоминания детских лет чередой проносились в его голове, глядя на озлобленное выражение лица Шань Гудао, он испытывал лишь одно — глубокое разочарование.
Это была его собственная ошибка: он питал надежды на человека, который убил даже собственного учителя.
Чэн И спрыгнул следом и приземлился рядом с Ли Ляньхуа.
Взгляд Шань Гудао, до этого прикованный к Ли Ляньхуе, показался ему смутно знакомым, но когда он перевел глаза на лицо Чэн И, то невольно рассмеялся.
— Давно не виделись, младший братец! Каково оно — испить яду Нефритового Чая?
Чэн И от такого вопроса растерялся и поневоле бросил взгляд на Ли Ляньхуа.
Он-то давно знал, что отношения между этими соучениками были шиты белыми нитками, но никак не ожидал, что их не узнают, даже когда они стоят нос к концу. И неужели та полумаска, что он носил, вообще не имела никакого толка?
Не мог же он, прикрывая половину лица, быть похожим на Ли Сянъи больше, чем сам Ли Ляньхуа?
Эмоции, которые Ли Ляньхуа изначально готовил в душе, были основательно растрачены этим представлением спутавших его людей. Слегка нахмурившись, он беспомощно произнес: — Действительно, прошло немало времени. Неужели тебе больше нечего сказать старому знакомому?
Шань Гудао, услышав знакомый голос, снова перевел взгляд на Ли Ляньхуа и внимательно всмотрелся в его знакомые черты лица.
— Ах, это же золотые иглы монаха Уляо. Похоже, братец, тебе повезло, только вот интересно, сколько у тебя осталось прежней силы?
Шань Гудао не собирался тратить слова на человека, которому суждено умереть, и, взмахнув рукой, яростно обрушил ладонь на Ли Ляньхуа.
Ли Ляньхуа шагнул прямо ему навстречу и столкнулся с ним ладонями. В отличие от последнего, стоявшего как вкопанный, Шань Гудао отбросило назад на несколько шагов.
Лицо же Ли Ляньхуы исказилось от боли: — Ты и впрямь забрал всю внутреннюю силу учителя!
— Перед своей кончиной тот старик передал мне все свое мастерство до последней крупицы! — на лице Шань Гудао играла торжествующая улыбка. — Стоило лишь сообщить ему, что ты заперт в Восточном море, как учитель сошел с ума от гнева и потерял способность даже залечивать раны!
Ярость Ли Ляньхуы достигла предела, ненависть в его глазах пылала живым пламенем.
Слушая победный смех, доносившийся до его ушей, он невольно уронил слезу. Тело пронзила волна бурлящей ци, и он не смог сдержать хлынувшую изо рта кровь.
Заметив, что Ли Ляньхуа потерял самообладание от гнева, Чэн И встревоженно шагнул вперед, намереваясь поддержать его, но Ли Ляньхуа остановил его взмахом руки.
Опустив ресницы, он глубоко вздохнул, а когда поднял голову вновь, его взгляд был абсолютно ясным.
Вот же мерзавец, предавшая учителя тварь!
Он непременно должен забрать его на Гору Юньинь.
Меч Вэньцзин, стоило ему узнать, что тот отлит из облачного железа, был запечатан Ли Ляньхуой у старой могилы учителя.
Он снял с пояса новое оружие — тупой меч, точную копию Шаоши. Влив в него внутреннюю силу, он в одно мгновение молнией бросился на Шань Гудао.
Движения были настолько стремительны, что противник даже не успел отреагировать. Еле-еле отразив пару ударов, Шань Гудао получил сквозной удар мечом в правую грудь.
Погибнуть не погибнет, но внутренние органы были повреждены настолько, что оправиться ему точно не удастся.
Звуки драки привлекли патрульных стражников, и те, заметив тяжело раненного Шань Гудао, тотчас завопили во всю глонь.
Ли Ляньхуа больше не медлил, подскочил и схватил Шань Гудао за ворот. Обменявшись взглядом с Чэн И, он легко оттолкнулся носками туфель от земли и взмыл ввысь, устремляясь вдаль.
Чэн И неотступно следовал за ним, а глядя на то, как летящий впереди человек тащит за собой этакую обузу и при этом не теряет в скорости, мысленно восхитился: и правда, не зря он носит звание лучшего в Поднебесной.
http://bllate.org/book/21483/2198522
Готово:
