Когда они сходили с поезда, Шу Юньжун нёс большой пакет с покупками и портфель, а Си Молинь, накинув на плечи ранец и опустив голову, неотступно следовала за ним по пятам. Они быстрым шагом выбрались из вокзала вместе с шумной, сплошной толпой. Изнуряющая жара к тому времени уже заметно спала; прямо на плитах привокзальной площади повсюду сидели и лежали люди, ожидающие поезда. Они кое-как подстелили куски плотного картона или циновки, свернувшись калачиком, а вещи сложили рядом, и оставалось только гадать, удастся ли им уснуть в таком шумном месте.
Поймав такси, водитель с искусным мастерством помчал их по огромному городу. Минуло бесчисленное множество улиц, и ночной пейзаж этого мегаполиса ничем не отличался от Чэнду: те же мириады сияющих неоновых огней да мрачные, непостижимые громады высоток, казавшиеся то близкими, то далёкими.
Спустя чуть больше двадцати минут машина остановилась у двухэтажного особняка посреди улицы Янпу в старом районе.
Пока Шу Юньжун расплачивался с таксистом, Си Молинь уже отворила дверцу и вышла. Её едва не укачало от стремительной езды водителя, а в горле и желудке стояло неприятное ощущение.
— Момо, мы дома!
Шу Юньжун подошёл к ней, в одной руке держа вещи, а другой мягко коснувшись её макушки. На его лице играла лёгкая улыбка. Подойдя к калитке во дворе, он постучал и окликнул:
— Юйфэнь, мы вернулись, открой дверь...
Си Молинь слегка подняла голову, оглядывая тесноватую улочку. Две уцелевшие уличные фонаря тускло мерцали сквозь грязь и ветхость, вокруг один за другим доносились собачьи лаи, изредка налетало дуновение прохладного ветерка. Это чужое до боли место делало её и без того остывшее, одинокое сердце ещё более пустынным и бескрайним.
За дверью послышались приближающиеся шаги, и две коричневые железные створки с наклеенными картинками духов-хранителей дверей отворились изнутри. На пороге стояла женщина в небесно-годубой ночной сорочке, с распущенными по плечам волосами и в шлёпанцах. На её лице сияла улыбка:
— Вернулись! А я уж думала, ещё пару дней прождёте.
Шу Юньжун обернулся и махнул рукой Си Молинь:
— Момо, иди сюда. Это тётя Юйфэнь, жена дяди Юньжуна.
— Здравствуйте, тётя!
Си Молинь больше не стала молчать: она склонила голову и тихонько, едва слышно поздоровалась. Дядя Юньжун говорил ей раньше, что та — учительница истории в старшей школе, человек очень интеллигентный и мягкий.
Глядя на застенчивую, робкую девочку и вспоминая через что той пришлось пройти, Ян Юйфэнь почувствовала, как её и без того податливое сердце сжалось от горечи. Она подошла к девочке, присела на корточки и, глядя на неё с нежностью и лаской в глазах, произнесла:
— Можно я тоже буду звать тебя Момо? Отныне это твой дом. С непривычки поначалу может быть немного трудно, но постепенно ты освоишься, и станет легче.
— Угу.
Си Молинь снова опустила голову, не смея на неё смотреть.
— Ладно, давай сначала заведём ребёнка в дом. Обо всем поговорим завтра, после целого дня в поезде все устали.
Шу Юньжун попросил жену первую отвести Момо в дом и передал ей вещи.
Когда они вошли, он наконец достал из кармана сигареты и зажигалку. Сделав несколько глубоких затяжек, он смог хоть немного унять тяжёлую, гнетущую тревогу на душе, но сорвавшийся с губ глубокий вздох лишь острее подчеркнул царившую вокруг тишину...
После землетрясения Си Молинь прожила в сиротском приюте больше года. Оказавшись вновь в месте, похожем на настоящий дом, она не могла не чувствовать одновременно и щемящую теплоту, и абсолютную чуждость — хотя этот дом во много раз превосходил её прежнее жильё!
Переобувшись у входа в домашние тапочки, она вошла в светлую комнату: нежно-голубые стены, бежевая плитка на полу, просторная гостиная с длинным коричневым кожаным диваном, у которого стоял журнальный столик. На стеклянном столике посередине красовалось изобилие фруктов и закусок, на стене напротив висел лучший по нынешним меркам жидкокристаллический телевизор, а под ним и в открытых шкафах по бокам громождались ряды книг. Всё вокруг дышало чистотой, порядком и домашним уютом.
— Сегодня ночью ты поспишь со старшей сестрой Сянъюй, а завтра после полудня я кое-что докуплю и обустрою для тебя отдельную комнатку, будешь жить в своей собственной. Пришла — значит, не стесняйся, теперь мы одна семья...
Ян Юйфэнь провела её через гостиную, за углом щелкнула выключателем и направилась наверх.
Лестница была отделана досками из орехового дерева, тёмно-жёлтые перила тоже были деревянными, на стене висели красивые картины маслом, а сверху горел аккуратный настенный светильник. Второй этаж также был полностью застелен деревянным паркетом.
Ян Юйфэнь провела Си Молинь наверх, и они остановились перед второй жемчужно-белой дверью по правую руку от лестницы.
— У нас в семье есть старшая сестра Сянъюй, она только что окончила третий класс старшей школы, и старший брат Сянцзюнь, он учится в первом классе старшей. Сестра Сянъюй в последнее время усердно занимается танцами в студии, а брат Сянцзюнь иногда задерживается на дополнительных занятиях...
Ян Юйфэнь приоткрыла прикрытую дверь и включила свет в спальне.
Перед глазами Си Молинь предстала комната в ультрасовременном стиле, какие обычно показывают по телевизору: большая деревянная кровать изголовьем к стене, на которой сидел пухлый плюшевый медведь, постельное бельё в серую клетку, на прикроватной тумбочке оранжевый ночник. У окна стоял письменный стол с компьютером, соседняя книжная полка ломилась от аккуратно расставленных книг, а шкафы были жемчужно-белыми. Обстановка выглядела одновременно нарядной и уютной, а на стене висели два пейзажа маслом.
Ей еще никогда не доводилось жить в такой комнате. До землетрясения они с родителями ютились на большой деревянной кровати под марлевым пологом, а после землетрясения она вместе со многими другими детьми попала в общую спальню детдома, где стояли двухъярусные железные кровати. Попав в столь чудесное место, она испытывала трепет и зависть, но отлично понимала: всё это ей вовсе не принадлежит.
Ян Юйфэнь достала из шкафа сложенную одежду — её купили заранее по росту девочки, и всё было предварительно постирано.
— Держи, оставь рюкзак здесь, а я пока отведу тебя умыться. В такой жаре после душа сразу станет приятно и прохладно.
В ванной комнате Ян Юйфэнь достала приготовленные для неё зубную щетку, стаканчик, полотенце для лица и банное полотенце, а также объяснила, как пользоваться вытяжкой, переключателем горячей и холодной воды на душевой панели, шампунем, гелем для душа и её личным куском мыла.
— Пижаму и штаны я оставила здесь. Когда закончишь мыться, постирай исподнее с мылом, верхнюю одежду и брюки брось в стиральную машину, а носки я приготовила новые. Как домоешься, выходи, я дам тебе фен.
Малышка, в этой главе еще кое-что есть, пожалуйста, нажмите на следующую страницу, чтобы читать дальше, там будет еще интереснее!
Си Молинь отупело кивнула, показывая, что всё поняла.
Когда Ян Юйфэнь закрыла за ней дверь, девочка замерла, в растерянности оглядывая незнакомую обстановку, и еще долго не решалась прийти в движение.
Всё вокруг казалось ей чуждым и непостижимым. Мыться и мыть голову она начала сама еще лет в шесть-семь, просто не привыкла к столь изощренным удобствам.
Через полчаса Си Молинь, облаченная в пижаму с коротким рукавом, с мокрыми волосами и прижимая к груди снятую одежду, наконец отворила дверь ванной. Несмотря на работающую вытяжку, от горячей воды внутри стоял такой духотища, что казалось, будто она сама сейчас сварится на пару.
Стоило ей выйти наружу и вдохнуть свежий воздух, как тело пронзило чувство полного комфорта и невыразимого расслабления.
— Ты та самая Момо!
Мелодичный, мягкий голос раздался у дверей комнаты всего в нескольких шагах от неё. Си Молинь вздрогнула и подняла взгляд. Сквозь влажные пряди, падавшие на глаза, она увидела девушку в белой рубашке и зауженных джинсах, с распущенными волнистыми волосами. На её лице играла улыбка, а кожа белела, словно снег.
Ей еще никогда в жизни не доводилось видеть столь красивого человека!
Сердце помимо воли забилось чаще. Ясные, выразительные глаза, точёный носик, округлое, но вовсе не полное лицо, улыбка в уголках рта, подобная весеннему ветру, изящная, соблазнительная шея и едва заметные ключицы, добавлявшие образу шарма.
— Иди сюда, я высушу тебе волосы.
Голос прозвучал снова, и потерявшая дар речи Си Молинь позволить увлечь себя в комнату.
Когда она уселась на краешек кровати, всё еще прижимая к груди одежду, сознание постепенно прояснилось.
В комнате работал кондиционер, и воздух уже заметно остыл.
Испытывая жалость к этой младшей девочке, только что переступившей порог их дома, Шу Сянъюй хотела лишь окружить её заботой, чтобы та поскорее привыкла к новой обстановке.
— Положи одежду рядом. Если вдруг станет слишком горячо или неприятно от фена, сразу скажи мне.
Си Молинь ничего не ответила, но послушно отложила вещи. Лишившись опоры в руках, она в растерянности принялась теребить пальцы, уставившись на стыки паркета, и молча ощущала, как пальцы сестры бережно и аккуратно перебирают её пряди. Это было не просто терпимо — напротив, необыкновенно приятно.
Высушив волосы на семь-восемь десятков процентов, Шу Сянъюй выключила фен и машинально взяла лежавшую рядом расчёску, чтобы распутать локоны.
— Тебя зовут Си Молинь?
— Угу.
— Какими иероглифами?
— Си... как председатель, Мо — как молчание, Линь — как лес, — проговорила она едва слышно.
Шу Сянъюй с нежностью прочесывала запутавшиеся волоски:
— Тебе тринадцать лет?
— Угу.
— Меня зовут Шу Сянъюй: «шу» — от уютный, «сян» — верить, «юй» — изящный и одухотворённый, как сама природа. Мне восемьнадцать, можешь звать меня просто сестрой или сестричкой Сяньюй.
— Угу.
— У тебя хорошие волосы, густые в меру. Если собрать их в хвост, будет очень красиво.
— Угу.
Заметив, что девочка по-прежнему прячет взгляд, а слов от неё не дождешься, Шу Сянъюй чуть склонила голову набок, разглядывая её порозовевшее лицо и чистые глаза, полные застенчивости. С улыбкой она спросила:
— Кроме «угу», у тебя найдутся другие слова?
Си Молинь подняла глаза и случайно встретилась с ней взглядом — в ту же секунду её сердце, казалось, пропустило удар. Почему в её глазах отражается целое звездное небо?!
— Что такое?
Шу Сянъюй заметила изумление в её взоре.
Си Молинь с волнением сглотнула слюну и тихо, сдержанно произнесла:
— Ваши... глаза...
— А что с моими глазами?
Та моргнула, с любопытством глядя на нее.
— Очень красивые...
Несмотря на внутреннюю панику, девочка ответила честно.
Шу Сянъюй удивилась, что столь робкая малышка способна вот так напрямую сказать подобное, и улыбнулась еще теплее:
— Правда? И насколько же они красивые?
Хотя они виделись впервые, она почему-то сразу прониклась симпатией к этой заторможенной девчушке и ей очень хотелось сблизиться с ней.
Насколько красивые?
Си Молинь не знала, как ответить на этот вопрос, и снова поспешно опустила голову, принявшись теребить пальцы.
Шу Сянъюй больше не стала её дразнить. Погладив девочку по макушке, она поднялась и направилась к шкафу переодеваться.
— Сходи вниз, перекуси чего-нибудь, мой брат, должно быть, тоже уже вернулся.
— А... ты? — неожиданно переспросила Си Молинь.
Шу Сянъюй обернулась и всё так же мягко улыбнулась:
— Я по вечерам обычно не ем, иди.
Си Молинь встала, запихнула одежду в рюкзак, поставила его у ножки кровати, после чего тихонько доплелась до двери и, пробормотав слова благодарности, аккуратно прикрыла её за собой.
В комнате Шу Сянъюй сняла рубашку, бережно уложила рюкзак девочки в шкаф, вытащила собственную домашнюю одежду и, вспоминая застенчивый вид ребёнка, невольно улыбнулась краешками губ, тихонько пробормотав:
— Ну просто маленькая тупица...
Ян Юйфэнь хлопотала на кухне, варя лапшу. В этот момент вернулся Шу Сянцзюнь в сине-белой школьной форме. Переобувшись, он беспечно швырнул рюкзак на диван и прошел в столовую, где Шу Юньжун закусывал арахисом и вареными бобами под крепкую рисовую водку.
— Пап, а где тот ребёнок? — с неподдельным любопытством и воодушевлением спросил Шу Сянцзюнь.
Шу Юньжун пригубил водку — та обожгла горло обжигающей остротой, оставляя легкое сладковатое послевкусие.
— Не обзывай ребенка как попало, это неуважение. Можешь звать её Молин, или Момо, или просто сестренкой... Она еще наверху, умывается.
Лекгок на помине: не успели они договорить, как Си Молинь как раз спустилась вниз.
Шу Сянъзюнь скользнул по ней взглядом, его улыбка стала еще шире, и он поспешно шагнул навстречу:
— Ты та самая Момо! Я Шу Сянцзюнь, с этих пор я твой старший брат.
Си Молинь растерянно посмотрела на него — худоватого паренька с аккуратной короткой стрижкой и едва заметными ямочками на щеках, когда он улыбался. Он выглядел очень обаятельно и стильно, чем-то напоминая старшую сестру.
Шу Юньжун поманил её рукой:
— Момо, садись сюда.
Си Молинь кивком поприветствовала стоявшего перед ней Шу Сянцзюня и подошла к обеденному столу.
Шу Сянцзюнь потрепал себя по затылку и глуповато улыбнулся.
Тут из кухни донесся голос хлопотавшей Ян Юйфэнь:
— Лапша готова, идите забирайте!
Шу Сянцзюнь тут же побежал туда — он уже проголодался до чертиков. Си Молинь тоже поднялась, следуя за ним.
Глядя на эту сцену, Шу Юньжун почувствовал, как тяжесть на сердце наконец отпускает. Он верил, что вскоре Момо сможет без труда влиться в их семью.
Наевшись досыта ароматной лапши с яйцом и томатами, Шу Сянцзюнь отложил палочки и сразу вышел из-за стола. Шу Юньжун велел Момо тоже идти наверх отдыхать, так как ранним утром ему нужно было кое-куда её отвезти.
Си Молинь хотела помочь убрать со стола и вымыть посуду, но Ян Юйфэнь тут же вытолкала её из кухни:
— Ты пришла в наш дом дочерью, а не на тяжелую работу. Беги наверх, хорошенько выспись, умница...
Шу Юньжун тоже добавил:
— Твоя главная забота теперь — учеба, ну а домашними делами иногда тоже можно помочь. Мы выступаем за трудолюбие, но только при условии, что сперва сделаны главные дела. Иди.
Си Молинь робко кивнула и неторопливо поплелась на второй этаж.
http://bllate.org/book/21505/2204366
Готово: