×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод Lure You to Be My Subject / Соблазнить тебя стать моим подданным: Глава 23

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Ю Ю, которая уже давно знала о передвижениях Янь Цзина, явилась с большим опозданием.

Во время переполоха из-за начавшегося пожара она для вида выкрикнула пару фраз, а затем вернулась в шатёр, чтобы поиграть с Шао Цзитуем.

Ю Ю совершенно не ведала, почему огонь вспыхнул так внезапно, но какое это имело значение? В конце концов, её это не касалось, так что ей было достаточно позаботиться о себе.

— Ваше Высочество! — Ю Ю прижала к груди Шао Цзитуя, изобразила на лице испуг и приоткрыла полог занавеса. Но стоило ей увидеть рану Янь Цзина, как притворный испуг мгновенно сменился неподдельным.

Янь Цзин был прикрыт пополам одеждой, обнажая лишь половину плеча. На белой коже зияла пугающая кровавая дыра в районе левого плеча.

Ци Пин, слегка согнувшись, осторожно накладывал мазь на рану Янь Цзина, в то время как Шангуань Тин стоял рядом и неотрывно смотрел на его занятые делом руки.

Войдя, Ю Ю бросила на Шангуань Тина мимолётный взгляд, но тут же уставилась обратно. Сам же Янь Цзин от боли покрылся испариной на лбу и время от времени морщился, судорожно втягивая воздух.

Ю Ю опустила Шао Цзитуя на пол и попыталась подойти ближе:

— Ваше Высочество...

Шангуань Тин загородил ей путь:

— От крови слишком сильно разит. Девушке лучше пока вернуться в свой шатёр, здесь его ранами займется лекарь.

— Служанка не боится, — Ю Ю с мольбой посмотрела на Янь Цзина. — Служанка много лет провела рядом с Вашим Высочеством и давно привыкла к запаху крови. Меня это ничуть не пугает и не отталкивает.

Янь Цзин молвил:

— Пустяки, оставьте её здесь.

Раз уж хозяин шатра изволил сказать такое, Шангуань Тин больше не мог упорствовать и крайне неохотно уступил.

Слова о том, что от крови слишком сильно разит, были лишь предлогом, который подыскал Шангуань Тин. Главная причина заключалась в том, что Ю Ю была слишком шумна, и он боялся, что она помешает Ци Пину накладывать мазь. К тому же она притащила с собой эту жирную курицу.

Если бы Ци Пин узнал о его мыслях, то, пожалуй, решил бы, будто Шангуань Тин ставит под сомнение его врачебное искусство. Твердая рука — это базовый навык любого лекаря, и если чьи-то пустые разговоры могут легко её сбить, значит, этому лекарю нужно ещё поучиться.

Ци Пин практиковал медицину долгие годы и теперь, когда ему перевалило за тридцать, выслушивать сомнения в своем мастерстве было для него совершенно невыносимо.

Даже если сомневался тот, кого называли его командиром.

В сравнении с Шан Цянем Ци Пин ни капли не боялся Шангуань Тина.

Ци Пин не был слугой: у него не было ни официального статуса крепостного, ни кабального договора. Если Шангуань Тин доведёт его до белого каления или оставаться здесь станет невмоготу, в худшем случае он просто вернётся в горы. В конце концов, изначально Ци Пин вовсе не хотел покидать родные места и отправляться в пучину охваченного смутой мира.

Именно Шангуань Тин трижды наведывался к нему в хижину, чтобы выманить из затворничества, и поклялся на бумаге, что не станет ограничивать его свободу, указывать, что делать, или вмешиваться во что-либо, кроме лечения болезней и ран. Ци Пин мог уйти в любой момент, когда пожелает, и только после этих обещаний согласился покинуть горы.

Потому, отчитывая окружающих, Ци Пин не щадил никого и выражался предельно прямо:

— Ну и мученье же — таскаться за тобой, Шангуань Тин! То мелкая болезнь раз в два дня, то тяжёлая каждые три. Чудом уцелеть и сохранить голову на плечах — уже великая удача.

— Почему это всякий раз ранят его, а не твою бесчувственную толстокожую тушу?

Чем больше Ци Пин говорил, тем сильнее у него складывалось впечатление, что Шангуань Тин прикрывается Янь Цзином, отводя беду от самого себя.

Шангуань Тин молча сносил выговор. В этот момент появился ещё один взволнованный человек: полуприжав к себе, полуволоча за собой какую-то вещь, он стремглав ворвался внутрь.

Шао Цзитуй, мирно прогуливающийся неподалёку, испытал сильнейший шок.

— Кудах-тах-тах! — огласилось в шатре.

— А-а! Почему эта паршивая птица здесь?! — Шангуань Цзюэ одной рукой отбил атаку Шао Цзитуя, метившего ему прямо в лицо. — Живо! Живо выгоните эту жирную курицу!

Ю Ю попыталась схватить Шао Цзитуя, но птица, при всей своей полноте, отличалась на редкость проворным нравом, и Ю Ю никак не удавалось её поймать.

Рассмотрев лицо вошедшего, Шао Цзитуй узнал Шангуань Цзюэ.

*Впредь увижу — клюну.*

Выбрав подходящий момент, Шао Цзитуй вновь бросился в атаку на Шангуань Цзюэ.

Однако на полпути его затея провалилась.

— Кудах!

Шангуань Тин схватил Шао Цзитуя за шкирку и сурово приказал:

— Заткнитесь все.

Шангуань Цзюэ виновато отозвался:

— Ой.

Шангуань Тин швырнул Шао Цзитуй обратно в объятия Ю Ю и с заметным недовольством бросил:

— Следи за своей птицей.

Напористый тон собеседника не оставил Ю Ю выбора, кроме как заученно закивать:

— Да-да-да!

— Господин Ци, спасите человека, ради всего святого, — Шангуань Цзюэ опустил на землю Шэнь Тучжу, которого тащил на спине. — Скорее спасите его, он умирает!

Шангуань Тин опустил взгляд, мельком глянул на Шэнь Тучжу и сказал Ци Пину:

— Он не важен, сперва наложи мазь Янь Цзину.

Шангуань Цзюэ вытаращил глаза и возмущённо завопил:

— Старший брат!

— Тот отделался всего лишь ранением, а Шэнь Тучжу вот-вот умрёт!

Ци Пин и не собирался бросаться спасать кого-то другого в первую очередь:

— Жизнь и смерть предопределены свыше, двенадцатый принц, смотрите на вещи проще.

— Господин Ци, почему вы тоже ведете себя как старший брат... — Шангуань Цзюэ на миг замялся, подбирая слова. — ...точно так же бессердечно!

— Разве пустяковая царапина может лишить жизни наследного принца вражеской державы? Вы только посмотрите на Шэнь Тучжу — он же без чувств!

Ци Пин завязал узел на повязке Янь Цзина, помог ему натянуть одежду, после чего неторопливо развернулся, подошел к лежащему Шэнь Тучжу и слегка пнул его нога:

— Спит. Уносите.

— Но...

— Дыхание мощное и ровное. Если все умирающие выглядят так, то в этом мире вообще никто бы не умирал, — небрежно отмахнулся Ци Пин.

Яд, которым Янь Цзин отравил Шэнь Тучжу, еще не вошел в полную силу. Стоило буре улечься, как пострадавший внешне ничем не отличался от здорового человека.

Шангуань Цзюэ не желал сдаваться и пытался выбить для Шэнь Тучжу хоть какой-то шанс на осмотр:

— Господин Ци, взгляните на него хотя бы бегло! Когда я подобрал его, он весь был мокрым от пота и без конца бормотал, как сильно у него всё болит. Если бы он был в порядке, он бы не стонал от боли даже в беспамятстве.

Проведя с Шэнь Тучжу немало времени, Шангуань Цзюэ успел изучить его характер: если бы боль не была невыносимой, тот ни за что не стал бы жаловаться вслух.

Ци Пин присел на корточки, и черты лица Шэнь Тучжу отчетливо предстали перед ним. Заметив смутно знакомые черты, Ци Пин почувствовал лёгкое раздражение. Он закатал рукав Шэнь Тучжу, некоторое время подержал пальцы на его запястье, а затем бросил:

— Не помрёт.

Шангуань Цзюэ тут же спросил:

— Тогда почему он до сих пор не приходит в себя?

Очнуться?

Плёвое дело.

Ци Пин поднялся на ноги, взял пиалу с чаем и плеснул прямо в лицо Шэнь Тучжу.

Шэнь Тучжу шевельнулся и медленно открыл глаза.

— Очнулся, — изрек Ци Пин. — Забирайте его и убирайтесь.

Шангуань Цзюэ ошеломленно кивнул, ухватил Шэнь Тучжу за руку и, волоча за собой всё ещё не пришедшего в себя юношу, с трудом вытащил его из шатра.

— Вы двое, — Ци Пин перевел взгляд то на Шангуань Тина, то на Ю Ю, а затем ткнул пальцем в сторону Шао Цзитуя. — И эта курица тоже, вон отсюда все.

— Я хочу ещё раз осмотреть его и проверить, нет ли на теле других ран.

Они удалились вместе, и в шатре остались лишь Янь Цзин и Ци Пин.

Ци Пин встал напротив Янь Цзина и произнес:

— Яд в теле Шэнь Тучжу — твоих рук дело.

Это было утверждение, а не вопрос.

Янь Цзин без утайки признал:

— Моих.

— И ранение на твоем теле ты тоже нанес себе сам.

Ци Пин повидал на поле боя немало самых разных рублем и колотых ран, а потому отлично разбирался в них. Ему было достаточно взглянуть на угол разреза и глубину повреждения, чтобы безошибочно определить, где стоял нападавший и куда пришелся удар.

Именно поэтому, обрабатывая рану Янь Цзина, Ци Пин отчетливо почувствовал неладное. Желая проверить свою догадку, он нарочно замедлил движения.

Стоило присмотреться к этой кровавой дыре, как становилось очевидно: куда вероятнее, что Янь Цзин сам себя проткнул, чем то, что это сделал кто-то чужой.

Куда ни глянь — будь то направление разреза или глубина раны — всё словно кричало: «Посмотрите-ка, это я сам себя покалечил».

— И ведь ударил на редкость точно: выглядит устрашающе, но на деле — сплошные царапины, основам здоровья никакого вреда.

Внезапно тени прошлого наложились на нынешнюю картину, и Ци Пин разглядел за ними совсем иную вероятность.

Ци Пин присел рядом с Янь Цзином и заговорил:

— Лицом ты уродился в свою матушку, но нутром вылитый твой батюшка.

При упоминании Янь Хуа Янь Цзина передернуло от омерзения:

— Не упоминай его при мне, меня от него тошнит.

Однако Янь Цзин был вынужден признать: в некоторых вещах он действительно точь-в-точь как Янь Хуа.

Ради достижения желаемого Янь Хуа шёл на любые меры — точно так же, как и Янь Цзин. Ради того, чтобы остаться рядом с любимым человеком, Янь Хуа без колебаний отбросил обретённое годами спокойствие — точно так же, как и Янь Цзин.

Их любовь была одержимой, извращенной и безумной.

Разница заключалась лишь в том, что Янь Цзин никогда не причинял вреда другим из-за своей любви.

Он причинял боль только себе.

Ци Пин извлeк из пазухи сложенный вдвое лист бумаги и нефритовую пряжку, а затем положил бумагу прямо на ладонь Янь Цзина:

— Я изменил для тебя рецепт. Хотя целебный эффект будет чуточку слабее прежнего, сами травы достать гораздо проще, чем в первом варианте. Изготовленные по нему пилюли могут храниться целый месяц. Когда находишься вдали от дома, подобных средств для спасения жизни всегда лучше иметь при себе с запасом.

А эта нефритовая пряжка... Изначально я приберег её для племянника. Времена изменились, людей не вернуть, и теперь у меня уже нет возможности вручить её ему. Когда я увидел тебя впервые, ты показался мне до боли знакомым и близким, словно старый друг. Если подумать, тот мой племянник должен быть примерно твоих лет.

Ци Пин потрепал нефритовую пряжку и спросил:

— Не мог бы ты примерить её ради меня?

Янь Цзин посмотрел на Ци Пина. Он хотел отказаться, но слова застряли в горле, и он лишь опустил голову.

Пока Ци Пин надевал пряжку на Янь Цзина, его руки слегка дрожали. Шнурок случайно зацепился за золотой венец, и Янь Цзин болезненно дернулся от резкого рывка за волосы.

— Прости, — Ци Пин замер и мягко погладил Янь Цзина по затылку.

— Ничего, продолжайте.

С опущенной головой Янь Цзин видел лишь носки обуви Ци Пина. Его нос улавливал исходящий от мужчины успокаивающий запах, и уголки глаз постепенно покраснели.

По правде говоря, Янь Цзину хотелось, чтобы Ци Пин подергал его за волосы еще хоть пару раз — тогда он смог бы еще немного дольше пробыть в этих объятиях.

Неизвестно почему, но Ци Пин неизменно дарил ему ощущение странного... тепла.

Словно близкий человек, с которым довелось слишком долго не видеться.

http://bllate.org/book/21786/2253252

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода