Сюй Цзыжань привлекла внимание собеседницы, и она уже хотела спросить, знаком ли той кто-то, как вдруг услышала: «Пойдем, это моя мама».
Хотя обычно увидеть маму и тут же развернуться и уйти — вещи несовместимые, Цю Юйжоу всегда умела убеждать, так что Сюй Цзыжань не стала задавать лишних вопросов и последовала за ней.
Теперь, вспоминая об этом, можно было не сомневаться: отношения Цю Юйжоу с матерью в то время были мягко говоря неважными.
Нет, не то чтобы неважными, скорее они опустились до точки замерзания.
Это действительно были отношения, которые обычным людям трудно себе представить.
Возвращаясь домой, Сюй Цзыжань всё еще думала о будущем, поэтому не сразу заметила царящую в доме тяжелую атмосферу.
Оставив школьный портфель в комнате и спустившись вниз, она поняла, что что-то не так.
Мать и отец сидели на диване в темноте, даже свет не включили, и с бесстрастными лицами смотрели на нее, словно две куклы.
Сюй Цзыжань отступила на шаг, и в ее голове промелькнули кадры из нескольких классических фильмов ужасов.
Она сама включила свет. Заметив, что в доме нет ни малейшего признака жизни и уж тем более никто не собирался готовить ужин, она спросила: «В чем дело, газ отключили?»
При свете жуткая атмосфера в доме немного рассеялась, хотя лучше не стало — выражения лиц родителей можно было назвать только мрачными.
Спустя какое-то время, когда Сюй Цзыжань уже подумывала о том, не пойти ли ей переждать ночь у соседей, у Тянь Цзяци, мать подала голос: «Ты еще спрашиваешь, в чем дело?»
Сюй Цзыжань с озадаченным видом присела на краешек дивана, но стоило ее пятой точке коснуться обивки, как мать резко рявкнула: «Ты еще смеешь садиться!»
От этого крика Сюй Цзыжань тут же вскочила на ноги, вытаращив глаза на мать. В растерянности и страхе ее озарила догадка.
«Сегодня кто-то звонил?» — спросила она.
Мать опешила. Очевидно, реакция Сюй Цзыжань превзошла ее ожидания, поэтому она машинально ответила: «Да, звонил ваш завуч».
В Сюй Цзыжань внезапно вспыхнула ярость, превосходившая гнев ее родителей. Подойдя к ним и с трудом сдерживая злость, она выпалила: «Он сказал, что я списывала?!»
Мать растерялась от такой реакции.
Будучи все-таки матерью, она заметила подавленный гнев дочери, но именно поэтому никак не могла взять в толк происходящее.
Она хорошо знала своего ребенка и понимала: если бы Сюй Цзыжань действительно списала, при разоблачении она вела бы себя совсем иначе — прежде всего почувствовала бы вину.
Мать кивнула, и тут Сюй Цзыжань повысила голос: «Он сказал, что я списывала, и вы сразу поверили?! Я вам вообще дочь или нет, неужели в ваших глазах я настолько ничтожна?!»
Едва договорив, Сюй Цзыжань расплакалась.
Это была не просто игра — половина слез шла от самого сердца.
Она вспомнила, как в будущем мать точно так же сидела на диване и ядовито пилила ее требованиями выйти замуж, будто дочь совершила какое-то чудовищное преступление.
Но поскольку наполовину это всё же было представлением, Сюй Цзыжань нашла в себе силы украдкой понаблюдать за лицами родителей.
Взглянув на них, она мысленно торжествовала.
Родители и впрямь занервничали: отец бросил на жену сердитый взгляд и пробурчал: «Я же говорил, надо сначала во всем разобраться с ребенком. Вот видишь, ошиблась».
Мать зыркнула на отца: «Задним умом всякий горазд!»
Сказав это, она поспешно подбежала к Сюй Цзыжань, заключила ее в объятия и принялась наперебой извиняться: «Прости-прости, Жань-жань, мама была не права, мама несла чушь, мама глупая, не плачь, пожалуйста…»
Сюй Цзыжань плакала навзрыд. Родители окружили ее, принялись утешать и пообещали всевозможные блага, пока она наконец не успокоилась. Наконец девочка начала всхлипывать и подробно, шаг за шагом, рассказала обо всем, что произошло в последние дни.
Едва она закончила, за дверью раздался стук, а затем голоса соседей — семьи Тянь Цзяци.
Мать поспешно открыла дверь и впустила их. Сюй Цзыжань подняла глаза на Тянь Цзяци и заметила, что у той на щеках тоже виднеются следы от слез и подруга выразительно переглядывается с ней.
Конечно же, Тянь Цзяци использовала тот же метод: «поплакать, пошуметь, поугрожать».
Родители с обеих сторон сопоставили факты и, убедившись, что всё сходится, пришли в крайнее бешенство.
— Что за паршивая школа! Ученикам и развиваться не дают, а когда нормально сдадут экзамены, еще и наговаривают на детей!
— Тут дело, наверно, не в школе, а в конкретном учителе.
— Ты разве не слышала, что говорила Цзяци? Это сам завуч.
— По мне, так нынешняя система образования просто слишком закостенелая…
…
Видя, что родители переключились на критику образовательной системы, Сюй Цзыжань тихонько обсудила с Тянь Цзяци актерское мастерство.
Поболтав немного, она мысленно вздохнула: «Хорошо, что родители теперь мне верят. Всё-таки родная кровь».
С этими мыслями она вспомнила себя в будущем, а затем и Цю Юйжоу.
Лицо ее резко изменилось.
Если завуч позвонил их родителям, неужели он позвонил и матери Цю Юйжоу? Неужели Цю Юйжоу столкнулась с точно такими же допросами?
Сюй Цзыжань вспомнила бушующие страсти под спокойным выражением лица Цю Юйжоу, вспомнила ее ледяной, совершенно бесстрастный голос у выхода из аэропорта.
С этими мыслями Сюй Цзыжань, не обращая внимания на крики родителей, выбежала из дома, вскочила на велосипед и помчалась к дому Цю Юйжоу.
Наступила ночь. Когда Сюй Цзыжань доехала до жилого комплекса, где жила Цю Юйжоу, уже взошла луна, и в воздухе разливалась влажная прохлада травы и деревьев, проникая через носовые проходы прямо в мозг.
Запыхавшись, Сюй Цзыжань припарковала велосипед у входа и направилась к посту охраны, попросив дежурного дядю открыть ворота.
Поскольку Сюй Цзыжань уже бывала здесь много раз, охранник узнал ее и без лишних слов открыл калитку, лишь бросив на ходу: «Чего это ты сегодня так поздно…»
Не дожидаясь, пока он договорит, Сюй Цзыжань махнула рукой и вбежала на территорию комплекса.
Деревья во дворе уже обросли густой листвой, закрывая тусклый свет уличных фонарей. Перепрыгивая через ступеньки, Сюй Цзыжань подбежала к двери квартиры Цю Юйжоу и, уже занеся палец над звонком, внезапно успокоилась.
Если подумать, примчаться сюда вот так, безо всякой причины — не окажется ли всё в полном порядке, и не попадет ли она в неловкое положение?
Но раз уж она пришла к самой двери и охранник видел ее, возвращаться назад тоже было бы странно. Поколебавшись всего пару секунд, Сюй Цзыжань протянула руку и нажала на кнопку звонка.
Дверь быстро открылась, и обе — и Сюй Цзыжань, и та, кто открыл, — одновременно замерли.
Дверь открыла вовсе не тетя Чэнь и не Цю Юйжоу, а высокая, бледная и худая женщина на вид лет тридцати с небольшим. На ней был белый шерстяной свитер с высоким горлом и черные брюки. Ее волосы, завитые крупными волнами, рассыпались по спине. По сравнению с теми вырвиглазными нарядами, в которых Сюй Цзыжань обычно видела ее в будущем, сейчас она выглядела скромно, изящно и свежо.
Не отступая назад, женщина даже сделала шаг вперед и спросила: «Ты…?»
Сюй Цзыжань узнала ее: это была мать Цю Юйжоу.
Правда, в отличие от того, какой она станет десяток лет спустя, сейчас женщина еще не была такой исхудавшей, и, возможно, именно поэтому у нее еще отсутствовала та пронзительная, уникальная энергетика, способная в будущем в один миг сжать чужое сердце. Сейчас она выглядела ухоженной, невозмутимой дамой, а ее длинные, приподнятые брови придавали лицу едва уловимый властный оттенок.
Сюй Цзыжань на мгновение остолбенела, а затем произнесла: «Здравствуйте, тетя. Я одноклассница Цю Юйжоу, мне нужно поговорить с ней по делу».
Мать Цю Юйжоу слегка нахмурилась: «По какому это делу в столь позднее время?»
Сюй Цзыжань ответила: «Это очень срочное дело, сказать нужно немедленно. Если вы не верите, что я ее одноклассница, я могу показать ученический билет — ой, нет, я его не взяла, школьный бейдж подойдет?»
Мать не стала возражать. Взяв протянутый школьный бейдж и взглянув на него, она спросила: «Как тебя зовут?»
«Сюй Цзыжань, — в Сюй Цзыжань поднялась странная тревога. — Позовите лучше Цю Юйжоу».
Только тогда мать наконец произнесла: «Цю Юйжоу ушла, ее нет дома».
Едва она договорила, из глубины квартиры вышла тетя Чэнь.
Она была полностью одета, в руках у нее была сумочка, и она раздраженно ворчала: «Такой прекрасный ребенок, довела до того, что среди ночи убежала неизвестно куда! Никогда не видела такой матери…»
Тут она подняла голову, заметила Сюй Цзыжань и удивленно воскликнула: «Ой, а ты чего пришла? Поздно же как».
Сюй Цзыжань уже уловила суть и повысила голос: «Вы хотите сказать, что из-за того, что вы отругали Цю Юйжоу, она среди ночи убежала из дома, да?!»
Мать нахмурилась: «Это наши семейные дела, тебя они не касаются. Разве твоя мама не учила тебя, что нельзя так разговаривать со взрослыми?»
Биологический возраст самой Сюй Цзыжань был не так уж далек от возраста теперешней матери Цю Юйжоу, так что никакого психологического давления она не испытывала. Услышав это, она холодно усмехнулась: «А разве ваша мама не учила вас, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать?!»
Лицо матери исказилось от крайнего изумления: «Ты… ты… как ты с матерью разговариваешь?!»
Сюй Цзыжань шагнула вперед: «Ты что, действительно поверила завучу и решила, что Цю Юйжоу списывала?»
— А разве завуч стал бы мне лгать? Зачем ему это?
Сюй Цзыжань отрезала: «Потому что во лжи нет ничего плохого, разве нет? Ты всё равно никогда не веришь собственной дочери! Для тебя она — всего лишь средство похвастаться перед другими!»
Мать громко прикрикнула: «Что ты несешь?!»
Сюй Цзыжань парировала: «Разве не так? Разве все вы не думаете именно об этом? Обладая хорошим образованием, прекрасными оценками и стабильным доходом, вы заставляете детей преуспевать во всем! А если они не справляются, то сразу становятся разочарованием и неудачниками, разве нет?!»
Мать замерла на месте и против воли отступила на шаг.
Но, осознав, что отступила, она уже не смогла сдержать гнев: «Сюй Цзыжань, да? Сюй Цзыжань, наша семья тебя не приветствует, пожалуйста, уходи! Сейчас, потом, в будущем — больше никогда сюда не приволакивайся!»
Сюй Цзыжань смотрела на мать Цю Юйжоу и испытывала сущий шок.
Почему этот человек, когда ее собственный ребенок сбежал из дома, не испытывает ни капли тревоги?
Сюй Цзыжань не удержалась и спросила: «Зачем вы вообще ее родили?»
Мать выпалила в ответ: «А что, думаешь, я сама этого хотела?»
От изумления Сюй Цзыжань коротко и истерически хохотнула: «Ха!»
Затем она, пятясь, спустилась по ступенькам, бросила на мать ледяной взгляд и повернулась, чтобы уйти.
Теперь ей стало понятно, почему Цю Юйжоу, выходя из аэропорта, произнесла те слова.
Потому что эта женщина носила лишь титул матери, но матерью вовсе не являлась.
Выйдя из жилого комплекса Цю Юйжоу, Сюй Цзыжань растерялась.
Хотя она твердо решила найти подругу, никаких идей о том, где именно ее искать, у нее не было.
Ночной ветер принес пронзительный холод, от которого по коже у не успевшей утеплиться Сюй Цзыжань побежали мурашки, а доносившийся невесть откуда глухой шелест листвы делал ночной пейзаж еще более одиноким и жутковатым.
Куда же могла отправиться Цю Юйжоу в такую ночь?
Сюй Цзыжань покатила велосипед в сторону школы, но, сделав круг и ничего не обнаружив, повернула назад. Добравшись до того самого перекрестка, где они обычно расходились, она вдруг почувствовала какое-то озарение и поехала в сторону своего дома.
Проехав несколько кварталов, она оказалась на улице, где жила ее семья. Глядя на череду темных переулков, Сюй Цзыжань снова занервничала.
Это был глухой пригород, в такой час на улицах уже никого не было. Ночь окутывала тонкая, словно цикадовое крыло, лунная дымка, придававшая серым стенам домов бледный серебристый оттенок.
Сюй Цзыжань услышала кваканье лягушек, но разобрать, откуда доносится звук, было невозможно.
И в этот момент раздался кошачий мяуканье.
Мягкое, тихое, тонкое и резкое — по одному звуку было понятно, что коту сейчас, судя по всему, очень хорошо.
Толкая велосипед, Сюй Цзыжань пошла на звук. Завернув за угол на улице, ведущей к ее дому, под светом бледного фонаря она увидела сидящую девушку и рыжего кота.
Эта сцена выглядела словно картина какого-то современного художника — в ней было нечто по-особенному уютное, но оттого она казалась еще более одинокой.
Сюй Цзыжань облегченно выдохнула.
Так или иначе, она нашла Цю Юйжоу.
Услышав шаги, Цю Юйжоу слегка повернула голову и подняла взгляд.
Судя по всему, она выбежала в спешке: волосы еще не успели растрепаться, и черные пряди закрывали половину щеки, обнажая лишь пару улыбающихся глаз.
— Цзыжань, ты нашла меня, — произнесла она.
Сюй Цзыжань перевела дыхание, чувствуя, как ее бешено колотившееся сердце наконец вернулось на место. Она уже хотела шагнуть вперед, как сидевший под рукой у Цю Юйжоу кот вдруг задрал хвост и заверещал на нее куда более резким голосом, чем раньше.
Уголок рта Сюй Цзыжань дернулся, и она мысленно подумала: ну подумаешь, несколько месяцев назад не покормила и чуток подразнила, чего же так обидчиваться-то?
Цю Юйжоу тем временем ласково гладила кота по голове, приговаривая кис-кис, и мягким, не похожим на обычный голосом заворковала: «Дахуан, Дахуан, ну ты чего? Цзыжань такая хорошая, не кричи на нее».
Получив карточку хорошего человека и закатив глаза на коса поглядывающего на нее кота, Сюй Цзыжань спросила: «Рыбка, ты ужинала?»
Поскольку под взглядом Сюй Цзыжань кот заметно нервничал, Цю Юйжоу пришлось полностью развернуть упаковку сосиски, положить ее на землю и, хлопая в ладоши, двинуться навстречу Сюй Цзыжань.
Только тогда Сюй Цзыжань заметила, что состояние Цю Юйжоу отличается от обычного.
Хотя ее глаза и в повседневной жизни были чистыми и ясными, они никогда не сияли так ярко, как сейчас. В свете бледного фонаря и тусклой луны ее лицо алело нежным румянцем, напоминая спелую ягоду.
Да и выражение лица разительно отличалось от привычного и от того, что было в будущем: уголки ее губ трогала едва заметная улыбка, словно она была счастлива до предела.
Однако Система не подавала никаких знаков о том, что объект невероятно счастлив, а значит, это счастье наверняка было напускным.
Когда Цю Юйжоу приблизилась, Сюй Цзыжань протянула руку и коснулась ее щеки. Ощутив обжигающий жар, она прямо спросила: «Ты что, температуришь?»
Цю Юйжоу мотнула головой: «Вроде нет».
Приблизившись и принюхавшись, Сюй Цзыжань нахмурилась: «Ты пила? В каком это магазине тебе продали алкоголь?»
От неожиданного сближения Цю Юйжоу сначала отшатнулась, но затем подалась вперед, прижавшись ближе, и пробормотала: «Достаточно было сказать, что это для родителей».
Сюй Цзыжань покачала головой: «Проблема не в этом. Ты же несовершеннолетняя, как тебе в голову пришло пить?»
Цю Юйжоу озадаченно моргнула: «Ты же сама несовершеннолетняя, почему разговариваешь как взрослая?»
Сюй Цзыжань предпочла прекратить этот спор.
Пытаться дискутировать с выпившим человеком на тему вреда алкоголя — занятие совершенно бессмысленное.
Она сказала: «Пойдем ко мне переночуешь. У тебя сейчас ничего не болит?»
Цю Юйжоу прислонилась к плечу Сюй Цзыжань: «Не знаю, только в голове немного кружится».
Сюй Цзыжань и сама бывала навеселе, поэтому понимала: состояние Цю Юйжоу означало, что та слегка захмелела, но еще не напилась вдрызг. Тормоза у нее немного ослабли, но завтра она прекрасно вспомнит всё, что творит сегодня.
Размышляя о том, будет ли той завтра стыдно, и вспоминая, что в будущем Цю Юйжоу славилась способностью пить и не пьянеть, Сюй Цзыжань поинтересовалась: «Сколько ты сегодня выпила?»
Цю Юйжоу ответила: «Денег хватило только на три бутылки пива».
Сюй Цзыжань уточнила: «Впервые в жизни пьешь?»
— Угу.
Уголок рта Сюй Цзыжань снова дернулся: «А ужинала?»
— …А ты ужинала?
Сюй Цзыжань вздохнула: «Ладно уж». Первый раз в жизни выпить три бутылки пива на голодный желудок… Оставалось признать, что к алкоголю у некоторых определенно есть природный талант.
Цю Юйжоу и вправду не выглядела сильно пьяной. Переступив порог дома Сюй Цзыжань, она сообразила, что изображать сильное опьянение неуместно, выпрямилась во весь рост и вежливо поприветствовала мать хозяйки.
Мать никак не ожидала, что дочь среди ночи убежит, а вернется с одноклассницей. Сначала она перебросилась с Цю Юйжоу парой вежливых фраз, а затем накинулась на Сюй Цзыжань: «Сорвалась с места ни слова не сказав! Ты понимаешь, как мы с твоим отцом переживали?! Чуть в полицию не заявили, знаешь это?!»
Сюй Цзыжань и сама понимала, что поступила опрометчиво, поэтому покорно опустила голову, изображая раскаяние.
Краем глаза она заметила, как Цю Юйжоу закусила губу и тихонько улыбнулась.
Мать принялась расспрашивать девочек, ужинали ли они, и, услышав отрицательный ответ, продолжила ворчать уже на ходу. Пока мать подогревала еду, Сюй Цзыжань шепнула ей, в чем дело. Выслушав дочь, мать покачала головой: «Разве бывают на свете мамы, которые не любят своих детей? Думаю, ее мать тоже просто испереживалась вся».
Сюй Цзыжань оставила это без комментариев.
В глазах детей родители часто обладают непререкаемым авторитетом, кажется, будто они знают всё на свете, но на самом деле их кругозор ограничен лишь тем, с чем они сами сталкиваются в жизни.
Мать искренне верила, что все матери любят детей, лишь потому, что сама никогда не встречала других.
Но Сюй Цзыжань видела их. В будущем ей довелось столкнуться с самыми причудливыми и дикими семейными отношениями, о которых порой рассказывали такое, что казалось, будто речь идет о совершенно другом мире.
После ужина Сюй Цзыжань, вспомнив, что Цю Юйжоу весь вечер моталась по городу, да еще и выпила, решила отправить ее в душ.
Конечно же, сменной одежды у Цю Юйжоу не было, так что Сюй Цзыжань пришлось поискать свою просторную футболку и ни разу не надеванные трусики.
Когда поиск одежды был завершен, ванна уже почти наполнилась водой, и помещение заполнилось густым паром, напоминая сауну.
Взяв вещи и полотенце, Сюй Цзыжань вошла в ванную и увидела, что Цю Юйжоу еще не разделась и просто стоит посреди клубов пара, погруженная в задумчивость.
Подумав, что та просто стесняется мыться в чужом доме, Сюй Цзыжань протянула ей одежду и сказала: «Чувствуй себя как дома. Белье новое, а вот нормальной сменной одежды не нашлось, придется тебе перебиться моей».
От горячего пара лицо Цю Юйжоу покраснело еще сильнее, сделавшись поистине аппетитным. Прижав вещи к груди, она тихонько произнесла: «Спасибо».
Сюй Цзыжань небрежно махнула рукой и вышла из ванной. Едва она добралась до выхода, как Система вновь уведомила ее, что объект невероятно счастлив.
Сюй Цзыжань задрала голову, пытаясь докопаться до причин радости Цю Юйжоу.
Перебрав в уме множество вариантов, она в конце концов махнула рукой и подумала: да и ладно, главное, чтобы ей было хорошо.
Пока Цю Юйжоу мылась, Сюй Цзыжань решила спуститься вниз за водой. Но стоило ей подойти к лестнице, как мать окликнула ее.
Потянув дочь в сторону, та спросила: «Она что, останется ночевать здесь?»
Сюй Цзыжань кивнула и озадаченно переспросила: «Мам, ты что, против?»
http://bllate.org/book/21772/2251564
Готово: