— Цинцин... Цинцин? — юноша затуманенным взором обвел комнату, еще не до конца придя в себя. Он без умолку бормотал имя возлюбленной и, пытаясь встать с кровати, направился было к ванной, но ноги подвели, и он рухнул на пол.
В этот момент Линь Мосюань окончательно проснулся. Его лицо мгновенно залила густая краска. Он вспомнил безумие минувшей ночи, то, как умолял Цинцин, как безвольно лежал под ней... Даже сейчас, вспоминая свои стоны, он чувствовал, что они были слишком сладкими и приторными. Как же стыдно!
Тело обмякло, сил не осталось вовсе. Он долго лежал на полу, не решаясь позвать Цинцин. Самолюбие не позволяло — перед любимым человеком ему хотелось хоть немного сохранить лицо.
Постепенно к нему начала возвращаться сила. Опершись на руки, он наконец смог подняться.
Шаг за шагом, со скоростью черепахи, он пробирался к ванной комнате. В своей наивности он всё еще верил, что Цинцин там. Но время шло, стук в дверь становился всё настойчивее, а изнутри не доносилось ни звука. Сердце Линь Мосюаня рухнуло в бездну.
Его длинная, с четко очерченными суставами ладонь легла на дверную ручку. Дрожащими пальцами он приоткрыл дверь — внутри было пусто. Надежда окончательно разбилась. Он никак не ожидал, что Цинцин окажется настолько жестокосердной и просто бросит его. Так кто же он для нее в таком случае?
Он ведь говорил себе: то, что достается слишком легко, она не будет ценить. Знал бы заранее — держался бы скромнее, не отдал бы ей свое тело. Она ведь просто соблазнилась его внешностью, и теперь единственное, на чем держалась его уверенность, испарилось.
Его и без того бледное лицо стало мертвенно-белым, как у призрака. На лбу выступили крупные капли холодного пота — вид у него был болезненный и жалкий. Он злился на себя: следовало бы больше никогда не иметь с ней дела, сохранить хоть каплю собственного достоинства, но... стоило лишь подумать о ней, как сердце переставало слушаться.
Он любил ее слишком сильно. Стоило вспомнить о ней, как в груди начинала пульсировать боль. Стоило потерять ее из виду, как эта боль разрасталась, словно пускала корни, и лишь при встрече с ней стихала на короткий миг.
Но она не исчезала. Стоило ему отдалиться, перестать видеть ее, как боль возвращалась с удвоенной силой, грозя утянуть его в бездонную пучину.
Он презирал себя за слабость: даже доведенный до такого состояния, он всё равно хотел найти ее, умолять позволить остаться рядом.
Вернувшись к ней, он обязательно извлечет урок. Он не позволит ей так легко снова завладеть своим телом. Будет дразнить ее, время от времени позволяя лишь коснуться себя, чтобы она наконец осознала, насколько он важен. Хм!
О грандиозных планах Линь Мосюаня Цинцин не знала. В этот момент она уже подъезжала на машине к элитному жилому комплексу.
Ей здесь нравилось всё: расположение, охрана, удобство выезда. Место, выбранное после тщательных проверок 001, действительно оказалось отличным.
— Цинцин, как тебе? Если не нравится, я могу продолжить поиски.
001 всегда был нежен с Цинцин. Это была его госпожа, самая любимая госпожа, и никто в мире не смог бы разлучить их.
— Пойдет.
Еще по пути 001 показал ей планировку и обстановку квартиры, которую собирались снять, поэтому сейчас она приехала лишь для того, чтобы оценить район в целом.
— Тогда я пойду заключать договор с арендодателем. Цинцин пойдет со мной или хочешь еще немного прогуляться здесь?Цинцин подняла взгляд, оглядываясь по сторонам. Она не собиралась никуда ходить — беглого осмотра жилого комплекса было достаточно: озеленение неплохое, и на этом пока хватит. Впереди у неё немало времени, чтобы изучить всё до мельчайших деталей, ведь жить здесь придётся долго.
— Я возвращаюсь в университет. Подпишешь договор — добирайся обратно сам.
— Хорошо. Тогда я пойду оформлять документы, а ты, Цинцин, поскорее возвращайся на учёбу. Вещами займусь я, когда приеду к тебе позже. Только, прошу, сама ничего не трогай.
В глазах 001 Цинцин была существом, созданным для того, чтобы все вокруг ей прислуживали; ей не подобало заниматься никакой грязной работой. 001 перевел взгляд на руки девушки — изящные, нежные, с кожей, подобной топленому маслу. У кого поднимется рука заставить такую красоту трудиться?
— М-м, я поняла.
Бросив это на ходу, Цинцин развернулась и ушла. 001 завороженно смотрел ей вслед, долго не в силах сдвинуться с места. Её темные волосы, развевающиеся на ветру, казалось, навсегда отпечатались в его сердце. Он только расстался с ней, но уже начал тосковать — ему не хотелось терять Цинцин из виду ни на секунду.
Это было подобно рыбе, которая не может жить без воды. К счастью, он был её системой и мог сопровождать Цинцин вечно. Впереди у них целая бесконечность.
— Цинцин!
Услышав оклик, Цинцин даже не замедлила шаг. Она продолжала идти до тех пор, пока преградивший ей путь человек не вынудил остановиться. В её чистых, ясных глазах на мгновение промелькнуло раздражение. Хотя оно исчезло так же быстро, как появилось, Линь Мосюань всё же успел его заметить. Он не желал пропускать ни одной эмоции на её лице, но такая наблюдательность порой играла с ним злую шутку.
По крайней мере, теперь он не мог даже обманывать самого себя. Линь Мосюань поджал губы, на его лице отразилось полное отчаяние. Раньше его глаза светились мягкостью, но теперь их заполнила обида. Его побледневшее лицо напоминало щенка, попавшего под проливной дождь и вернувшегося домой, так и не дождавшись ласки от хозяина.
— Цинцин, я тебе настолько противен?
Этот юноша, чистый и нежный, словно журчащий ручей или зимнее солнце, перед лицом своей возлюбленной был совершенно беспомощен. Он влюбился впервые, причём с первого взгляда. У него не было никакого опыта в отношениях — в вопросах завоевания сердца любимой он был абсолютно некомпетентен.
Он до смерти боялся потревожить красавицу и не решался на решительные действия, лишь робко прощупывал почву, но результат всякий раз оказывался неутешительным.
— Нет. Просто тебе нет нужды тратить на меня время. Мне нужно абсолютное подчинение, а ты на это не способен.
Такой избранник небес, как он, не сможет сломить свою гордость и покориться ей. Линь Мосюань был человеком с мягким характером, но обладал чувством собственного достоинства и самоуважением: он умел держать дистанцию и никогда не давал напрасных надежд тем, кто ему не интересен. Он был прекрасным человеком, но не подходил ей. Она никогда не рассматривала его всерьез, даже несмотря на то, что не испытывала к нему неприязни.
Однако Цинцин явно недооценила глубину его чувств. Ради неё он был готов собственноручно сломать свою гордость. Пока есть надежда, что Цинцин его примет, остальное для него не имело значения. В её присутствии его достоинство не стоило и ломаного гроша.
— А? Что это значит? Я не совсем понимаю, но что бы ты ни пожелала, я смогу это сделать. Правда.
Линь Мосюань не уловил скрытого смысла её слов, но это не помешало ему тут же выразить свою готовность. Он никогда не сталкивался с подобными вещами, поэтому его непонимание было вполне объяснимо.
Заметив его простодушный вид, Цинцин внезапно охватило озорное желание. Она поманила его пальцем, призывая подойти ближе. Линь Мосюань, ничего не подозревая, приблизился к ней. Расстояние между ними сократилось настолько, что они почувствовали дыхание друг друга на своих лицах.
http://bllate.org/book/21565/2220412
Готово:
