Однако превратить его в живого рогоносца — об этом и думать не стоило: от тела и души до самого статуса он собирался хранить верность своей женушке до конца дней.
— Женушка! Я хочу съездить домой с Ван Эром, — рука Вэнь Жумо легла на голову Су Яня, нежно поглаживая его мягкие пряди. Почувствовав, как рука, обнимающая его за талию, напряглась, он вздохнул: эх, до чего же его женушка привязчивая! Вэнь Жумо тяжело вздохнул, в его глазах мелькнула улыбка. Он поцечал Су Яня в макушку и прижал к себе еще крепче. Стоило вспомнить, как после того безумия в полудней зной пару дней назад женушка даже близко его к себе не подпускала, и Вэнь Жумо почувствовал себя немного обиженным.
— Добрая моя женушка! Не переживай, я хранить преданность тебе и телом, и душой! В этот раз я съезжу вперед, а как только разберусь со стариком и старухой, сразу же приеду за тобой!
Губы Су Яня дрогнули, он хотел сказать: я поеду с тобой, — но в конце концов так и не произнес ни звука. Он понимал намерение Вэнь Жумо, понимал его желание защитить. На сердце у Су Яня стало легче: пусть его возлюбленный еще не был столь глубоким и рассудительным, как в будущем, он уже пытался защитить его собственным способом. Если подумать, отправляться сейчас вместе с Вэнь Жумо и впрямь было бы неуместно.
— А... та женщина? — Су Янь поднял голову и посмотрел на Вэнь Жумо.
— Ха-ха! Женушка, да ты ревнуешь! Разве эта уродливая баба хоть в чем-то сравнится с тобой? Ума не приложу, у какого слепца хватило ума связаться с такой дрянью! — на самом деле у Вэнь Жумо уже появились кое-какие мысли на этот счет, хотя полной уверенности пока не было.
Он думал: быть может, эту женщину затуманила так называемая любовь, иначе с чего бы ей вести себя настолько глупо?
Когда они только прибыли сюда, Вэнь Жумо и сам поначалу был ошарашен. Эта женщина едва появилась, как сразу заявила, будто ее матушка уже провела для них свадебную церемонию. Впрочем, Вэнь Жумо предполагал, что дело ограничилось лишь тем, что невесту в красном наряде завели в дом. Своих домашших Будд Вэнь Жумо знал прекрасно: его старик был человеком, помешанным на репутации, и вряд ли стал бы трубить о подобном на каждом углу; что же до матушки, то она всегда мечтала женить сына на благовоспитанной и знающей толк в книгах девушке, так что Цинь Юээ ей определенно не подошла бы. Именно по этой причине он и настаивал, чтобы Су Янь не возвращался вместе с ним: свою женушку он должен баловать сам, и он не позволит Су Яню возвращаться туда и терпеть обиды.
И когда эта женщина предъявила его нефритовую подвеску, надеясь, что он сдержит обещание, Вэнь Жумо лишь тогда впервые по-настоящему взглянул на нее. На вид она была вполне миловидной, с хрупким лицом — глядя на нее, можно было подумать, что это чистая и добрая девушка, но он — совсем не то же самое, что Цинь Дашань.В воспоминаниях Вэнь Жумо он был его единственным другом. Когда-то они вместе учились, вместе ходили к реке ловить рыбу. Тот парень всегда был простодушным и честным. Однажды Вэнь Жумо скатился с холма, и именно он спас его. Хотя тот сам повредил ногу, он всё равно беспокоился о друге и никому не рассказал, что случившееся произошло по вине Вэнь Жумо, который слишком любил порезвиться. А самого Вэнь Жумо тогда строго-настрого запретили с ним играть.
Вэнь Жумо был послушным ребёнком и больше не искал того друга, но всё равно тосковал по нему. Поэтому он отдал Цинь Дашаню Нефрит Успокоения Души — тот самый, который он носил с рождения и который, как говорили, подарил его дедушка, — а также дал ему обещание. Увидев этот нефрит снова, Вэнь Жумо сразу понял: перед ним, должно быть, та самая послушная и милая младшая сестра Цинь Дашаня, о которой тот рассказывал.
Эта женщина с порога прямо заявила о своей цели и с пеной у рта доказывала, что сможет послужить для них обоих щитом от неприятностей. Наверное, кто-то другой на его месте действительно бы поддался искушению, ведь это казалось наименее болезненным решением. Но Вэнь Жумо думал иначе.Он изначально не собирался скрывать от семьи свои отношения с Су Янь. Вэнь Жумо ждал подходящего случая: он думал, что придётся ждать ещё очень долго, но, возможно, этот момент настал как раз сейчас.
Вэнь Жумо мог с уверенностью сказать, что эта женщина не испытывает к нему никаких чувств, однако она изо всех сил стремилась выйти за него замуж. Кто-то мог бы подумать, что её прельстило происхождение семьи Вэнь, но сам Вэнь Жумо так не считал. В конце концов, в их семье старик больше всего благоволил его младшему брату — если бы ей нужен был кто-то из их рода, логичнее было бы цепляться за брата. Вэнь Жумо полагал, что с уловками этой женщины хомутнуть его брата было вполне реально, а раз так, существовала какая-то другая причина.
Вспомнив, как некоторое время назад его младший брат говорил отцу, что встретил любимую девушку (говорят, она была его однокурсницей), а также тот случай, когда он сам видел, как брат поздно и в большой спешке вернулся домой, причём от него пахло чудым женским саше, Вэнь Жумо погрузился в глубокие раздумья. Впрочем, вернувшись домой, он всё непременно узнает. Если всё обстоит именно так, как он думает, будет поистине весело.
— Расскажи-ка мне о своей семье! — Су Янь посмотрела на явно ушедшего в себя мужчину, выпрямила слегка нывшую спину и вернула его мысли к реальности.Вэнь Жумо опустил голову, взглянул на него и неторопливо стал рассказывать о своём доме, а также обо всём, что происходило с ним с самого детства.
Под окном снаружи Цинь Юээ прислушивалась к тому, как двое мужчин в комнате обмениваются вопросами и ответами, в чьих голосах сквозили лёгкие нотки радости и тоски по прошлому. С завистью и какой-то горькой усмешкой она подумала: и какой толк от того, что сейчас всё так хорошо? Когда Вэнь Жумо вернётся домой, ещё неизвестно, чем всё обернётся, — иначе с чего бы ей дойти до такой жизни?
Цинь Юээ подняла взгляд на далёкое небо, и в её глазах мелькнуло растерянное выражение.
Хотя Вэнь Жумо отчаянно не хотел расставаться с Су Янь, ему всё равно нужно было уходить, ведь, возможно, вернувшись на этот раз, он сможет дать Су Янь определённость.
Из-за тревог на сердце дорога пролетела быстро. Вэнь Жумо и Цинь Юээ по-прежнему хранили молчание, однако порой, глядя на неё, Вэнь Жумо мог лишь вздохнуть: эта женщина действительно была необыкновенной — терпеливая, дерзкая, внимательная к мелочам, вот только душа у неё кривая, иначе в будущем её вполне мог бы ждать хороший путь.
Пройдя весь путь в пыли и тяготах, троица наконец добралась домой. Оглядывая место, где, судя по воспоминаниям, прошли восемнадцать лет его жизни, Вэнь Жумо неожиданно для самого себя испытал глубокую ностальгию, но больше всего на свете ему хотелось вернуться в тот маленький домик, где они жили вместе с Су Янь. Вернувшись домой, следовало прежде всего навестить отца, а уже потом он отправился к матери. Та устроила целое представление со слезами и причитаниями, заявляя, что больше никуда его не отпустит. Вэнь Жумо лишь невнятно бормотал что-то в ответ, пока наконец не успокоил её.
К ужину собралось всё семейство. Вэнь Жумо немного привел себя в порядок и только после этого направился в большую гостиную. К моменту его появления остальные уже были в сборе и, судя по всему, ждали только его.
— Отец! Мать! Вторая матушка! Прошу прощения, только что привел себя в порядок, поэтому немного опоздал! — виновато произнёс Вэнь Жумо, обращаясь к старшим за столом.
Глава семьи сегодня, едва вернувшись, отчитал Вэнь Жумо на чём свет стоит, и сейчас вид у него по-прежнему был мрачный. Услышав приветствие сына, он тяжело фыркнул — судя по всему, злость ещё не прошла, — и даже не посмотрел в его сторону.
— Ну полно тебе! Отец, А-Мо только что вернулся, неужели нельзя обойтись без недовольной физиономии? Дай ребенку нормально поесть! Он пробыл на чужбине столько времени и совсем исхудал — тебе его не жалко, так мне жалко! — заговорила мать Вэнь Жумо, одновременно наливая сыну пиалу супа и с недовольством поглядывая на мужа. Вэнь Жумо же подпёр подбородок рукой и принялся наблюдать за этой сценой.
— Точно! Отец, старший брат в этой поездке набрался немало опыта! Пусть расскажет нам обо всём! — подал голос младший брат Вэнь Жумо, который учился в провинциальном центре и как раз несколько дней назад вернулся на каникулы.
Старик вовсе не собирался портить Вэнь Жумо настроение, просто в душе у него еще оставалась обида, поэтому после уговоров жены и младшего сына он лишь бросил на Вэнь Жумо свирепый взгляд и больше ничего не сказал. На сей раз, вернувшись домой, Вэнь Жумо внезапно понял, что старик, хоть и упрям, временами бывает по-своему забавен. Однако глядя на младшего брата, Вэнь Жумо снова не удержался от вздоха: пожалуй, по сравнению с братом, он сам раньше совершенно не умел ладить с людьми.
Посмотрите-ка: стоило лишь бросить фразу по ходу дела, как у старика появилась возможность сгладить углы, и теперь и сам Вэнь Жумо, и его мать оказались обязаны второму брату. Раньше Вэнь Жумо никогда не обращал внимания на подобные вещи, но вернувшись теперь — возможно, из-за того, что на чужбине он повидал всякое людское тепло и холодов, — Вэнь Жумо обнаружил, что многое из того, чего он раньше просто не замечал, сейчас стало казаться более ясным и понятным.
Как, например, в их семье: хотя его младший брат никогда не говорил о нём дурного, он никогда и не сближался с ним по-настоящему. Всё, что он делал, — это искусно завоёвывал расположение каждого в этом доме. И пусть посторонние, возможно, и не знали толком старшего сына семьи Вэнь, зато младшего хвалил каждый встречный.
В какой же момент памяти Вэнь Жумо исчез тот вечно соревнующийся с ним во всём и норовящий отнять его вещи младший брат? Он превратился в скромного, вежливого, послушного и разумного юношу, которого все превозносили до небес. Вэнь Жумо усмехнулся: внешне между ними вроде бы не было никаких прямых столкновений, но стоило возникнуть разногласиям, как они обнажали самую суть.
Глядя на Вэнь Жуцина, который аккуратно перекладывал лучшие кусочки еды в пиалу отца и веселил его так, что тот заливался смехом, на сидевшую рядом улыбающуюся вторую матушку и на собственную мать, которая смотрела на него с выражением досады за его несостоятельность, Вэнь Жумо улыбнулся. В нынешнем поколении клана Вэнь было всего двое мальчиков, и это семейное дело неизбежно должно было достаться им обоим. Изначально его мать была законной главной женой, и по логике вещей в будущем дела клана Вэнь должны были перейти к нему, но старик вечно смотрел на него сверху вниз, и вряд ли бы решился доверить ему управление, опасаясь за результат.
Вэнь Жумо, разумеется, нисколько не цеплялся за это наследство — у него были свои руки и ноги, и со временем он непременно наживёт собственное дело. Однако он не мог не думать о матери: ей ещё предстояло доживать свой век в этом доме и даже после смерти обрести здесь посмертное упокоение. Если в конце концов к власти в семье и впрямь придёт Вэнь Жуцин, положение его матери станет незавидным.Вэнь Жумо с легкой головной болью помассировал виски: интересно, что сейчас поделывает его дорогая жена? Всё-таки как хорошо с женой — рядом с ней не нужно думать ни о чем. Ему стоит поскорее разобраться с делами в Клан Вэнь и поскорее вернуться к любимой.
Вэнь Жуцин налил пиалу супа и, с улыбкой глядя, как старейшина выпивает его, тоже улыбнулся. Повернув голову, он увидел сидевшего напротив Вэнь Жумо, который молча, опустив голову, ел. Вэнь Жуцин постучал пальцем по столу: и впрямь, съездил черт знает куда, а ума не прибавилось, да еще занесло в такую глушь. Судя по словам Вана Эра, старший братец там натерпелся лишений, да к тому же пустился в какие-то грязные дела с каким-то актеришкой. Вэнь Жумо внутренне усмехнулся: этот его братец и вправду с каждым днем все больше «радует» своими успехами.
— Братец! Встретил ли ты в этой поездке что-нибудь интересное? Я слышал, ты побывал в Бэйяньчжэне. Как там места? Впрочем, брат, пока ты молод, надо бывать в крупных городах. Говорят, Бэйяньчжэнь — дыра дырой, вряд ли там сыщется хоть что-то стоящее!
Вэнь Жумо занес палочки над едой, на мгновение замер, а затем поднял взгляд на младшего брата. Тот и вправду нетерпелив: он едва успел усесться, а этот уже начинает мутить воду, ни на минуту не забывая уколоть и унизить Вэнь Жумо. Вэнь Жумо посмотрел на брата, который после отъезда из дома стал еще более утонченным и мягким на вид, и мысленно вздохнул: и впрямь хорош собой, к тому же с благородным происхождением и прекрасным образованием — неудивительно, что от него без ума столько девиц.
Впрочем, вздохи вздохами, а он изначально и не планировал жить с этим братцем в мире и согласии — кто же виноват, что им суждено быть противниками. Просто, вернувшись только что, он не хотел снова устраивать балаган и портить всем настроение. Но верно говорят: лучше всего тебя знает твой враг. В их положении отношения мало чем отличались от прежних стычек с соперниками. Будь это раньше, братец, пожалуй, и впрямь задел бы за живое, но сейчас Вэнь Жумо было абсолютно все равно.
Только подумать: он ведь и порог толком не переступил, а Вэнь Жуцин, судя по всему, уже навел справки обо всех его делах. Иначе откуда бы взялся такой разговор? Он слишком хорошо знал Вэнь Жуцина: тот никогда не делал ничего бесполезного. Вэнь Жумо догадывался, что тот, должно быть, уже пронюхал и о нем, и о Су Янь.
Молчание Вэнь Жумо, судя по всему, вполне вписывалось в расчеты Вэнь Жуцина. Заметив это, тот, казалось, еще больше оживился. Видя, что после его вопроса все домашние устремили взгляды на Вэнь Жумо, Вэнь Жуцин тронул уголками губ улыбку, отчего его лицо стало выглядеть еще более солидным и привлекательным:
— Братец, как это до меня донеслись слухи, будто ты присмотрел там кого-то и сошелся с этим человеком? Если уж полюбил, почему не привез с собой? Пусть бы отец с матерью тоже пригляделись. Полагаю, отец с матерью уже вовсю мечтают о внуках!
Вэнь Жуцин говорил так непринужденно, словно в упор не замечал, как переменилось настроение у всех за обеденным столом. Вэнь Жумо чуть склонил голову набок, глядя на этого юношу, от которого всё еще веяло студенческой наивностью, и холодно усмехнулся про себя: похоже, этот обед и вправду пойдет прахом. Вэнь Жумо с резким стуком опустил палочки. Отец с матерью нахмурились, выражение лица второй матушки было непроницаемым, а этот его братец изображал из себя полного невинку.
— Вэнь Жуцин, в нашей семье еще не настали времена, когда решения принимают младшие, так что тебе необязательно так суетиться. Я только что вернулся, но даже спокойно поесть никому не даешь. Скажи, тебе не надоело целыми днями следить за слухами обо мне и шпионить за прислугой? Хочешь знать что-то — спроси у меня прямо, так будет лучше?
Слова Вэнь Жумо заставили всех домочадцев отложить палочки. Отец тоже сжал губы и молча уставился на второго сына, к которому всегда благоволил. Как-никак, проглавленствуй столько лет, он вовсе не был выжившим из ума стариком, который ничего не замечает. Вэнь Жумо выразился предельно прямо: он дома всего несколько часов, а младший брат уже знает о каждом его шаге — даже лучше, чем отец с матерью.
С какого перепугу братцу, с которым у них сроду не было теплых отношений, проявлять такую заботу? Неужели они и впрямь станут образцом братской любви? Как бы сильно старый господин Вэнь ни желал мира в семье, он прекрасно понимал, что это невозможно: этим двоим сыновьям неминуемо придется столкнуться в схватке. Отец и раньше замечал их скрытые маневры. Хотя он любил старшего сына, родительское сердце полно любви ко всем детям; старшего просто слишком избаловали домашние, из-за чего он вырос донельзя наивным. С таким характером, если оставить семейное дело в его руках, его сожрут так, что и костей не останется.
Изначально он думал передать всё старшему, поскольку тот был первенцем и сыном законной жены. Но если он сам отойдет в мир иной, кто сможет защитить старшего? Напротив, младший хоть и молод, но отличался изворотливостью. Уж лучше вручить управление бизнесу ему, а наследство поделить поровну между обоими — глядишь, младший будет хоть немного приглядывать за старшим.
Однако методы второго сына все же вызывали у старого господина Вэня глухое раздражение. В конце концов, сам он был еще крепок здоровьем, а этот юнец выглядел слишком нетерпеливым. Зато старший сегодня заставил отца взглянуть на себя совершенно по-новому: старик-то думал, что тот по-прежнему ничего не соображает. Глядя на мгновенно переменившееся лицо второго сына, старейшина тяжело вздохнул: что поделать, молодежь, а дети — это пожизненный долг.
Оставим бурные мысли старого господина Вэня. Вэнь Жуцин на мгновение остолбенел, но тут же взял себя в руки, хотя и не смог скрыть промелькнувшего раздражения. Он никак не ожидал, что этот братец после поездки вдруг поумнеет. Украдком бросив взгляд на лицо отца, которое, казалось, ничуть не изменилось, Вэнь Жуцин внутренне засуетился, закусил губу, а затем повернулся и с улыбкой произвел:
— Братец! Что за глупости ты говоришь? Да какие у меня могут быть мысли! Просто до меня дошли грязные слухи от слуг, будто ты в Бэйяньчжэне закрутил роман с каким-то актером-мужчиной, вот я и хотел расспросить — неужели это правда?
Едва он договорил, как лицо старого господина Вэня помрачнело, и он в упор уставился на Вэнь Жумо. Вэнь Жуцин почувствовал, как с души отлегло.
Вэнь Жумо усмехнулся, и его лицо стало серьезным:
— Правда! И что с того? Ты ведь уже навел справки! Разве так не лучше? По крайней мере, больше не придется ломать голову и строить против меня козни. Я отныне буду жить с этим мужчиной. И еще: впредь прекращай вешать на меня чужие грехи. Свою старую пассию лучше жени сам!
Раз уж маски были сорваны, церемониться больше не стоило.
Заявление Вэнь Жумо содержало столько информации, что присутствующие едва успевали переводить дух. Наконец Вэнь Жуцин опомнился быстрее всех:
— Что ты мелешь?! Какое твое дело до моих дел! Лучше подумай, как будешь оправдываться перед родителями! В нашей семье не потерпят подобного позора — чтобы кто-то содержал актера!
Вэнь Жумо поднял руку, останавливая мать, которая уже собиралась что-то сердито выговорить, и окинул взглядом молчавших домочадцев. Реакция отца была поистине занятной: разве не должен был тот сейчас разъяриться и отчитать его на чем свет стоит? Не тратя времени на раздумья, Вэнь Жумо с полуулыбкой уставился на неестественное лицо Вэнь Жуцина:
— Не меняй тему! Давай-ка лучше обсудим, с чего это вдруг, стоило мне отлучиться из дома, как твоя возлюбленная забеременела, но оказалась в моих покоях?
Вопрос прозвучал более чем интригующе!
Разумеется, все тут же ухватились за эту мысль и перевели взгляды на Вэнь Жуцина. Вторая матушка тут же громко зарыдала:
— О небеса! Старший господин, что это значит? Цинь Юээ ведь твой родной брат! Почему ты, взъевшись на нас с сыном, пытаешься оклеветать Циня?!
Узнаваемый вопль второй матушки. Вэнь Жумо оставил ее без внимания, продолжая задумчиво смотреть на отца, который вел себя совершенно нетипично. Затем, словно что-то сообразив, он облегченно улыбнулся:
— Раз уж сегодня все в сборе, давайте позовем сюда Цинь Юээ. Вторая матушка, не спешите слезы лить, успеете еще, когда во всем разберемся. Раз уж я заговорил об этом, у меня есть доказательства. Я-то думал решить всё тихо-мирно, но, видимо, привык вечно терпеть, раз матушка с братцем приняли меня за дурака!
Вторая матушка и матушка Вэнь Жумо ошеломленно уставились на него, словно видя Вэнь Жумо впервые в жизни. Старый господин Вэнь сверлил старшего сына погруженным в тяжелые мысли взглядом, а вот лицо Вэнь Жуцина наконец окончательно переменилось. Сердце его бешено колотилось от раскаяния: не стоило так спешить! Впрочем, откуда у того могли взяться доказательства на этот счет? Наверняка просто блефует, пугает! Успокоив себя этой мыслью, Вэнь Жуцин немного взял себя в руки, но на душе у него было неспокойно — вернувшийся сегодня Вэнь Жумо изменился слишком сильно.
Цинь Юээ носила под сердцем ребенка и смертельно устала за дорогу. К обеду семьи Вэнь ее звать не стали: в конце концов, она теперь числилась наложницей Вэнь Жумо, да к тому же была не по душе старшим в клане, так что питаться ей приходилось у себя в комнате.
Конечно, в будущем у Вэнь Жумо появятся и другие жены, но сейчас в дом вошла только она одна, верно? Цинь Юээ полагала, что, раз уж переступила порог Клана Вэнь, впереди у нее будет уйма возможностей. Как бы то ни было, она не позволить Вэнь Жумо завести другую жену. Малыш, матушка обязательно добудет для тебя всё самое лучшее. Цинь Юээ погладила живот и мягко улыбнулась.
Услышав от слуги, что Вэнь Жумо зовет ее в главный зал, Цинь Юээ нахмурилась, но все же заставила свое уставшее тело подняться. Войдя в зал, она сразу почувствовала неладное: атмосфера была тяжелой, и все взгляды, включая взгляд того самого человека, были прикованы к ней. В прежние дни Цинь Юээ пришла бы в неописуемый восторг, но теперь на смену радости пришла тревога.
Она чуть опустила веки и потупила взор, изображая смирение, а в голове лихорадочно крутились догадки о том, что же здесь произошло.
Вэнь Жумо поглядывал на эту женщину со злорадной усмешкой: за время пути он сыта по горло нагляделся на подобные маски. Насколько покорной она выглядела снаружи, настолько же бурная работа мысли кипела у нее внутри — неудивительно, что она сошлась с его дорогим младшим братцем. Вэнь Жумо смертельно устал от этого маскарада и решил обойтись без обиняков:
— Отцу с матерью не помешает позволить ей самой рассказать, что это за ребенок. И даже не пытайтесь переложить вину на меня — я никогда в жизни не позарился бы на женщину, у которой хитростей в голове больше, чем дырок в осином гнезде!
http://bllate.org/book/21662/2235210
Готово:
