Он едва не забыл об этом.
Эта реклама стала поворотным моментом, который окончательно разрушил всю репутацию Юй Хуая. То, что для съемки в рекламе женских средств гигиены выбрали именно Юй Хуая, вошло в список главных недоразумений года.
Тогда на экранах шел сериал Симуляция CP, у Юй Хуая уже заросла целая армия антифанатов, а выход рекламы гигиенических прокладок Сюйюань вызвал настоящий праздник злопыхателей.
Извращенец, странный тип, женоподобный — какие только мерзкие прозвища ни вешали на Юй Хуая, а кадры с ним, тяжело накрашенным и с застывшим выражением лица, превращали в психоделические ролики и широко распространяли по всем крупным интернет-платформам.
Куда бы ни пришел Юй Хуай, его везде донимали расспросами о впечатлениях от съемок в рекламе прокладок, из-за чего на поздних этапах записи шоу его состояние становилось все хуже и хуже, он замкнулся и сделался непредсказуемым, а Юй Цянь тем временем то и дело ставил ему палки в колеса.
После окончания шоу репутация Юй Хуая в шоу-бизнесе окончательно скатилась на дно, он больше не получал никаких предложений о сотрудничестве и три месяца сидел в тени. Именно тогда Ло Сяоцзянь указал ему светлый путь: ты ведь можешь обратиться к Шэн Гане.
Так совпало, что к тому моменту Чжо Чандун уже наигрался с Юй Хуаем и, разругавшись с ним, бросил, переставая отвечать на звонки и сообщения. Доведенный до полного отчаяния Юй Хуай был вынужден покориться Шэн Ганю.
Получив человека, которого добивался всеми правдами и неправдами, Шэн Гань, разумеется, уже не дорожил им так сильно, как раньше. Несколько месяцев он поигрывал в заботу о Юй Хуае — отправлял его на шоу, снимал в сериалах, нанимал ботов для управления общественным мнением и в конце концов вернул Юй Хуаю статус прежней большой звезды.
Только жаль, что это была лишь внешняя показуха, а изнутри всё было изъедено дырами.
В прошлой жизни Юй Хуай отказался сниматься в этой рекламе, но Ло Сяоцзянь отклонил его протесты, заявив, что таковы правила компании и что если Юй Хуай откажется сниматься, ему придется выплатить неустойку. У самого Юй Хуая таких денег отродясь не водилось, да даже если бы он и смог заплатить штраф, другая сторона нашла бы способ заставить его согласиться.
Ло Сяоцзянь стоял рядом, потирая руки в предвкушении, и только ждал, когда Ло Чэнъюнь откажется, чтобы начать доказывать ему необходимость этого шага.
Кто же знал, что Ло Чэнъюнь даже не взглянет на содержание рекламного буклета и просто бросит: «Понял».
После этого он швырнул план проекта в сторону и снова закрыл глаза, чтобы доспать.
Ло Сяоцзянь уже было открыл рот, собираясь расспросить его подробнее, но испугался, что Ло Чэнъюнь передумает. Поколебавшись добрую половину минуты, он все же проглотил рвущиеся наружу вопросы.
Машина остановилась у дома, где жил Ло Чэнъюнь. Ло Сяоцзянь напутствовал его: «Хорошо отдохни, послезавтра рано утром я за тобой заеду».
Он знал характер Юй Хуая: мальчишеский нрав, сплошной бунтарский дух, невероятная строптивость.
Чего ему ни запрещай, он непременно сделает именно это.
В прошлой жизни Юй Хуай в один присест послушал уговоры Ло Сяоцзяня, а в следующий же момент ушел на всю ночь играть в видеоигры. Когда сутки спустя Ло Сяоцзянь приехал за ним, темные круги под глазами парня были видны настолько отчетливо, насколько это вообще возможно.
Это и создало отличный повод для того, чтобы во время съемок рекламы наложить ему столь плотный макияж.
С Ло Чэнъюнем всё обстояло иначе: игры для него остались в каком-то десятке с лишним лет назад, и раз уж выдалась редкая возможность остаться без работы, он был только рад продлить свой сон до десятка с лишним часов в сутки.
Он тут же согласился: «Хорошо».
Ло Сяоцзянь остался доволен. Раз согласился так быстро, значит, точно не принял это близко к сердцу. Он оставил куртку Ло Чэнъюня, спустился вниз и уехал.
Будучи артистом третьего эшелона, Юй Хуай тем не менее жил в элитном жилом комплексе. На словах это преподносилось как бонус от компании, но на деле — потому что этот район принадлежал Шэн Ганю.
Юй Хуай был завзятым игроманом и специально переоборудовал кабинет в игровую комнату с огромным геймерским столом, двадцатисемидюймовым изогнутым монитором и дополнительным боковым экраном. Когда у него не было съемок, Юй Хуай предпочитал безвылазно сидеть дома за играми, изредка запуская прямые трансляции для общения с фанатами.
Впрочем, с тех пор как на него обрушилась волна хейта, он больше ни разу не включал стримы.
Последние два дня режим Ло Чэнъюня был исключительно правильным: он ложился спать в десять вечера и вставал в шесть утра на пробежку. Из-за этого Ло Сяоцзянь, приехав к нему и обнаружив пустую квартиру, смертельно перепугался и тут же схватился за телефон, чтобы позвонить подопечному.
Ло Сяоцзянь: «Ты где? Только не говори, что опять ушел в компьютерный клуб на всю ночь? Мой дорогой господин, дома же стоит самое новое оборудование, тебе этого мало?»
Ло Чэнъюнь слегка запыхался: «Подожди, я сейчас вернусь».
Ло Сяоцзянь: «Куда еще ждать? До ближайшего от тебя интернет-клуба ехать на машине не меньше двадцати минут! Ты как собираешься вернуться, прилетишь?»
Ло Чэнъюнь: «Я уже подхожу к дому».
Ло Сяоцзянь: «Да-да-да, уже подходишь... А я вот только что вышел из дома. Говори, в каком ты клубе, я еду забира...»
— Динь-дон.
Посреди недовольного бормотания Ло Сяоцзяня двери лифта открылись, и оттуда вышел Ло Чэнъюнь с сияющим здоровым румянцем на лице.
— Ты что, и правда прилетел? — Ло Сяоцзянь не верил своим глазам.
Ло Чэнъюнь взглянул на часы: «Время еще раннее, я приму душ».
— Стоп, ранним утром ты куда вообще ходил? — спросил Ло Сяоцзянь.
— На пробежку.
Ло Сяоцзянь в растерянности замер на месте.
В редкий выходной Юй Хуай не режется всю ночь в игры, а идет на пробежку?
Кто в это поверит?
Ло Чэнъюнь снова встал перед ним, и Ло Сяоцзянь окинул его взглядом с ног до головы: кожа подтянутая, глаза ясные, губы алые, а под глазами абсолютная чистота — ни малейшего намека на синяки.
— Просто мистика какая-то, — не удержался от бормотания Ло Сяоцзянь.
Ло Чэнъюнь уже переоделся и, повернув голову, спросил: «Мы идем?»
— А, да, идем, идем, идем, — опомнился Ло Сяоцзянь.
Всю дорогу Ло Сяоцзянь подготавливал Ло Чэнъюня к худшему: «Как только начнется съемка, держи себя в руках и веди себя прилично. Сюйюань — крупная компания, и если мы успешно проведем эту коллаборацию, твое будущее точно будет обеспечено. Не вздумай качать права и строить из себя капризную звезду: что скажут, то и делай, просто отработай по сценарию».
— И еще: раз уж это реклама для женской аудитории, макияж наверняка будет ярче обычного, только так на экране всё будет выглядеть красиво.
— Сценарий ты читал? Не забудь выучить слова.
Всего реплик в выданном Ло Чэнъюню сценарии было ровно две штуки. Сюжет выстраивался следующим образом: у главного героя начинается менструация... то есть, простите, у лучшей подруги главного героя начинаются критические дни, и она отправляет его в магазин купить прокладки. Выслушав кучу указаний, парень не запоминает ни слова, добирается до магазина, долго мнется перед полкой с товаром и в конце концов берет для отчета пачку Сюйюань.
Подруга, увидев прокладки Сюйюань, остается невероятно довольна и произносит: «Не зря ты моя лучшая подружка».
Главный герой же неуверенно переспрашивает: «И правда такие хорошие?»
Подруга, зная, что у него геморрой, тут же сует ему в руки пачку: «Хорошими вещами нужно делиться с друзьями».
Герой пользуется ими, испытывая необыкновенное блаженство, а в самом конце они вместе произносят рекламный слоган: «Гигиенические прокладки Сюйюань — и правда очень здорово».
Всего за тридцать секунд рекламы образ женоподобного парня с геморроем был воплощен во всей красе — за такое не взялся бы с охотой ни один актер. И хотя главный герой ролика подвергся травле, продажи бренда резко подскочили, так что Сюйюань добилась известности ценой минимальных затрат.
Прибыв на съемочную площадку, Ло Чэнъюнь отправился на грим.
Визажист посмотрел на это лицо и никак не мог подступиться, переспрашивая: «Точно нужно делать такой плотный макияж?»
Ответственный за съемку бросил: «Крась».
— Вообще-то мне кажется, что и так всё отлично выглядело, — профессиональная этика визажиста мучительно давала о себе знать.
Ответственный за съемку: «Кто тебе зарплату платит?»
— Ну ладно, — визажист с болью в сердце посмотрел на лицо Ло Чэнъюня и, накладывая косметику, тихонько забормотал: «Только посмотрите на эту кожицу, да тут же пор на лице не видно! И накладывать поверх такую тяжелую штукатурку — просто преступление против природы!»
Ло Чэнъюнь всю дорогу сидел с закрытыми глазами, позволяя творить со своим лицом всё, что вздумается.
Визажист успокаивал его: «Не переживай, даже с самым плотным макияжем я сделаю тебя писаным красавцем».
Ло Чэнъюнь открыл глаза и улыбнулся уголкам рта, и по его лицу, словно по вскрывшейся подо льда глади озера, побежали рябь.
Визажист схватился за сердце: «Брат, лучше закрой-ка ты глаза обратно, старший брат этого не выносит».
Час спустя полностью накрашенный Ло Чэнъюнь вышел из гримерки, и по пути воцарилась абсолютная тишина.
Предельно утрированный, плотный грим был способен полностью изменить человеческое лицо, и Ло Чэнъюнь не стал исключением: его лицо выглядело до предела ярким, но благодаря спокойному и собранному взгляду этот избыточный налет демоничности оказался идеально усмирен, уступив место мощной и плотной ауре.
Если раньше он напоминал чистого и симпатичного парня из университетских воспоминаний, то теперь превратился в манящего человеческие души духа-соблазнителя.
С одной только такой внешностью продажи просто обязаны были взлететь.
Ответственный за съемку отбросил все мысли о странности результата, не оправдавшего изначальных задумок, и принялся вовсю рассыпаться в похвалах: «Отлично, в этот раз с выбором не прогадали, молоденьким девчонкам точно понравится».
Партнершей Ло Чэнъюня по площадке была восходящая звезда экранных романов Цао Кээр. С ее пухлыми щечками и искусным нюдовым макияжем она выглядела так, будто была совсем без косметики, а губы ей даже выбелили, чтобы правдоподобно передать состояние во время болезненных спазмов.
Цао Кээр была наслышана о самых разных слухах вокруг Юй Хуая и, учитывая содержание сценария, искренне полагала, что сегодняшний партнер вызовет у нее жуткое отвращение. Кто же знала, что в жизни Юй Хуай окажется настолько привлекательным!
И насколько же он нефотогеничный, подумала она.
Когда Ло Чэнъюнь встал напротив Цао Кээр, та поневоле покраснела, ее глаза затерроризировано заметались, как у испуганного олененка, и она совершенно не смела смотреть на него. Режиссер тут же скомандовал стоп: «Вы что творите, вы что творите? Он тебе подружка, а не парень, что за романтический трепет у тебя на лице? Чего ты добиваешься?»
Режиссер был человеком со стороны заказчиков рекламы, с мощными связями за спиной, и изначально был крайне недоволен тем, что его сорвали ради съемок какого-то мелкого ролика, поэтому он ничуть не церемонился даже с такой популярной актрисой, как Цао Кээр.
Цао Кээр виновато пролепетала: «Простите, режиссер, я... я виновата».
Девушка была все-таки молоденькой, а вина ее признавалась так искренне, что режиссер не стал говорить ничего слишком резкого и легко отмахнулся: «Еще дубль».
— У меня живот болит, — Цао Кээр сидела на диване, обхватив живот руками и изображая страдальческое выражение лица. — Дорогая, сходи, пожалуйста, купи мне прокладки. У меня первый день, выделения обильные, запомни: обязательно бери размер от 290 и выше, да еще и хлопковые, а не сетчастые...
Цао Кээр как раз зачитывала свою репортажную... то есть свою роль по сценарию, как ее снова безжалостно прервал режиссер: «Эй, эй-эй, ты когда разговариваешь, почему у тебя уши красные? И вообще, смотри на него, кого ты тут перед пустотой распинаешься?»
— Извините, режиссер, я не могу себя контролировать, — Цао Кээр тронула себя за лицо и жалостливым голосом произнесла.
Тональный крем на лице еще мог что-то скрыть, но когда жар распространялся до самых ушей, скрыть это было уже никак нельзя.
Режиссер махнул рукой: «Ладно-ладно, отдохни десять минут, сначала снимем сольные кадры Юй Хуая».
Ответственный за съемку наконец-то почуял неладное. Глядя на монитор, где ничуть не тушующийся и буквально излучающий сияние Юй Хуай смотрелся безупречно, он тихонько выразил сомнение режиссеру: «Режиссер, здесь же всё совсем не так, как требовало руководство».
Вышестоящее начальство отдавало распоряжение добиться рекламного эффекта через высмеивание и уродство Юй Хуая, но стоило этому Юй Хуаю появиться в кадре, как на него со всех ракурсов становилось приятно смотреть.
Режиссер одарил его презрительным взглядом: «Кто здесь режиссер — ты или я? Хочешь, сам снимай?»
— Нет-нет, я не это имел в виду, — ответственный за съемку поспешно отступил и заискивающе добавил: — Слушаюсь вас, слушаюсь вас.
Режиссер же вошел во вкус, снимая Ло Чэнъюня, и одновременно отдавал команды осветителям по настройке света, параллельно двигая камеры: «Эй, да-да, лицо еще чуть-чуть вбок, идеально, именно этот угол, чертовски красив!»
http://bllate.org/book/21617/2229847
Готово:
