Услышав, что сестра не стала торопить, Шангуань Хаоюэ тут же кивнула в знак согласия, опустила чашку и, не колеблясь ни секунды, выбежала во двор.
Шангуань Лююнь опустила взгляд, уголки её губ продолжали трогать едва заметную улыбку, однако боковым званием она исподтишка разглядывала Шангуань Линсюэ, на лице которой застыло тревожное выражение.
— Что такое? Старшая сестра переживает?
Шангуань Линсюэ отвела взгляд и посмотрела на неё, но не произнесла ни слова.
— Лююнь-то думала, что старшей сестре, способной на столь жестокие поступки, нет никакого дела ни до кого на свете, — холодно усмехнулась Шангуань Лююнь, и в её тоне отчетливо зазвучала насмешка.
Шангуань Линсюэ поджала губы, отвернулась и больше не стала смотреть на неё.
— Прошло столько дней, а Лююнь думала, что старшая сестра уже во всём разобралась. Как же так, неужто старшая сестра по-прежнему собирается хранить молчание? — не сбавляя натиска и говоря размеренным тоном, вопросила Шангуань Лююнь.
Выражение лица Шангуань Линсюэ неуловимо изменилось, выказав легкое колебание.
— Старшая сестра, Лююнь верит, что ты всё понимаешь. Четыре Созвездия уже заточены мной. Ты и Хаоюэ — самые близкие люди для Лююнь, и я вовсе не хочу братоубийственной резни…
— Лююнь, тебе с ним не справиться! Когда он получит то, что хочет, то уйдет и больше не тронет поместье Шангуань ни на йоту. Так будет лучше и для тебя, и для Хаоюэ, и для всего клана Шангуань! — Шангуань Линсюэ внезапно повысила голос, резко оборвав Шангуань Лююнь.
Шангуань Лююнь на мгновение замерла, но тут же помрачнела и горько усмехнулась:
— Старшая сестра, до чего же ты на самом деле наивна!
Брови Шангуань Линсюэ чуть сошлись на переносице, она вопросительно и с легким непониманием посмотрела на неё, а Шангуань Лююнь продолжила:
— Неужели ты и впрямь думаешь, что у человека, способного пойти на любые ухищрения ради расправы над собственной родней, осталось хоть крошечное зернышко человечности? Пусть я, Шангуань Лююнь, не смогу одолеть его, но мы в любом случае должны рискнуть и сражаться до конца! Клан Шангуань не смеет покориться врагу без боя, разве не этому ты меня учила, старшая сестра?
— Но…
— Старшая сестра, неужели ты и вправду думаешь, что он пощадит Хаоюэ? Пощадит клан Шангуань? — Шангуань Лююнь понизила голос и заговорила размеренно: — Кто из нас двоих сможет искренне защитить Хаоюэ — разве ты, старшая сестра, не приняла решение с самого начала? Почему же теперь ты продолжаешь выгораживать его?
При звуках имени Шангуань Хаоюэ глаза Шангуань Линсюэ едва заметно дрогнули, губы крепко сжались в тонкую линию, а в выражении лица проступили явные признаки сомнения.
— Старшая сестра, если бы я не отправила сикигами защищать Хаоюэ, неужели ты действительно верила, что в эти дни она могла бы так спокойно и беспрепятственно входить и выходить из поместья? С той ночи, когда я захватила Четыре Созвездия и собралась поймать этого змееподобного монстра, это уже равнялось объявлению войны ему! Старшая сестра, у нас больше нет пути назад!
— Но он — мой отец! — с холодной яростью произнесла Шангуань Линсюэ.
— Ты считаешь его своим отцом, а разве он когда-нибудь видел в тебе дочь? Старшая сестра, ты для него всего лишь сосуд для выращивания змей! Твой отец, мой старший дядя, лишился рассудка еще несколько десятков лет назад, я сама собственными ушами слышала, как моя мать говорила, что он сошел с ума! Тот мерзавец, что сейчас прячется в нашем поместье Шангуань, вовсе не принадлежит к нашему роду. Пусть в его венах и течет кровь клана Шангуань, он совершенно не достоин носить фамилию Шангуань! Старшая сестра, мы с Хаоюэ — твоя настоящая родня! И этот дом клана Шангуань — твои корни! Умоляю тебя, старшая сестра, перестань упорствовать в своем заблуждении!
Речь Шангуань Лююнь звучала веско и звонко, каждое слово отпечатывалось с предельной четкостью, словно тяжелые удары молота падая на сердце Шангуань Линсюэ. От такого натиска у неё перехватило дыхание, и даже дышать стало тяжело.
Шангуань Линсюэ опустила голову, избегая смотреть на неё, колеблясь и не находя ответа.
— Старшая сестра, хотя бы ради Хаоюэ…
Шангуань Лююнь пристально и неотрывно смотрела на неё. Она знала, что вскоре добьется желаемого результата, и всё, что ей оставалось сейчас — это ждать!
— Лююнь, больше ни слова. Дай мне побыть одной, я даже завтракать не хочу. Отведи Хаоюэ в другое место! Не смей приходить и беспокоить меня до самого вечера! — спустя долгое молчание Шангуань Линсюэ наконец заговорила, холодно бросив эти слова Шангуань Лююнь.
Шангуань Лююнь так и замерла на месте с ошеломленным видом, не веря своим ушам, что подобные слова могли слететь с губ Шангуань Линсюэ.
Ох, старшая сестра, до чего же ты непонятливая!
Но даже если Шангуань Линсюэ приняла такое решение, что могла поделать сама Шангуань Лююнь? Она не была бездушным чудовищем и не способна была поднять руку на родных. На ней лежало бремя судьбы всего рода Шангуань, так как же она могла пойти братоубийственной войной в столь тяжелый час?
Шангуань Лююнь горько усмехнулась про себя, не в силах вымолвить больше ни единого звука. Она молча опустила взгляд, чувствуя, как сердце кровоточит. Крепко сжав зубы, она наконец отвесила Шангуань Линсюэ церемонный поклон и, пятясь, удалилась.
Услышав, как затихают её шаги, Шангуань Линсюэ подняла голову и судорожно стерла слезы у уголков глаз. Ее тонкие, похожие на побеги бамбука пальцы скользнули к шее, легко касаясь покрывшихся корочкой ран, а в голове роился тяжелый рой тревожных мыслей.
Выйдя из комнаты Шангуань Линсюэ, Шангуань Лююнь ощутила тяжелое, давящее стеснение в груди. Никогда еще старшая сестра не казалась ей столь упрямой, но ведь та оставалась её кровной родственницей, её ахиллесовой пятой!
— Неужели ты так быстро решила сдаться без боя? — беззаботный голос долетел откуда-то с северо-востока. Интонация была мягкой, но знакомой до боли.
Шангуань Лююнь подняла голову и, проследив за звуком, увидела, что её госпожа сикигами стоит под персиковым деревом недалеко от двора. Серебряная маска покачивалась у неё на поясе; лицо оставалось бесстрастным, но в глазах таилась легкая насмешка.
— Уважаемый сикигами не находится рядом с Хаоюэ и главой клана, зато у него нашлось свободное время, чтобы прийти и поглазеть на глупости Лююнь? — Шангуань Лююнь заметила лукавый прищур под маской, отчего раздражение в её груди вспыхнуло с новой силой. Помрачнев лицом, она процедила каждое слово:
— Я отдала три десятых части своей духовной силы, чтобы защитить тебя, а ты, госпожа Шангуань, оказывается, еще и недовольна. Твой дед и младшая сестра уже спят, но мое духовное воплощение на месте, так что можешь не беспокоиться.
Женщина под деревом ничуть не смутилась её гнева — напротив, она лишь легко приподняла брови, небрежным движением руки смахнув упавший на плечо лепесток персика, и выглядела при этом донельзя расслабленной.
— Раз уж у уважаемого сикигами столько свободного времени, почему бы не потратить его на поиски тайных ходов массива и не вытащить наружу этого мерзавца? — фыркнула Шангуань Лююнь.
Не успела она договорить, как увидела, что Лун Цинхань неторопливой походкой направляется к ней, а её взгляд уже стал предельно сосредоточенным.
Лун Цинхань подошла к ней, остановилась рядом и слегка замедлила шаг.
— С чего ты взяла, что я ничего не нашла? — наклонив голову, она тихо шепнула прямо в ухо Шангуань Лююнь, и её дыхание пахнуло прохладным ароматом орхидей.
Стоило этому случиться, как они вновь разминулись плечами.
Шангуань Лююнь в изумлении обернулась на ходу, но увидела лишь то, как та легкой, летящей походкой углубляется во двор. Сердце у неё тут же тревожно ёкнуло, и она поспешно бросилась следом.
Эти двое шли друг за другом, но вовсе не по обычным дорожкам. Шангуань Лююнь шаг в шаг следовала за Лун Цинхань, прекрасно понимая, что та ведет её тайными тропами скрытого массива. Раз Лун Цинхань обмолвилась об этом ранее, значит, она определенно что-то обнаружила среди этих лабиринтов и защитных сетей.
Всю дорогу они шли молча, погруженные каждая в собственные тяжелые думы. Прошло около времени, затрачиваемого на заваривание чаю, прежде чем шаги Лун Цинхань постепенно замедлились. Шангуань Лююнь нагнала её и поравнялась с ней, но не успела сделать и пары шагов, как Лун Цинхань легко потянула её за рукав.
— Не двигайся дальше! — помрачнев лицом и резко переменившись в голосе, бросила она.
Шангуань Лююнь торопливо замерла на месте, сосредоточилась и, проследив за взглядом Лун Цинхань, перевела глаза вперед. Лишь тогда она заметила, что неизвестно когда они оказались в зарослях буйной травы на заднем дворе Восточного флигеля. Бурьян возвышался выше колен, разросшись донельзя устрашающе.
— Уважаемый сикигами, зачем вы привели Лююнь сюда…? — оглядевшись по сторонам и не заметив ничего необычного, Шангуань Лююнь с недоумением посмотрела на Лун Цинхань.
— Взгляни на то, что скрывается под этой травой, используя секретное Искусство Небесного Ока клана Шангуань, — произнесла Лун Цинхань, слегка сжав браслет с узором меча на запястье.
Шангуань Лююнь слегка вздрогнула, пораженная тем, что эта женщина знает даже о ее владении Секретным Искусством Небесного Ока.
Как гласило предание: стоит открыть Небесное Око, как рассеется мирская пыль. Силою неба и земли можно разрушить мириады земных иллюзий. Издали — лицезреть звезды и луну, вблизи — разглядеть мельчайшую пылинку.
Эта женщина и впрямь была связана с ее кланом узами глубочайшего происхождения. Мысленно тяжело вздохнув, Шангуань Лююнь больше не стала задавать лишних вопросов. Тяжело кивнув, она закрыла глаза, сложила пальцы печатью заклинания и коснулась точки меж бровей.
Когда глаза распахнулись вновь, перед ней открылось поистине устрашающее зрелище. Шангуань Лююнь так и остолбенела на месте, в ужасе и оцепенении взирая на то, что предстало ее взору.
— Уважаемый сикигами, откуда вы узнали, что всё это находится здесь? — сглотнув ком в горле и совладав с охватившим ее трепетом, тихо спросила Шангуань Лююнь.
— Благодарю шпильку, украшающую голову твоей младшей сестры, — мне посчастливилось узнать об этом, — ответила Лун Цинхань и, засунув руку за пазуху, извлекла оттуда изящную, безупречно чистую белую нефритовою шпильку.
Бросив взгляд на украшение, Шангуань Лююнь вмиг переменилась в лице.
— Как эта шпилька оказалась у вас? Хаоюэ знает об этом? — встревоженно выпалила она.
— Она просто уронила ее на землю, а я подобрала. Можешь не переживать: для нее эти штуковины всегда были не более чем обычными камнями, она ни о чем не догадалась, — успокоила ее спокойным голосом Лун Цинхань, после чего протянула шпильку Шангуань Лююнь со словами: — Возвращаю вещь законной владелице.
Крепко зажав шпильку в кулаке и задумавшись на мгновение, Шангуань Лююнь понизила голос и предельно осторожно произнесла:
— Неизвестно, когда эта дрянь полезет наружу, нужно срочно придумать способ избавиться от нее.
— Всё это зарыто глубоко под землей. И как же ты собираешься с этим бороться?
— Раз этих тварей так много и они столь велики, грубой силой их не взять, требуется надежный план. Верно, прямой силой не одолеть… Старшая сестра… — Шангуань Лююнь вдруг словно озарило. В ее глазах блеснул огонек, а на лице проступило выражение крайнего воодушевления.
— У тебя уже есть план? — стоя рядом, поинтересовалась Лун Цинхань.
— Над этой напастью еще придется поразмыслить, но сейчас наживка вот-вот клюнет — для начала нам стоит поймать крупную рыбу, — сурово произнесла Шангуань Лююнь.
Лун Цинхань посмотрела на нее с некоторым недоумением.
— В клане Шангуань издавна заведено принимать лишь двухразовую пищу, и после полудня трапезы не повторяются. Однако сегодня старшая сестра сама заговорила со мной о вечерней трапезе. Скажи мне, разве человеку, столь фанатично соблюдающему семейные правила, пристало вдруг заводить речь об ужине? Разве уважаемый сикигами не находит это странным? И раз уж старшая сестра сама вызвалась послужить приманкой, разве могу я пренебречь ее столь глубокой заботой?
— Твоя старшая сестра действительно проявила немало хитрости, подсказав тебе это!
— Должно быть, ее прижали к стенке! Раз уж старшая сестра стала сосудом для этой твари, скорее всего, она находится под постоянным наблюдением. В последнее время мы с тобой действовали слишком опрометчиво, — заключила Шангуань Лююнь, после чего уголки ее губ взметнулись вверх, являя миру ту самую дерзкую и уверенную улыбку. Обернувшись к Лун Цинхань, она произнесла: — Уважаемый сикигами, не соизволите ли сегодня вечером составить Лююнь компанию на одной встрече?
Когда солнце клонилось к горным вершинам, закат окрасил края небес в багряно-кровавые тона.
Шангуань Линсюэ сжалась в комок, закутавшись в одеяло до самой головы. Закусив губу и плотно зажмурив глаза, она слегка подрагивала, всем своим видом выражая страшное мучение.
— Старшая госпожа, пора принимать лекарство! — три четких стука в дверь вывели Шангуань Линсюэ из забытья. Она невидящим взглядом уставилась на створку двери и, пробыв в оцепенении еще несколько мгновений, глухо и отрешенно бросила: — Внеси.
Раздался скрип — дверь отворилась снаружи. Согбенный старик с пиалой лекарства в руках вошел в комнату, приблизился к постели Шангуань Линсюэ и мрачно произнес:
— Пора принимать лекарство!
— Пора принимать лекарство? Или, быть может, пора его вливать? Смотрите-ка, стоит человеку долго притворяться немым, как и язык начинает заплетаться, — едкая насмешка раздалась из-за его спины, прозвучав громко и отчетливо, с тяжелыми нотами подавляющего гнева.
Сутулый старик вздрогнул от неожиданности. Он уже собирался обернуться, как сзади раздалось:
— Лазурный Дракон, дерево Инь, связать — опутать!
Заклинание, лишенное сложного речитатива, но не потерявшее от этого ни капли разрушительной мощи, со свистом рассекло воздух. Множество толстых зеленых побегов змеями изогнулись и свились в подобие гигантского хлыста, обрушиваясь на старика.
Услышав этот окрик, мужчина замер, словно пораженный молнией. Впрочем, изумление в его глазах мелькнуло лишь на долю секунды, тут же сменившись свирепым и хищным оскалом.
Лозы неслись на него громоздкой стеной, пересекая пространство в самых разных направлениях и образуя сплошное переплетение корней. В мгновение ока они сплелись в глухую темно-бикоровую стену, надвигаясь с непреодолимой силой и полностью загораживая старику обзор.
Надвигающаяся стена из лиан стремительно сокращала расстояние, однако старик повел себя с точностью до наоборот: безо всякой паники он молниеносно и плавно отставил пиалу с лекарством в сторону, а затем взмахнул рукой. Неизвестно откуда извлекая три тончайшие серебряные иглы, он метнул их прямо в летящие лозы Шангуань Лююнь. Иглы, тоньше волоса, пронеслись с молниеносной быстротой. Раздался резкий звук рвущейся материи: зависшие в воздухе зеленые лианы с шуршанием опали на пол, а наклеенные у их основания талисманы оказались пробиты и разорваны иглами пополам.
Заклинательная сила рассеялась, и побеги тут же замерли на месте.
С презрительной усмешкой скосив глаза на образовавшуюся стену из лоз, старик холодно ухмыльнулся, выпрямился, разом сбросив притворную сутулость. Его взгляд сделался зловещим и леденящим, ничуть не скрывая жажды убийства.
— Подобные детские фокусы — и ты смеешь выставлять их напоказ? Самонадеянность!
— Если бы у Лююнь были лишь эти навыки, я бы, конечно, не посмела позориться. Но чтобы скрутить тебя — этого более чем достаточно. Ведь для забоя курицы не нужен мясницкий нож.
Стоявшая за дверью девушка не выказала ни малейшего гнева на его слова; ее голос звучал с высокмерной гордостью, словно победа уже была у нее в кармане.
— Не торопися хвастаться! — резко рявкнул старик.
Его руки мгновенно взметнулись, складывая сложнейшую печать заклинания. Движения пальцев были до предела быстрыми, а с губ срывался скороговоркой речитатив: — Хум! Тра! Хари! Пять элементов, разрушить внутренний барьер!
Не успел он договорить, как пространство озарилось вспышками циркулирующей энергии, а следом раздался раскат грома, эхом пронесшийся по пустоте. Возвышающаяся перед ним стена из лиан внезапно начала бешено изгибаться. Воздух, пронзающий промасленные бумага оконных рам и ставший холоднее зимней стужи, ворвался в комнату Шангуань Линсюэ, напрямую ударив по барьеру из сплетенных лоз, сотворенному девушкой.
Шангуань Лююнь стояла за барьером из лиан с предельно сосредоточенным и суровым выражением лица. Ее пылающий взгляд был устремлен вовсе не на старика — она следила за каждым изгибом тянущихся лиан.
— Разрушить! — прозвучал резкий приказ, сопровождаемый раскатом грома.
Яростный вихрь обрушился на погруженную в концентрацию Шангуань Лююнь. Глаза девушки холодно сверкали, но на лице не было и следа паники. Оторвав взгляд от происходящего, она пристально вгляделась в ледяной поток, приближающийся к ней с противоположной стороны. Чуть подавшись корпусом вбок, она вытащила из-за пазухи множество бумажных заготовок и принялась наносить на каждую из них боевые руны. Окунув кисть в ярко-красную киноварь, Шангуань Лююнь взмахнула рукой, отправляя все обрывки бумаги в воздух.
— Сокровищница Дхармадхату, Сокровищница Ваджры, Сокровищница Драгоценного Света, Сокровищница Лотоса, Сокровищница Деяний! Хум! Тра! Хари! Пять элементов смыкаются по кругу, повинуйся моем приказу немедленно! — читая заклинание с закрытыми глазами, она говорила с невероятной скоростью, и от трения губ слова рождали настоящий ветер.
Стоило ей произнести заклинание, как брошенные бумажные листки в одно мгновение обратились сине-белыми мифическими птицами — сюаньняо. Распустив громадные крылья, тысячи птиц перелетели через барьер из лоз и устремились к старику.
— Детские забавы! — презрительно фыркнул тот, сложив пальцы в печать клинка и сделав резкий рубящий жест в воздухе.
Вырвавшийся на свободу сгусток духовной энергии превратился в острый клинок, который мгновенно превратил одну из птиц в горстку обрывков.
Остальные сюаньняо тут же засуетились, беспорядочно рассыпаясь в разные стороны. Размахивая огромными крыльями, они принялись биться о балки и крышу, полностью заслоняя старику обзор.
— Сборище пернатых ничтожеств смеет мешать мне! — скрипя зубами, старик выбросил вперед еще несколько печатей.
Раздался чередующийся треск — и вот уже по небу закружились бесчисленные обрывки бумаги, опадая на землю подобно пуху за окном.
— Если у тебя есть еще какие-то трюки, выкладывай все до единого! В том массиве тебе удалось сбежать лишь по случайности, так что сегодня я уничтожу тебя здесь раз и навсегда! — жутко усмехнувшись, взревел старик, глядя в сторону Шангуань Лююнь.
— И столько исписанных талисманов извела, какая жалость! — Шангуань Лююнь словно не слышала его яростных криков. Сложив ладони перед грудью, она тихо бросила: — Раскрыться!
Барьер из лиан мгновенно разорвался изнутри, являя миру стройную фигуру девушки в шелковых одеждах цвета индиго. Ступая легко и плавно, словно прогуливаясь весенним днем, она вышла наружу. Черные волосы были забраны серебряной короной; ясные глаза и белые зубы подчеркивали дерзкую уверенность, сквозившую в каждом ее движении.
— Уважаемый сикигами, вы все еще намерены стоять и слушать его бредни? — Шангуань Лююнь стерла с лица улыбку, приняв холодное, предельно сосредоточенное выражение.
Едва эти слова слетели с ее губ, как старик почувствовал, что сзади на него повеяло легким рассечением воздуха. Вспышка меча отразилась на красных деревянных балках, наполняя пространство жутковатой леденящей аурой. Охваченный тревогой старик судорожно шагнул в сторону и бросился ничком, едва успев увернуться от выпада клинка Лун Цинхань.
В искусстве ближнего боя он сильно уступал Лун Цинхань — иначе бы не промышлял из раза в раз тайными нападениями из засады, не решаясь сойтись в открытом поединке.
Его ноги только коснулись земли, как боковым зрение он уловил летящие прямо на него клинки. Вспыхнувший в груди ужас заставил его кубарем скатиться по земле, уходя от удара.
Раздалась серия звонких ударов: пять холодных клинков насквозь пробили каменные плиты пола в комнате Шангуань Линсюэ и глубоко вошли в землю.
Откатившись в сторону и оглянувшись на вбитые в пол мечи, старик слегка перевел дыхание, хотя лоб его уже покрылся крупными, с горошину, каплями пота. Сделав резкое сальто назад, он вскочил на ноги, но не успел сделать и шага, как сзади раздался властный окрик: — Связать! Повинуйся моему приказу немедленно!
Голос девушки пронесся по всему двору, отражаясь эхом. На потолочных балках и стропилах стали проступать очертания рунических письмян. Увидев это, старик в ужасе поспешил броситься бежать.
Однако было уже поздно. Шангуань Лююнь сложила ладони, звонко хлопнув в ладоши, и следом полился речитатив заклинания:
— …Непоколебим и тверд, словно великая земля, глубок и сокровенен в созерцании, словно тайная сокровищница! Нирвана всех божеств, драконов и небесных стражей сожжет все грехи дотла!
Нанесенные на балки печати мгновенно испустили десятки лучей заклинательной энергии, опутавших старика со всех сторон. Оказывается, все те бумажные птицы были лишь отвлекающим маневром — истинной целью Шангуань Лююнь было незаметно расставить массив!
Впав в панику, старик попытался собрать последние силы для прорыва, но стоило ему дернуться, как он почувствовал мертвящий холод на собственной шее. Опомнившись, он ощутил жгучую боль, а затем по коже заструилась теплая жидкость.
В этот момент Лун Цинхань стояла на носках, легко балансируя на рукояти одного из пяти мечей, вонзившихся в каменный пол. В ее руке был зажат шестой клинок. Свет от лечащего металла пронизывал до мозга костей, а взгляд из-под маски был холоден, как бескрайние снежные равнины.
— Ну как? Пусть это и детские фокусы, но тебя мне удалось поймать голыми руками. Доволен ли ты теперь? — Шангуань Лююнь приблизилась к нему, сияя триумфом.
Однако старик лишь сильнее нахмурился, даже не глядя на Шангуань Лююнь, — его свирепый взгляд был прикован исключительно к Лун Цинхань.
Заметив, что его внимание обращено на Лун Цинхань, Шангуань Лююнь почувствовала какой-то странный, неприятный укол ревнивого раздражения. Слегка согнув указательный палец, она дернула рукой в воздухе, заставляя десятки световых нитей заклинания силой пригнуть тело старика к земле, опуская его на колени.
Затем Шангуань Лююнь вытащила один из застрявших в камне мечей, с силой опустила его на плечо пленника и, приблизившись вплотную, строго приказала:
— Кто ты такой на самом деле и зачем строишь козни против моего клана Шангуань?!
Искоса бросив на нее язвительный взгляд, старик криво усмехнулся и процедил сквозь зубы:
— Козни? Всё, что я делаю — исключительно ради клана Шангуань!
http://bllate.org/book/21778/2252107
Готово:
