Покончив со всеми разбирательствами в полиции, стражи порядка немедленно отправились в деревню арестовывать Чжуан Вэйго.
Чэнь Минчуань и Чжуан Цзэ сели в полицейскую машину вместе с ними.
В салоне Чжуан Цзэ сидел, опустив голову. Чэнь Минчуань произнес:
— Не грусти, Чжуан Вэйго поступил с тобой подло первым.
Чжуан Цзэ вовсе не чувствовал грусти — он лишь обдумывал, как жить дальше после ареста Чжуан Вэйго.
Учиться ему было нужно непременно, а поскольку он сирота, все школьные сборы и взносы отменялись полностью.
Единственное, о чем стоило подумать, — это карманные расходы и покупка дополнительных учебных материалов.
У него были отличные оценки, так что он мог подрабатывать репетитором, и решить вопрос с деньгами на жизнь не должно составить труда.
Услышав слова Чэнь Минчуаня, Чжуан Цзэ поднял голову:
— Я не грущу.
Сидевший впереди полицейский обернулся:
— Малыш, я слышал о тебе, моя жена работает учительницей в вашей школе. Раньше, когда мы узнали о твоей истории, все так сочувствовали, хорошо, что теперь ты поправился.
Чэнь Минчуань спросил:
— А он сможет вернуться в школу на занятия?
— Обязательно, — ответил полицейский. — Позже мы найдем людей, которые помогут восстановить его школьный статус, да и государство выплачивает пособия, так что не переживай.
В поселковой полиции служило всего несколько человек, и они были в курсе истории Чэнь Минчуаня.
Он добавил:
— Я и не думал, что, разобравшись в недоразумении со Сяо Чжуаном, ты станешь относиться к нему так хорошо. Родной брат вряд ли стал бы заботиться о нем лучше.
Кстати, скоро состоится суд над убийцей твоей сестры, тогда сможешь пойти и посмотреть.
Чэнь Минчуань кивнул:
— Спасибо за ваш труд.
Полицейская машина подъехала к дому Чжуанов. Услышав вой сирены, сидевший в гостиной Чжуан Вэйго замер, и самокрутка выпала у него из рук на землю.
Лю Цзиньфэн испуганно спросила:
— Почему у тебя так трясутся руки? И что это за сирены снаружи?
Чжуан Вэйго с каменным лицом ничего не ответил.
Ворота во двор были распахнуты настежь. Вошли полицейские, и один из них спросил:
— Здесь живет Чжуан Вэйго?
Чжуан Вэйго кивнул:
— Здесь.
Лю Цзиньфэн ничего не понимала:
— Товарищи полицейские, зачем вы пожаловали?
Заметив стоявших за спинами полицейских Чэнь Минчуаня и Чжуан Цзэ, она взвизгнула:
— Это вы привели полицию? Ах ты, Чэнь Минчуань, чтоб тебя громом поразило, ты и вправду пошел заявлять, будто я измывалась над Чжуан Цзэ?
Полицейский нахмурился:
— Ты издевалась над Чжуан Цзэ?
Лю Цзиньфэн тут же затараторила:
— Нет-нет, они меня оговорили!
Полицейский произнес:
— Сегодня мы пришли, чтобы забрать Чжуан Вэйго на допрос, он подозревается в умышленном убийстве.
Лю Цзиньфэн вытаращила глаза:
— Убийстве? Да кого он мог убить в его-то годы?
— Два года назад Чжуан Вэйго столкнул Чжуан Цзэ со скалы, — ответил полицейский.
Лю Цзиньфэн окаменела. Повернувшись к мужу, она выдохнула:
— Старый Чжуан, это бред, они же клевещут на тебя, правда?
Чжуан Вэйго опустил голову, поднял с пола упавшую сигарету и затянулся:
— Это сделал я. Забирайте меня.
С тех пор как до него дошли вести о том, что Чэнь Минчуань отвел Чжуан Цзэ на операцию, он знал, что этот день настанет.
Чжуан Вэйго уже много лет не спал спокойно. Выдохнув облачко дыма, он подумал, что теперь-то, пожалуй, сможет засыпать без тревог.
Лю Цзиньфэн залилась слезами. Бросившись на мужа, она принялась колотить его кулаками:
— Старый дурень! Зачем ты это сделал, с ума сошел — людей убивать?
Если тебя заберут, семья рухнет! Что мне теперь делать? Что будет с сыном?
Чжуан Вэйго не уворачивался. Оттолкнув Лю Цзиньфэн, он молча направился к выходу.
Проходя мимо Чжуан Цзэ, он шевельнул губами и бросил:
— Второй дядя перед тобой виноват.
Чжуан Цзэ смотрел на него безмолвно.
Лю Цзиньфэн схватила Чжуан Цзэ за руку:
— Сяо Цзэ, скажи полиции, что это не твой второй дядя! Ты же вон как здоров стоишь перед ними!
Твой дядя наверняка не со зла! Поговори с полицией, умоляю тебя, вторая тетушка просит!
Пусть твой дядя в чем-то неправ, но он же твой родной дядя! Разве твое сердце стерпит, чтобы он в старости отправился за решетку?
Полицейский не выдержал и вмешался:
— Гражданка, Чжуан Вэйго столкнул Чжуан Цзэ потому, что тот узнал о его измене! Как у вас хватает совести давить на него семейными узами?
Он и так настрадался. Парень должен был стать лучшим учеником и поступить в престижнейший университет, а вы впустую загубили ему два года.
Сможете ли вы вернуть ему эти два лучших года жизни?
Пальцы Лю Цзиньфэн, сжимавшие руку Чжуан Цзэ, разжались. Она больше не могла издавать ни звука, ее губы непрерывно дрожали.
Опомнившись через мгновение, Лю Цзиньфэн вылетела со двора, но полицейская машина уже скрылась вдалеке, поднимая клубы пыли.
Бежав следом, Лю Цзиньфэн кричала на ходу:
— Старый хрыч, проваливай, чтоб духу твоего не было!
Ради Чжуан Вэйго и ради этого очага она надрывалась всю жизнь.
Чужие люди вечно упрекали ее в мелочности и склочности, но каждую кроху, что она экономила кровью и потом, она тратила на Чжуан Вэйго и Чжуан Кая.
Сама же она донашивала ватник в цветочек, который носила уже десять лет — еще тогда, когда его подарила ей старшая сестра.
И несмотря на все это, Чжуан Вэйго изменил ей. Этого она понять не могла.Чэнь Минчуань привёз Чжуан Цзэ домой и сказал ему: Ты определённо больше не можешь оставаться в доме Лю Цзиньфэн, пока поживи у меня.
Вернувшись, Чэнь Минчуань толкнул дверь, и Чжуан Цзэ окинул комнату взглядом. Внутри было очень чисто, и хотя мебели оказалось немного, всё стояло на своих местах.
Дахуан радостно прибежал из двора тетушки Чжан и принялся кружить вокруг Чжуан Цзэ и Чэнь Минчуаня. Чжуан Цзэ опустил голову и погладил пса. Дахуан жил в семье Чжуан восемь лет, и до того, как Чжуан Цзэ стал «глупым», именно этот пёс всегда был рядом с ним.
Когда я возил тебя на лечение, то оставлял Дахуана на попечение Дуань Цзиньгуй, — проговорил Чэнь Минчуань.
Услышав его голос, Дахуан подбежал к мужчине, потёрся о его ногу и высунул язык. Чжуан Цзэ с удивлением заметил в собачьих глазах нечто похожее на подобострастие. Раньше Дахуан был привязан только к нему, и Чжуан Цзэ никак не ожидал, что однажды увидит, как пёс проявляет столько нежности к кому-то другому.
Чэнь Минчуань похлопал Дахуана по голове: Завтра схожу на рыбалку, принесу тебе рыбы.
Чжуан Цзэ наблюдал за этой сценой, а затем, повернувшись к кровати, спросил: Мы будем спать на одной кровати?
Да, кровать всего одна. Если тебя это смущает, можешь подождать немного: я найду людей, которые сколотят вторую. Комната большая, места хватит.
Я поживу здесь несколько дней, а потом отправлюсь в уезд, — ответил Чжуан Цзэ. — Как только оформлю документы на зачисление, буду жить в общежитии, так что беспокоиться не стоит.
Чэнь Минчуань промолчал. Нынешний Чжуан Цзэ уже не был тем прежним, у него был твёрдый характер. Мужчина понимал, что даже если он предложит снять жильё, чтобы присматривать за ним, Чжуан Цзэ всё равно откажется.
К тому времени, как они добрались до деревни, было уже около шести-семи часов вечера, и на улице окончательно стемнело. Чэнь Минчуань отправился на кухню готовить ужин, Чжуан Цзэ помогал ему. Когда тот принялся резать перец, Чэнь Минчуань на мгновение замер. Эта картина заставила его почувствовать, будто он вернулся в прошлое.
Чжуан Цзэ положил нарезанный перец в тарелку и протянул её Чэнь Минчуаню, который стоял у плиты, заметив его оцепенение. В глазах мужчины он успел уловить нотку светлой грусти. Сердце Чжуан Цзэ внезапно опустилось — он прекрасно понимал, по чему именно тоскует Чэнь Минчуань. И именно это знание вызывало у него раздражение: что было такого ценного в его «глупом» состоянии, чтобы по нему ностальгировать?
Отдав перец, Чжуан Цзэ вышел из кухни. Вернувшись в комнату, он открыл свою сумку с одеждой и мелочами. Внутри лежал блокнот. Чэнь Минчуань рассказал, что Чжуан Цзэ попросил купить его перед самой операцией. Сам Чэнь Минчуань содержимое не читал, так как Чжуан Цзэ оберегал блокнот, заявляя, что тому нельзя его смотреть — это только для него самого в будущем. После операции Чжуан Цзэ тоже ни разу его не открывал.
Сейчас же он раскрыл тетрадь. На форзаце было написано его имя, и почерк был действительно его. Чжуан Цзэ перелистнул на первую страницу и сразу увидел крупную надпись: Не забудь Чэнь Минчуаня.
Зрачки Чжуан Цзэ слегка дрогнули. Если бы он не был так хорошо знаком со своим почерком, то ни за что не поверил бы, что это написал он сам. Неужели прежний он так сильно любил Чэнь Минчуаня? Будучи «глупым», перед операцией он боялся не боли и не провала хирургического вмешательства, а именно того, что забудет Чэнь Минчуаня.
Странное чувство заполнило его душу. Чжуан Цзэ продолжил листать тетрадь и обнаружил, что на каждой странице было написано одно и то же: Не забудь Чэнь Минчуаня.
Уголки губ Чжуан Цзэ дрогнули в насмешливой улыбке. Глупца и правда легко обмануть: Чэнь Минчуань поухаживал за ним пару дней, и тот уже считал его самым важным человеком в жизни.
Отложив блокнот на тумбочку, Чжуан Цзэ увидел там же игрушечного щенка. Посмотрев на него несколько секунд, он отвернулся.
Ночью Чэнь Минчуань и Чжуан Цзэ легли в кровать. Чжуан Цзэ отодвинулся как можно дальше. Чэнь Минчуань знал, что тот испытывает неловкость, поэтому тоже не приближался — расстояние между ними было шириной с Млечный путь. Вскоре Чэнь Минчуань заснул, а Чжуан Цзэ долго ворочался. Он вырос и никогда ни с кем не делил постель — «глупый» период не в счёт, да и воспоминаний о нём не осталось. Но постепенно и его сморил сон.
Чэнь Минчуань спал беспокойно. Раньше Чжуан Цзэ всегда обнимал его, ограничивая движения, но теперь, без этих рамок, мужчина вернулся к своей привычке спать в позе альпиниста. Почувствовав тяжесть на своём поясе, Чжуан Цзэ тут же открыл глаза. Он сбросил ногу Чэнь Минчуаня, но не прошло и минуты, как она снова оказалась на нём.
Чжуан Цзэ глубоко вздохнул и толкнул Чэнь Минчуаня. Тот сонно разлепил глаза: Что случилось?
Нога.
Чэнь Минчуань сообразил, в чём дело, тут же убрал ногу и откатился в самый край кровати.
Всё, спи.Не прошло и десяти минут после того, как Чжуан Цзэ закрыл глаза, как он почувствовал, что рука Чэнь Минчуаня снова тяжёло и размашисто шлёпнулась ему на спину.
Похоже, заснув, Чэнь Минчуань совершенно себя не контролировал. Чжуан Цзэ глубоко вздохнул и убрал его руку.
После нескольких подобных повторений Чжуан Цзэ сдался.
Когда на рассвете небо только начало сереть, Чжуан Цзэ проснулся. Опустив голову, он обнаружил у себя на груди пушистую макушку.
Волосы у Чэнь Минчуаня были очень мягкими, и когда они щекотали его подбородок, он почти ничего не чувствовал.
Тёплое, ровное дыхание касалось ключицы Чжуан Цзэ, отчего его сердце защемило, словно его поскрёб кот.
Чэнь Минчуань наверняка сам скатился к нему в объятия, — с уверенностью подумал Чжуан Цзэ.
Но в памяти смутно всплывало другое: прошлой ночью, кажется, это он сам, находясь в полудрёме, заключил Чэнь Минчуаня в объятия.
Тогда его движения были донельзя естественными, словно он проделывал это бесчисленное количество раз.
Жест, которым он обнял Чэнь Минчуаня, казалось, был заложен у него в ДНК. Чжуан Цзэ не посчитал это неправильным или неприятным, а потому спокойно заснул вновь.
При этой мысли выражение лица Чжуан Цзэ стало несколько кислым, и даже тело словно предало его.
Чэнь Минчуань открыл глаза, и Чжуан Цзэ тут же оттолкнул его. Чэнь Минчуань ещё не успел сообразить, в чём дело, как его оттолкнули.
Он потёр глаза и спросил: — Что на завтрак?
Лицо Чжуан Цзэ выглядело неестественно, но Чэнь Минчуань не стал расспрашивать, почему тот обнимал его, отчего Чжуан Цзэ снова с облегчением выдохнул.
— Лапша, пойду сварю.
Чжуан Цзэ откинул одеяло и, словно спасаясь бегством, покинул комнату.
В полдень Чэнь Минчуань спал, а Чжуан Цзэ разбирал свои старые книги.
После того как Чжуан Цзэ отупел, он забросил учебу, а все его прежние книги хранились в старом доме.
Старый дом принадлежал дедушке Чжуан Цзэ, и из-за отсутствия ремонта большая его часть уже давно развалилась. Пообедав, Чжуан Цзэ сходил туда и забрал книги.
Чжуан Цзэ собирался сразу пойти в выпускной класс старшей школы. На первом курсе он уже частично самостоятельно освоил программу второго и третьего курсов, так что перейти сразу в выпускной класс не составило бы особого труда.
Вспоминая школьные годы, Чжуан Цзэ понял, что почти целиком отдавал себя учёбе: из двадцати четырёх часов в сутки восемнадцать он тратил на занятия.
Поэтому Чжуан Цзэ был уверен, что при должном усердии сможет поступить в университет.
Переведя взгляд на спящего Чэнь Минчуаня, Чжуан Цзэ подумал, что, заработав денег, он вернёт ему плату за операцию.
В дальнейшем у него, Чэнь Минчуаня, семьи Чжуан и этой деревни не останется ничего общего.
— Бах-бах-бах! —
Раздался яростный стук в дверь. Чжуан Цзэ нахмурился, встал и открыл дверь.
На пороге стояла Дуань Цзиньгуй, её лицо было залито слезами.
— Где братец Минчуань?
— Он спит, — ответил Чжуан Цзэ.
Дуань Цзиньгуй вдруг заметила неладное: взгляд и тон Чжуан Цзэ совершенно изменились.
Она спросила: — Тебе лучше? Значит, то, о чём говорят — правда, и твой второй дядя столкнул тебя со скалы, а вчера его забрала полиция?
Чжуан Цзэ холодно кивнул: — Зачем ты пришла?
Голос Дуань Цзиньгуй звучал беспомощно и тревожно: — Когда мы с мамой работали в поле, мою маму забрали. Полиция говорит, что она замешана в заговоре с дядей Чжуаном с целью убийства тебя и Чэнь Минчуаня, и что она подсыпала яд в вашу еду.
Чжуан Цзэ подумал, что это, должно быть, произошло в тот период, когда он был не в своем уме, а Чэнь Минчуань ему об этом не рассказывал.
Чэнь Минчуань уже давно проснулся. Услышав слова Дуань Цзиньгуй, он обулся и вышел к ним.
Дуань Цзиньгуй схватила Чэнь Минчуаня за руку: — Братец Минчуань, скажи, что это неправда, да? Как моя мама могла совершить такое?
Хотя правда была жестокой, Чэнь Минчуань не стал скрывать её от Дуань Цзиньгуй — сейчас у него уже не было причин что-либо утаивать.
— Это правда.
Дуань Цзиньгуй выглядела так, будто её поразила молния. У неё с детства не было отца, и мама вырастила её в одиночку, преодолевая неимоверные трудности.
Сама она не отличалась умом и вечно плелась в хвосте успеваемости, но мать никогда её не упрекала и, затянув пояса, во что бы то ни стало заставляла Дуань Цзиньгуй ходить в школу.
— Тетушка Чжан — соучастница, вряд ли ей дадут большой срок, — произнёс Чэнь Минчуань.
Дуань Цзиньгуй опустилась на колени: — Братец Минчуань, Чжуан Цзэ, я умоляю вас, напишите заявление о прощении для моей мамы, хорошо?
Она слышала от односельчан, что с письмом о прощении от потерпевших её маме скостят несколько лет тюрьмы.
Чжуан Цзэ отказался: — Я ничего писать не буду.
У него не было причин проявлять мягкосердечие к тем, кто пытался его убить.
Чжуан Цзэ думал, что Чэнь Минчуань согласится написать бумагу о прощении, но тот ответил: — С того самого момента, как тетушка Чжан решила убить Чжуан Цзэ, она перестала заслуживать прощения.
Она твоя родственница, поэтому ты заступаешься за неё, но если бы пострадавший Чжуан Цзэ был твоим близким, ты бы поступил так же?
Сливая слёзы, Дуань Цзиньгуй произнесла: — Это моя мама поступила неправильно, я прошу у вас прощения за неё.
Поставив себя на их место, Дуань Цзиньгуй подумала, что узнай она о человеке, желающем убить её мать, она бы тоже ни за что не простила.
Она хотела сказать что-то ещё, но, взглянув на Чжуан Цзэ, внезапно умолкла.
Раньше ей доводилось видеть, как односельчане издевались над Чжуан Цзэ, но тогда она предпочла не вмешиваться.
Из-за какой-то интрижки на стороне юноша, бывший когда-то всеобщим любимцем и гордостью, превратился в дурачка, которого мог обидеть каждый.
И какое она имела право просить Чжуан Цзэ простить её мать?
Утерев слёзы, Дуань Цзиньгуй ушла.
Ей нужно было взять себя в руки: когда Чжан Мэй выйдет из тюрьмы, ей по-прежнему будет нужна её поддержка.
Вскоре после ухода Дуань Цзиньгуй появились Лю Цзиньфэн и Чжуан Кай. Цель их визита была примерно такой же.
Когда Чжуан Вэйго арестовали, Чжуан Кай ещё учился в школе. Узнав, что отца забрала полиция, он в панике отпросился с занятий и вернулся домой.
Чжуан Кай сказал Чжуан Цзэ: — Я знаю, что мой отец был неправ, но как ни крути, он твой второй дядя. Неужели ты не можешь простить его хоть раз?
— Я уже простил его однажды, — ответил Чжуан Цзэ, — но он столкнул меня со скалы.
Глядя на пришедшего в норму Чжуан Цзэ, Чжуан Кай почувствовал, как в его сердце разгорается тайный огонёк зависти.
С самого детства Чжуан Цзэ превосходил его во всём.
Все в деревне говорили, что Чжуан Цзэ — это золотой феникс, родившийся в глухой горной ложщине, и что в будущем он обязательно уедет в большой город.
Узнав, что Чжуан Цзэ упал и превратился в дурака, Чжуан Кай даже обрадовался.
Но он никак не ожидал, что человеком, покалечившим Чжуан Цзэ, окажется его собственный отец.
Лю Цзиньфэн заговорила: — Как бы он ни был неправ, я умоляю тебя простить его. Если он сядет в тюрьму, на меня с твоим младшим братом не останется никакой надежды. Раньше тетушка плохо к тебе относилась, но сейчас она извиняется перед тобой.
В этот момент сердце Лю Цзиньфэн разрывалось от ненависти к Чжуан Вэйго: мало того, что тот за её спиной завёл другую женщину, так ей ещё приходилось унижаться и вымаливать для него прощение.
Чэнь Минчуань произнёс: — Дело здесь вовсе не в извинениях. Даже с письмом о прощении преступление Чжуан Вэйго слишком тяжкое, смягчить ему наказание не удастся. Мы с Чжуан Цзэ будем отдыхать, вы можете идти.
Услышав это, Лю Цзиньфэн разразилась бранью: — Если бы не ты, нашего старика Чжуана не арестовали бы! Да чем вообще наша семья перед тобой задолжала!
Чэнь Минчуань сохранял бесстрастный вид: — Не передо мной. Он задолжал Чжуан Цзэ.
Выставив мать с сыном за дверь, Чэнь Минчуань запер её на замок.
Лю Цзиньфэн принялась яростно колотить в дверь, а не дождавшись ответа, снова принялась сквернословить и осыпать их проклятиями.
Чэнь Минчуань и Чжуан Цзэ сделали вид, будто ничего не слышат.
Немного погодя, видимо, устав ругаться, Лю Цзиньфэн ушла.
Вечером Чэнь Минчуань сказал Чжуан Цзэ: — Завтра давай отправится в уездный центр, как тебе? Иначе они так и будут постоянно заявляться сюда, только лишние хлопоты.
Чжуан Цзэ спросил: — А ты зачем поедешь?
— Я буду заботиться о тебе. Хоть ты уже и совершеннолетний, но умом всё ещё подросток шестнадцати лет. Как ты сможешь жить в уезде один, без взрослых?
Чжуан Цзэ ответил: — По-моему, я выразился предельно ясно: как только я поправлюсь, каждый пойдет своей дорогой.
Завтра я отправлюсь в уезд, но не с тобой, а один.
Чжуан Цзэ пристально посмотрел на него и спросил: — Ты действительно ничего не вспомнил из того, что было раньше?
— Ничего.
Чэнь Минчуань твёрдо произнёс: — Как бы то ни было, я поеду с тобой в уезд. На худший случай сниму жильё неподалёку от твоей школы, а когда к тебе вернется память, придёшь и разыщёшь меня.
В глазах Чжуан Цзэ промелькнула насмешка: — С чего это ты так уверен, что, вернув память, я стану тебя искать?
— Я верю тебе, — глядя на него, ответил Чэнь Минчуань.
В красивых персиковых глазах юноши светилась чистая, лишённая фальши искренность.
Чжуан Цзэ почувствовал себя так, будто его обожгло этим взглядом, и с почти жалкой покорностью опустил ресницы.
Вспомнив исписанный блокнот с призывом не забывать Чэнь Минчуань, Чжуан Цзэ почувствовал, что его сердце забилось ещё быстрее.
Словно пытаясь скрыть смущение, он поднялся на ноги: — Я не могу помешать твоим поступкам, но больше принимать твою помощь я не стану.
Ранним утром следующего дня Чэнь Минчуань встал, чтобы собрать вещи. На самом деле их было немного: он взял лишь пару сменных костюмов да посмертный портрет младшей сестры оригинала.
Что же до вещей Чжуан Цзэ, то и говорить было нечего — их набралось ещё меньше, чем у Чэнь Минчуаня.
Перед самым уходом Чэнь Минчуань вдруг вспомнил, что забыл цветочный венок, который Чжуан Цзэ сплёл для него и оставил на прикроватной тумбочке. Он вернулся в комнату и захватил его с собой.
Чжуан Цзэ бросил на венок косой взгляд и спросил: — Это что ещё такое?
— Подарок от тебя. — Чэнь Минчуань протянул венок Чжуан Цзэ.
Тот взял его в руки и оглядел: и впрямь его работа, только цветы уже превратились в сухоцветы.
http://bllate.org/book/21530/2211282
Готово:
