Сердце Цинь Юээ пропустило удар: стоило ей оглянуться, как она увидела, что все смотрят на неё с таким странным выражением, будто на какую-то диковинку. «Ни в коем случае нельзя признаваться» — это была единственная мысль, бившаяся в её голове.
Она не смела взглянуть на Вэнь Жуцина, боясь разочароваться. Цинь Юээ всегда знала, насколько безжалостным может быть этот мужчина. Всего несколько дней назад они еще беседовали обо всем на свете, смеялись и шутили, а в следующее мгновение он заявил, что у него уже есть любимая девушка. Цинь Юээ находила это чудовищно ироничным, но ничего не могла поделать со своим сердцем, которое накрепко привязалось к такому человеку и отказывалось возвращаться.
Она понимала: раз Вэнь Жумо завел об этом разговор, значит, он что-то разузнал. Однако признаваться было нельзя. Если она во всем сознается, плохо придется не только ей самой — пострадают и Вэнь Жуцин, и ребенок под ее сердцем. Цинь Юээ глубоко вздохнула, и её глаза покраснели до боли.
— Я знаю, что ты любишь этого мужчину, но, А-Мо, он же мужчина! А ребенок под моим сердцем — это продолжение рода клана Вэнь. Я не стану вам мешать, умоляю, прекрати! Даже если ты меня не любишь, не отрицай хотя бы то, что было между нами в прошлом.
Цинь Юээ выглядела так, будто приняла какое-то крайне тяжелое решение: её плотно сжатые губы побелели, а голос слегка дрожал. Она изо всех сил пыталась возразить этому мужчине — лишь бы выбить шанс на выживание для себя и ребенка. Глаза её покраснели, но не проронили ни единой слезы; всем своим видом она изображала женщину, чью душу закалило материнство.
Стоило ей умолкнуть, как в глазах матери Вэнь промелькнуло колебание. Она бросила на Вэнь Жумо неопределенный взгляд и тяжело нахмурилась. Старейшина Вэнь по-прежнему хранил молчание, отрешенно наблюдая за происходящим за обеденным столом, а вот вторая жена выглядела куда более странно: на ее лице читалось то ли облегчение, то ли какое-то сожаление.
Вэнь Жуцин в душе шумно выдохнул. Заметив, что все вокруг колеблются, переводя взгляды то на Вэнь Жумо, то на Цинь Юээ, он вдруг решился:
— Брат! То, о чём шепчутся слуги, правда? Ты и впрямь сошлся с каким-то актером?
— Ну и что? — с загадочной улыбкой посмотрел на брата Вэнь Жумо, в глазах которого промелькнул холодок. Ему претила сама манера Вэнь Жуцина — с таким пренебрежением и презрением отзываться о Су Яне. Су Янь — его человек, и всяким посторонним не позволено обсуждать его.
— Невозможно! А-Мо, ты сошел с ума! Немедленно брось этого актера, что за бред ты вообще несешь! Мать уже подобрала тебе отличную невесту!
Заговорила мать Вэнь. Ранее, когда Вэнь Жуцин обмолвился об этом, да и сам Вэнь Жумо вроде бы не отрицал, она не придала слухам особого значения. Подумаешь, детские шалости, пошумят и забудут — вот уляжется всё, и ладно.
Но теперь, судя по словам Вэнь Жумо, он и впрямь собирался жить с этим актером всерьез, да к тому же явно не планировал жениться на женщине. Подобного мать Вэнь стерпеть никак не могла. Она только и ждала, когда сможет понянчить внуков, а если её собственный сын всерьез увлечется каким-то актером — куда это годится? Она же знала, насколько её сын простодушен, и боялась, что этот актер обведет его вокруг пальца.
— Вэнь Жумо, послушай меня! Если хочешь, чтобы я была спокойна, немедленно брось этого актера и женись на нормальной порядочной женщине!
Услышав резкий и взволнованный голос матери, Вэнь Жумо тяжело вздохнул. В глубине души он порадовался, что не взял Су Яня с собой — иначе тот наверняка бы натерпелся обид. Хотя он и предвидел такую реакцию, слышать столь категоричный отказ от родных было больно. Тем не менее, расставаться с Су Янем он не собирался ни при каких обстоятельствах.
— Мама, это человек, которого я выбрал раз и навсегда. Кроме него, я ни на ком не женюсь!
— Женишься? На ком жениться, на актере-мужчине?! За кого ты нашёл наш клан, посмешище?! Негодник! Какое зелье подсунула тебе эта дешевка, раз твой собственный сын превратился в такое чудовище!
Мать Вэнь действительно не могла с этим смириться: её сын собирался сойтись с мужчиной-актером и даже не думал заводить семью. Она уже представляла, как над их семьей станут смеяться за спиной, а репутация сына покатится по наклонной. Он еще молод, всех тонкостей не понимает, но она — его мать — никогда не позволит ему свернуть на кривую дорожку. Зная, как сильно сын привязан к ней и что раньше он всегда уступал ее воле, как бы сильно ни сопротивлялся, она заговорила жестко и безапелляционно. Поначалу она думала, что Вэнь Жумо, как обычно, замолчит в знак согласия, но на сей раз произошло нечто странное: Вэнь Жумо не проронил ни слова, но вместо этого опустился перед матерью на колени.
— Мама, я понимаю твои чувства, но я действительно не могу без него. Если это не он, то я лучше останусь одинок до конца дней!
Вэнь Жумо опустился на колени так твердо, что его голос гулко разнесся по комнате. Каждое слово звучало непоколебимо, спина была прямой, а лицо — исполненным предельной серьезности.
В просторной гостиной воцарилась мертвая тишина — слышны были лишь всхлипывания матери Вэнь. Вэнь Жуцин с матерью тоже явно пребывали в глубоком шоке. Люди с причудами, порой балующиеся с актерами-мужчинами, встречались повсеместно — это еще можно было понять, подобное случалось нередко. Клан Вэнь мог позволить себе такие вольности, пусть даже репутация от этого и страдала. Но чтобы кто-то, подобно Вэнь Жумо, вознамерился открыто и на полном серьёзе прожить всю жизнь с мужчиной-актером — с таким они сталкивались впервые. Впрочем, если вдуматься, это было даже на руку: раз он не женится на женщине, значит, лишается права наследовать клан Вэнь. Старейшина Вэнь ни за что не позволит сыну без продолжателя рода встать во главе семьи.
Цинь Юээ молча наблюдала за разворачивающейся сценой, чувствуя, как в ее груди поднимается сложная смесь эмоций. Она презирала их извращенную связь, но в то же время завидовала этому мужчине. Если бы Вэнь Жуцин любил её так же, она бы ни капли не пожалела, даже умерев — вот это и есть настоящая любовь!
На секунду ее охватило растерянность: стоила ли эта игра свеч? Но тут же она с горькой насмешкой напомнила себе, что это был её собственный выбор, и теперь она пойдет до конца, что бы ни случилось.
— Мама, папа, умоляю, благословите нас! — Вэнь Жумо отбил земной поклон, ударившись лбом о пол. Он был готов стоять на своем до конца, противостоять родителям до последнего, и никакие запреты не заставят его отступить.
Когда в залу вошел дворецкий, Вэнь Жумо с неудовольствием поморщился: ему было неловко представать перед посторонними в таком виде. Заметив, как его отец бросил на него короткий взгляд, он растерянно нахмурился — Вэнь Жумо никак не ожидал, что человек, о котором он только что думал, появится здесь так быстро.
Увидев Су Яня, который воочию предстал перед ним, Вэнь Жумо замер от изумления. Стоит учесть, что дома он был всего полдня, а этот мужчина явился следом за ним. Стало быть, едва их карета тронулась, Су Янь пожалел о своем решении и тут же купил билет на первый же поезд, чтобы примчаться за ним.
В груди Вэнь Жумо защемило, к горлу подступил ком, но на губах уже расцвела улыбка. Он тут же начал переживать за Су Яня: он прекрасно знал боевой пыл своей матери и опасался, как бы она не стала чинить Су Яню препятствия.
Заметив, как тот спешно строит ему глаза, Су Янь ответил легкой, умиротворенной улыбкой на своем уставшем лице. Ну хоть совесть у него есть — по крайней мере, не зря он тащился за ним через всю страну. Едва Вэнь Жумо уехал, Су Янь почувствовал себя совершенно не в своей тарелке; впечатления прошлой жизни врезались в память чересчур глубоко. Тогда они расстались столь внезапно, а в итоге оказались разделены границей между мирами живых и мертвых. И хотя рассудком он понимал, что Вэнь Жумо просто вернулся домой, тревога в груди никак не унималась.
Лишь увидев его собственными глазами, Су Янь наконец обрел душевный покой. Правда, судя по растерянному и потрёпанному виду возлюбленного, встретили его здесь не слишком ласково. Проигнорировав полный беспокойства взгляд Вэнь Жумо, Су Янь подошел к нему и молча опустился на колени рядом.
Мать Вэнь едва не лишилась чувств от злости на эту парочку. Своего сына она пальцем тронуть не смела, но какой-то актер — и тоже смеет принимать такие позы! Разумеется, церемониться с ним она не собиралась, и чайная чашка из ее рук без предупреждения полетела прямо в них. Чашка угодила Вэнь Жумо прямо в лоб; обошлось без крови, но кожа мгновенно покраснела.
Заметив летящую чашку, Вэнь Жумо инстинктивно заслонил собой Су Яня. Видеть, как они стоят на коленях и при этом продолжают выслушивать гневные тирады матери, было выше его сил, особенно когда его взгляд упал на невозмутимо стоявшую в стороне Цинь Юээ. Вэнь Жумо мысленно показал ей средний палец: этот ее маневр с перекладыванием вины на чужие плечи был разыгран мастерски. Вымещать злость на матери он не мог, но ведь рядом имелся готовый виновник.
— Хватит! Давайте пока отложим мои дела. С Су Янем всё решено раз и навсегда: впредь он моя опора, и я слов на ветер не бросаю. А ты, Цинь Юээ, оставь надежды перевести стрелки — все прекрасно помнят, зачем тебя сюда позвали! — голос Вэнь Жумо звучал холодно и жестко, на лице не дрогнул ни один мускул. Су Янь понял, что этот мужчина сейчас разъярен не на шутку. Вэнь Жумо рывком поднял его с пола за руку; Су Янь был одновременно удивлен и растроган тем, что тот действительно решился открыто заявить о них семье. Опустив голову, он украдкой улыбнулся — самым правильным решением в его прошлой и нынешней жизни было вцепиться в этого Вэнь Жумо мертвой хваткой.
Стоило Вэнь Жумо высказаться, как окружающие наконец вспомнили, что истинной целью вызова девушки было дело о ребенке. Вопрос этот серьезный, откладывать его нельзя, и если слова Вэнь Жумо подтвердятся, разразится поистине грандиозный скандал.
Заметив, как те двое нахмурились и зашевелили губами, Вэнь Жумо презрительно приподнял бровь. Терять время на выслушивание их оправданий он больше не собирался: он властно велел принести припасенные со вчерашнего дня вещи — письма, которые люди по его поручению отыскали в доме Цинь Юээ, и ее старые дневники — и с громким стуком швырнул их на стол.
При виде этих улик сердце Цинь Юээ рухнуло вниз, словно тоже упало на столешницу. Лицо ее вновь побелело, но на сей раз это была не фальшивая игра, а неподдельное отчаяние. Заметив ее реакцию, Вэнь Жуцин испуганно дернулся, и веки у него затрепетали.
49.3.18.
Губы Цинь Юээ задрожали. Все взгляды устремились на нее, а затем на лежащие перед ними исписанные листы. Она прекрасно знала, что это за бумаги, но почему? Почему они оказались здесь, ведь она прятала их так надежно?!
Мать Вэнь тоже мгновенно привлекла внимание к столу. Женщину не жаловавшую невестку, тем не менее волновало всё, что касалось ее внука. Практически не раздумывая, она протянула руку к первому попавшемуся письму: обычная бумага без обратного адреса. Брови ее невольно сошлись на переносице.
Но стоило ей вникнуть в содержание, как глаза ее расширились от неверия — несмотря на всю моральную подготовку. Написанное казалось верхом бесстыдства. Пальцы судорожно вцепились в уголок бумаги; глубоко вздохнув, она перевела взгляд на лежащую рядом толстую тетрадь, привлекавшую куда больше внимания. Вчитавшись в строки, она с горечью подумала, что в этой истории полная дура — она сама. Неужели в глазах окружающих они с ее А-Мо были настолько слепыми простаками? Прожив на свете больше половины жизни, она еще никогда не сталкивалась с подобным абсурдом.
— Прекрасно, просто великолепно! Вот какого сына ты вырастила! — вспомнив недавнюю наглую уверенность этой парочки и их дерзкий план обвести вокруг пальца ее А-Мо, мать Вэнь посинела от гнева. Без предупреждения она швырнула тетрадь прямо в лицо Вэнь Жуцину. Атмосфера в комнате мгновенно леденела. Сердце Вэнь Жуцина, до того сжимавшееся от страха, теперь заполнило лишь жгучее унижение, но он проявил умом и подавил гнев — сейчас было не время для вспышек.
— Истинно ничтожная тварь! И отродье, которое она вырастила, ничем не лучше! Отец! На сей раз ты обязан взглянуть на это своими глазами! Раньше я закрывала глаза на выходки этой шлюхи, но теперь они посмели замахнуться на А-Мо! Я никому не позволю так с ним поступать!
Увидев реакцию жены, отец Вэнь легко догадался о происходящем. Раз уж она переложила инициативу на него, старейшина окинул ее взглядом, понимая, что в ее гневе есть изрядная доля личных счетов — накопившиеся за годы обиды наконец получили законный выход. Отец Вэнь поднял с пола ту самую тетрадь, из-за которой супруга пришла в бешенство. Будучи женщиной из благородной семьи со строгим воспитанием, она всегда славилась манерами, и сколь бы сильной ни была ее обида, на людях она держала лицо. То, что она сорвалась до открытой брани, доказывало, до чего ее довели.
Листая тетрадь страницу за страницей, старейшина Вэнь тоже хмурился всё сильнее. Записи внутри мало отличались от того, что он воображал, но откровенные признания и детали их тайной связи не оставляли сомнений: эти двое крутили роман за спиной у всех. Однако, в отличие от матери Вэнь, бушевавшей из-за измены, нанесенной ее сыну, на сердце отца Вэнь легла тяжелая ледяная тень.
Вся жизнь матери Вэнь вращалась вокруг мужа и детей; хотя неграмотной она не была, суть вещей понимала далеко не так глубоко, как отец Вэнь. Подобные дневники обнажали массу проблем. Помимо любовных излияний, там обнаружились жалобы на то, как тяжело живется Вэнь Жуцину дома, как несправедливо с ним обращаются, а она, мол, сочувствует ему и страдает от несправедливости. Там же содержалось признание в том, что она беременна, и последовавшее за ним отчаяние, когда ответа от любимого не последовало.
Отец Вэнь всегда считал, что делит свою любовь между сыновьями поровну — мол, оба пальца на руке одинаково дороги, и он ни в чем не обделял младшего. Всё, что доставалось Вэнь Жумо, перепадало и Вэнь Жуцину; порой, отмечая успехи младшего в учебе, отец уделял ему даже больше внимания, чем старшему. А тот меж тем жаловался любовнице на холодность в родном доме! Отец Вэнь прежде полагал, что избыток хитрости в сыне — не такой уж большой грех; в конце концов, излишняя расчетливость лучше глупой доверчивости. Но то, что он видел теперь, не имело ничего общего с практичным умом — это было форменное предательство и неблагодарность.
Более того, из записей следовало, что Вэнь Жуцин прекрасно знал о беременности женщины, но предпочел сделать вид, что ничего не произошло. Мужчина лучше любого другого понимает мужскую психологию: это банальное нежелание нести ответственность. Вспомнив про ту студентку, о которой младший сын упоминал ранее, отец Вэнь содрогся от нехороших предчувствий.
Как вышло, что ребенок, в воспитание которого он вложил столько сил, оказался столь ничтожным человеком? Неужели всё дело в происхождении, в заложенной с рождения дурной крови? Отец Вэнь тут же отмел эту мысль: кривое дерево прямым не вырастишь, и оправдывать низость нечем.
Оставалось лишь гадать, какую роль во всей этой истории сыграл их второй сын и сколько усилий он приложил, чтобы эта девица вцепилась в старшего брата. Впрочем, отец Вэнь, пожалуй, излишне драматизировал: младший сын испокон веку казался ему слишком пронырливым, а теперь, на фоне открывшегося холодного расчета, отец подсознательно приписал ему организацию всего заговора. На самом деле Вэнь Жуцин ни сном ни духом не ведал об этом — он-то как раз мечтал отделаться от назойливой девицы раз и навсегда.
Заметив приступ гнева у матери, Вэнь Жумо невозмутимо опустился на колени сбоку и принялся наблюдать. Хотя ноги уже начали ныть, мысль о том, что скоро виновные получат по заслугам, примиряла его с неудобствами. У него даже нашлось время подмигнуть Су Яню, за что тот наградил его свирепым взглядом. Внутри Вэнь Жумо всё сладко заныло — ему так и хотелось расцеловать эти манящие глаза.
Всего несколько дней разлуки, а его седьмой братец стал еще желаннее. И все же Вэнь Жумо было совестно, что тот с порога разделил с ним это наказание. Впрочем, раз седьмой так сильно по нему тосковал, что не смог пробыть в разлуке и дня, Вэнь Жумо тайком радовался: его расчеты оправдались, нужно как можно скорее выставить их связь на суд семьи, чтобы закрыть этот тяжелый вопрос раз и навсегда.
Он даже поймал себя на мысли, что рад своему побегу из дома. Если бы он не уехал, разве встретил бы этого человека? Пережив сегодняшний шторм, он наверняка сможет укротить мать. Раз уж она сама подсунула ему такую «шапку», чувство вины перед сыном заставит ее уступить. Стоит ему проявить твердость — пусть мать поначалу и не одобрит выбор, но со временем смягчится.
Вэнь Жумо понимал, что поначалу мать будет лишь притворяться и станет засыпать его кандидатурами невест, но ему было всё равно. Ему требовалось лишь ее официальное слово — пусть даже сказанное против воли, остальное он доверь собственным силам. В своих чувствах к седьмому брату он не сомневался. Единственной сложностью оставался отец — пробить его броню будет куда труднее. Вэнь Жумо тяжело вздохнул: придется действовать по обстоятельствам.
Зато младшему брату сегодня явно не уйти от расплаты. Устроить такую грязную интригу под носом у отца, помешанного на чести и правилах, да еще и впутать в это посторонних... Интересно, какое наказание придумает старейшина? Их семейный родовой зал внушал подлинный ужас — лучше бы Вэнь Жуцину пару месяцев провести там на коленях. Вэнь Жумо с злорадным предвкушением ждал развязки; впрочем, той девице тоже не стоило рассчитывать на легкую жизнь.
И впрямь, дочитав бумаги до конца, старейшина Вэнь не произнес ни слова. Он перевел взгляд на жену, требующую сатисфакции, на притихшую в уголке подобно перепелке наложницу, на стоявших с прямой спиной Вэнь Жумо и Су Яня и наконец остановил взгляд на втором сыне — том самом, в которого вкладывал столько надежд. Старейшина долго молча смотрел на него.
Вэнь Жуцин испугался. Под этим пронзительным, словно видевшим его насквозь отцовским взглядом он больше не смог держаться на ногах и рухнул на колени. Колени глухо стукнулись о пол — судя по звуку, синяков было не миновать. Вэнь Жумо даже поморщился от сочувствия. Переведя глаза с отца на скорчившегося на полу Вэнь Жуцина, похожего на побежденного петуха с опущенной головой, он подумал, что старик на этот раз настроен решительно. Видимо, гнев отца достиг предела, раз он перестал жалеть даже своего любимого младшего сына.
Конечно, в поступках Вэнь Жуцина читался элемент давления на жалость, но на сей раз этот фокус не прошел. В другой ситуации отец, пожалуй, стерпел бы — ну завел вторую женщину, ну отругал бы для порядка. Некрасиво, конечно, но что поделать, мужики есть мужики, дело житейское. Но на этот раз задели другого его сына, и прощать такое отец не собирался. Тот еще толком ничего не добился, а уже принялся плести интриги против старшего брата! А что будет, когда он сам сойдет в могилу? Страшно представить, до чего дошел бы младший.
Только теперь отец Вэнь понял, насколько нелепыми были его прежние мысли передать бразды правления младшему сыну, разделив наследство поровну, чтобы старший жил в сытости и покое. Если бы дошло до дела, хуже всего со старшим обошелся бы именно этот младшенький сынок! Впрочем, глядя на то, как ловко старший сын разрулил ситуацию, отец почувствовал себя намного спокойнее. Похоже, эта поездка пошла парню на пользу: теперь отец мог уходить в мир иной со спокойной душой, зная, что при должном наставлении старший сумеет удержать семейный очаг.
Отец Вэнь перевел взгляд на старшего сына, который стоял с видом завзятого зрителя в театре, наслаждающегося представлением. Старейшина смешанно вздохнул — и с досадой, и с радостью: совсем этот олух не умеет прятать эмоции. С каких это пор мальчишка, который в детстве пухлыми ручонками цеплялся за его колени и хвостиком ходил следом, так отдалился от него? Дети растут слишком быстро...
Заметив, что отец разглядывает его со сложным выражением в глазах, Вэнь Жумо поспешно натянул заискивающую улыбку, обнажив ровный ряд белых зубов, и глуповато моргнул. Ему вовсе не улыбалось светиться от восторга перед чужим спектаклем; вернувшись домой, он и так уже выслушал столько разносов, что испытывать судьбу больше не стоило. Отец и без того запомнил его надолго.
Взглянув на эту дурацкую улыбку, отец Вэнь почувствовал, как тяжесть на душе немного отлегла, и шумно зыркнул на сына. Вэнь Жумо потер нос и потупил взгляд.
Затем старейшина вновь перевел взгляд на красивого мужчину, стоявшего на коленях рядом с его сыном, задержал на нем глаза и тяжело задумался о чем-то своем.
http://bllate.org/book/21662/2235211
Готово:
