Хуа Цзянь мгновенно прищурился.
* * *
Удалось ли переломить ход событий?
Цуй Чэнмин одевался очень скромно, но вёл себя крайне вызывающе.
Уже много лет он слыл в Пекине меценатом и филантропом.
Он посещал благотворительные вечера вместе со многими высокопоставленными лицами, не жалея ни денег, ни сил, и создал себе безупречную репутацию.
Когда Хуа Цзянь прибыл на место, толпа людей стояла в холле и обменивалась любезностями.
Там находились не только адвокаты семьи Се, но даже представители Корпорации Бо.
— На этот раз Цизорвёл себя чересчур опрометчиво, но для молодых людей это неизбежно, дело ведь в сердечной привязанности.
Хуа Цзянь резко остановился как вкопанный.
Он чуть нахмурил брови, едва не подумав, что ему мерещится.
Цуй Чэнмин своей фигурой заслонял какого-то человека.
Это был Шу Яо, чьё лицо выражало крайнее напряжение.
— Цуй Чжао и Шу Яо встречаются. Молодые люди, когда влюбляются, любят горячиться. Тот молодой господин Се позволил себе распустить руки в отношении Шу Яо, вот Цуй Чжао и потерял голову от ревности.
— Да уж, по-моему, молодые люди сближаются через драку, авось после этого случая ещё и друзьями станут.
— Я того же мнения, вот только семья Се оставила здесь лишь адвокатов, а я человек занятой, вечером мне ещё нужно ехать в Шуйчэн на совещание. Руководитель, вы сами видите...
— Совещание в Шуйчэне? Это же серьёзное дело, его никак нельзя пропустить. А тот пострадавший господин Се действительно повёл себя неподобающе, пытаясь домогаться чужого парня.
Хуа Цзянь усмехнулся: у Цуй Чэнмина всё схвачено.
Не прошло и часа с момента его появления здесь, как зачинщик беспорядков Цуй Чжао превратился в благородного мужчину, проучившего извращенца, пристававшего к его возлюбленному.
— Хуа Цзянь, и что нам делать?
— Сидеть и не рыпаться.
Безразличным тоном ответил Хуа Цзянь Сюэ Паню.
Сюэ Пань поперхнулся.
Если всё, о чём говорил Хуа Цзянь, — правда, то Цуй Чэнмин — его биологический отец.
Всё это можно было подтвердить одним-единственным ДНК-тестом, однако Хуа Цзянь почему-то страшно осторожничал.
За этим наверняка скрывались последствия куда более ужасные, чем признание со стороны Цуй Чэнмина.
Хотя Хуа Цзянь ничего не объяснял, Сюэ Пань верил ему.
Ему тоже хотелось заставить Цуй Чжао поплатиться, ведь без этого жестокого ублюдка, вставляющего палки в колёса, он, возможно, смог бы куда мягче подступиться к Цуй Чэнмину.
Но сейчас, судя по всему, время ещё не пришло.
Цуй Чжао слишком много значил для Цуй Чэнмина.
Сюэ Пань успокоился, уняв бурю в душе.
В этот момент Цуй Чэнмин в толпе тоже заметил мужчину, чьё появление у входа заставило всех приковать к нему взгляды.
Мужчина стоял против света — высокий, прямой, как струна.
Выражение его лица было трудно разобрать, но можно было разглядеть его исключительные черты лица.
— Господин Цуй, это тот самый человек, который избил старшего брата Цуя, — робко произнёс Шу Яо. — Во всём виноват я, он с детства ко мне предвзято относится, а в тот день набросился на старшего брата Цуя со стулом, бив очень жестоко.
— Черт! Какую же чушь несет эта собака Шу Яо!
Лицо Сюэ Паня исказилось от гнева, в то время как выражение лица Хуа Цзяня осталось абсолютно невозмутимым.
Окружающие устремили на них взгляды, полные сомнения и любопытства. Немного подумав, Хуа Цзянь направился к ним.
Заметив, что тот приближается, Цуй Чэнмин почувствовал, как нарастает его восхищение.
Этот молодой человек был донельзя хорош собой: статный, утончённый и красивый. Среди стольких влиятельных людей он держался с достоинством и без раболепия — от одного его вида становилось тепло на душе.
— Здравствуйте, господин Цуй. Скажите, то, что вы только что сказали об отношениях между Шу Яо и Цуй Чжао, — правда?
Цуй Чэнмину этот паренёк показался занятным. Он ответил:
— И что? Ты думаешь, я лгу?
Хуа Цзянь улыбнулся:
— Господин Цуй, вы человек великой добродетели, конечно, вы не станете лгать. Я просто боюсь, что вас обманули.
Сердце Шу Яо ёкнуло: что задумал Хуа Цзянь?
— Наверное, не стоит говорить об этом перед таким количеством уважаемых людей, но речь всё-таки идёт о репутации моего третьего брата.
Цуй Чэнмин в этот момент был настроен на редкость благодушно:
— О? Ничего страшного, говори.
Хуа Цзянь с недоумением посмотрел на Шу Яо:
— Некоторое время назад господин Шу был парнем молодого господина Цинь Ци, на прошлой неделе на Пекинском телевидении он шёл рука об руку с моим третьим братом, а сегодня вдруг стал парнем Цуй Чжао. Господин Цуй, по-моему, Цуй Чжао и Шу Яо объединились, чтобы обмануть вас.
Веки Цуй Чэнмина слегка опустились, а напускная шутливость на лице исчезла.
— Вы только что сказали, что молодые люди легко горячатся, когда влюблены. И правда, Цуй Чжао в тот момент был явно перевозбужден.
— Если бы он не потерял голову, как он мог с первого же взгляда решить, что третий брат домогается Шу Яо, а не Шу Яо делает это по собственной воле?
— К тому же, третий брат помог Шу Яо оформить справку о прохождении практики в Пекинском университете. На камерах видеонаблюдения чётко запечатлено, как Шу Яо сам обнял моего третьего брата.
Хуа Цзянь с улыбкой посмотрел на тех, кто пытался замять конфликт:
— Только не говорите мне, что записи с камер пропали? Ничего страшного, у меня их полно — сколько угодно могу предоставить.
Лица присутствующих помрачнели.
Откуда взялся этот бестактный сопляк?
Медицинское заключение о травмах избитого Цуй Чжао Се Чжияня уже было готово — там всего-то легкие ссадины да сотрясение мозга. Почему же семья Се вцепилась мертвой хваткой и не желает отступать?
— Ты врешь! У меня с ними нет ничего подобного!
Лицо Шу Яо выражало горькую обиду. — Это ты избил брата Цуя стулом!
Хуа Цзянь лишь легко улыбнулся, ничего не отвечая.
На мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина.
[Ах! Неужели все слухи о том, что Цуй Чэнмин хитрее лисы — ложь? Он что, несколько дней продержал Цуй Чжао взаперти и даже не заметил, что бизнес в МБ-стране пошел по швам?]
Веки Цуй Чэнмина резко дёрнулись. Кто это говорит?
Вокруг стояла гробовая тишина, никто не открывал рта, ни у кого не было и тени удивления.
Это сказал стоящий перед ним острый на язык красавец!
[Цуй Чжао столько лет вел дела в МБ-стране, что все ключевые посты там давно заняты его людьми.]
[Если выпустить Цуй Чжао на свободу, то в такой критический момент в МБ-стране обязательно что-то случится. И тогда Цуй Чэнмин возьмет Цуй Чжао с собой, а тот, боясь разоблачения своих тайных делишек, непременно расправится с Цуй Чэнмином.]
[Какой толк от полуживого Цуй Чэнмина?]
Услышав это, Цуй Чэнмин едва заметно скривил губы. Если бы этот наглец осмелился сказать такое ему в лицо, он бы непременно отвесил ему пару затрещин!
Что же касается Сюэ Паня, тот был потрясен до глубины души.
Возможно, он догадался, почему нельзя делать ДНК-тест.
Цуй Чжао к этому моменту уже прибрал к рукам большую часть влияния Цуй Чэнмина, и стоило бы Цуй Чэнмину хоть в чём-то проявить слабину, как Сюэ Пань стал бы первым трупом!
Теперь отец и сын смотрели на Хуа Цзяня одинаково настороженными взглядами, стоя друг за другом.
Мысли неслись с бешеной скоростью, хотя время, казалось, тянулось бесконечно медленно.
Цуй Чэнмин тут же громко рассмеялся:
— Ха-ха, этот юный друг и впрямь сумел меня убедить!
Стоило ему рассмеяться, как атмосфера мгновенно разрядилась.
Остальные тут же начали поддакивать, но Цуй Чэнмин резко сменил тему:
— Раз так, я пожалуй поеду. Думаю, все слышали слова моего юного друга: если записей с камер не хватает, пусть мой юный друг их предоставит, и пусть всё решается по закону!
Присутствующие переглянулись, не понимая, с чего это он вдруг передумал.
Мрачно глядя на Хуа Цзяня, Цуй Чэнмин произнес:
— Мой юный друг очень интересен. Как только я вернусь из Шуйчэня, я обязательно приглашу тебя на обстоятельную беседу.
Он тяжело опустил руку на плечо Хуа Цзяня, после чего уверенной поступью зашагал прочь.
Толпа бросилась провожать его, и лишь адвокаты двух семей с недоверчивым испугом смотрели на Хуа Цзяня.
Этот избалованный молодой господин, дармоед из семьи Се, похоже, и вправду испытывал искренние чувства к Се Чжияню.
Он осмелился пойти на прямой конфликт с таким монстром, как Цуй Чэнмин.
Хуа Цзянь легко выдохнул — он никак не ожидал, что всё пройдет так гладко.
Если бы Вэй Цяньлинь из провинции Цин проявил чуть больше расторопности, сегодня он вообще мог бы остаться в тени и не сталкиваться с Цуй Чэнмином лицом к лицу.
— Неужели Се Чжитань попросил об этом лично ради тебя? Похоже, Се Чжитань не изменился.
Мужчина, стоявший во главе юридической команды семьи Се, с благородной грацией распускающего хвост павлина протянул руку:
— Я Цуй Лэнъюнь, очень рад знакомству, молодой господин Хуа.
* * *
Цуй Лэнъюнь, молодой господин из влиятельного и богатого клана Цуй в Пекине.
Семья Цуй обладала колоссальным влиянием и глубокими корнями, но в последние годы на виду оставались лишь Цуй Лэнъюнь и два его старших брата, сделавших карьеру на государственной службе.
Многие ошибочно полагали, что клан Цуй пришел в упадок, однако на деле, достигнув такого уровня, они нуждались лишь в одном — в тишине и незаметности.
По сюжету романа, когда в семье Се случилась беда, глава семьи Цуй тяжело заболел, и Цуй Лэнъюнь был полностью поглощен делами.
Се Чжитань не хотел обременять друга, и к тому моменту, когда Цуй Лэнъюнь собрался протянуть руку помощи, семью Се уже было не спасти.
— Адвокат Цуй, я много слышал о вас, но всё не выпадало случая познакомиться. В прошлый раз, когда вы помогли Фэн Жуну разорвать контракт, я так и не поблагодарил вас должным образом.
Хуа Цзянь протянул руку, их ладони соприкоснулись и тут же разомкнулись.
Цуй Лэнъюнь приподнял бровь и слегка согнул пальцы:
— Что ж, раз день выдался удачным, почему бы не пообедать вместе сегодня?
Хуа Цзянь на мгновение замер, но тут же кивнул:
— С удовольствием, если только это не помешает вашим делам, адвокат Цуй.
Цуй Лэнъюнь с самоиронией произнес:
— После того, что ты только что сказал, я даже сам себе кажусь несостоятельным. Похоже, и мне, и адвокатам семьи Се пора заново садиться за учебники.
Адвокаты семьи Се в тот же миг почернели лицами.
То же самое касалось и адвокатов Корпорации Бо, стоявших неподалеку.
Цуй Чэнмин славился своей свирепостью, и если дело не касалось колоссальных интересов, кто в здравом уме захочет переходить ему дорогу?
Несколько адвокатов семьи Се в какой-то момент даже подумали, что если избиение Се Чжияня позволит им заставить Цуй Чэнмина быть обязанным семье Се, это было бы вполне выгодно.
Вот только этот не носящий фамилию Се член семьи Се всё испортил...
— Я не знаком с этим человеком, а с моими скудными познаниями мне, конечно, далеко до дальновидности таких именитых адвокатов, как вы, — небрежно бросил Хуа Цзянь.
С этими словами он повернулся к Цуй Лэнъюню:
— Кстати, что любит адвокат Цуй? Может, я прямо сейчас закажу столик?
Цуй Лэнъюню этот изысканный красавец нравился всё больше и больше.
Правда, согласившись на обед с Цуй Лэнъюнем, Хуа Цзянь вскоре об этом пожалел.
Сейчас было всего четыре часа дня, но этот адвокат Цуй пристал к нему, как банный лист.
В четыре сорок пополудни Хуа Цзянь и Цуй Лэнъюнь уже сидели в ресторане.
Оглядывая обстановку, Цуй Лэнъюнь казался вполне довольным:
— Молодой господин Хуа прекрасно умеет выбирать места. Лично я очень люблю французскую кухню.
Хуа Цзянь:
— Адвокат Цуй, пожалуйста, не называйте меня так. Зовите меня просто по имени.
Столкнувшись с красавцем, Цуй Лэнъюнь проявил редкое великодушие:
— Тогда называть тебя Сяо Цзянем, как Се Чжитань?
Звук льющейся воды оборвался. Хуа Цзянь поднял веки, посмотрел на Цуй Лэнъюня и неторопливо произнес:
— Когда взрослого мужчину называют с уменьшительной приставкой, ни к чему хорошему это не приводит. Адвокат Цуй, лучше зовите меня Хуа Цзянь.
Цуй Лэнъюнь слегка приподнял бровь:
— Хорошо. Но ты всё еще зовешь меня адвокатом Цуй?
— Старший брат Цуй. — Хуа Цзянь двумя руками поднес чашку чая и с улыбкой протянул ему. — Прошу.
— Тсс, —
Цуй Лэнъюнь не поддавался ни на мягкие, ни на жесткие уговоры.
Но после столь короткого словесного поединка с Хуа Цзянем он почувствовал, что оказался в проигрыше.
Ему было крайне неприятно осознавать, что его за нос водит какой-то сопляк, еще не закончивший университет.
— Наверное, ты немало набрался хитрости у Се Чжитаня? Ты куда изворотливее его, — отпив воды, фыркнул он.
— Что ты наговорил обо мне Сяо Цзяню?
Мягкий мужской голос внезапно раздался за спиной.
Цуй Лэнъюнь обернулся и при звуке обращения Сяо Цзянь мгновенно потерял доброе расположение духа:
— Чего это ты так быстро примчался? Боишься, что я проглочу твоего драгоценного младшего братца целиком?
Хуа Цзянь встал и поздоровался:
— Второй брат.
Се Чжитань с улыбкой ответил:
— Кажется, мне не нужно вас представлять. Я только что слышал от адвокатов, что днем приезжал Цуй Чэнмин?
— Твой младший братец просто великолепен: перед лицом этого старого лиса Цуй Чэнмина он ни капли не растерялся, — посерьезнел Цуй Лэнъюнь. — Впрочем, сам Цуй Чжао — парень не промах, так просто это дело не замять.
Под фразой это дело он имел в виду тюремное заключение для Цуй Чжао.
Лицо Се Чжитаня осталось спокойным:
— Не замять и ладно. То, что Чжиянь отделался легким испугом — заслуга Сяо Цзяня, а небольшая встряска пойдет ему только на пользу.
Слушая их разговор, Хуа Цзянь мысленно пробурчал: [Так дело не пойдет, нельзя оставлять всё как есть. Если Цуй Чжао выйдет на свободу, он только натворит бед. Как только Вэй Цяньлинь подготовит шикарный подарок, его нужно будет сразу же преподнести Цуй Чжао.]
Пальцы Се Чжитаня слегка дрогнули: кто такой этот Вэй Цяньлинь? И что за щедрый подарок?
Цуй Лэнъюнь ничего не заметил:
— Цуй Чжао — правая и левая рука Цуй Чэнмина. Если благодаря этому случаю удастся завязать хорошие отношения с Цуй Чэнмином, это будет только на руку.
Хуа Цзянь подал голос:
— Старший брат Цуй заблуждается. Цуй Чжао — волк, а пока он рядом, семья Се никогда не сможет построить добрые отношения с Цуй Чэнмином.
Се Чжитань тут же согласился:
— Сяо Цзянь прав.
Цуй Лэнъюнь усмехнулся:
— Ладно, считай, что я сморозил глупость.
Хуа Цзянь снова подлил ему воды:
— Ну что вы! За тот случай я так и не поблагодарил старшего брата Цуя должным образом. Если бы не вы, разве смог бы Фэн Жун так легко разорвать контракт?
— Не церемонись с ним. Раз уж ты назвал его старшим братом Цуем, а он это принял, значит, всё это входит в его обязанности.
— Эй, Се Чжитань, почему ты в зрелые годы остался таким же наглым, как в детстве?
...
Дальше Хуа Цзянь просто слушал их беседу, однако уловил несколько весьма любопытных деталей.
— Цзян Жуймин сейчас загнан в угол, а галерея Лянчэнь в его руках — всё равно что готовая взорваться пороховая бочка: сунься туда кто угодно, погибнет на месте.
— По крайней мере, те картины еще могут послужить залогом. Работы покойного И Шуна хранятся в Лянчэнь, и согласись он выставить их на продажу, дела бы не дошли до нынешнего тупика.
— Тсс, прекрати уже покушаться на его жизнь!
Сердце Хуа Цзяня ёкнуло.
И Шун — это имя было ему знакомо.
Так звали таинственного художника, скончавшегося много лет назад, чей пол и возраст оставались загадкой.
Однако после смерти И Шуна цены на его посмертные работы взлетели до небес.
Хуа Цзянь никак не ожидал, что галерея Лянчэнь, которую он выбрал наугад, окажется связана с именем И Шуна.
В книге об И Шуне упоминалось всего дважды, но оба раза в связи с грандиозными событиями.
Первое — это когда вскоре после тех событий молодой и процветающий художник Цзя Найдэ вернулся на родину, чтобы провести выставку, но галерея Лянчэнь подала на него в суд, обвинив в плагиате его отмеченной наградой картины.
А оригиналом, с которого был срисован плагиат, являлась как раз одна из посмертных работ И Шуна.
Благодаря этому галерея Лянчэнь вновь прогремела на всю страну, и на волне славы И Шуна стоимость ее акций взлетела до небес.
Второе событие было связано с главным героем, Шу Яо. Будучи студентом факультета журналистики, Шу Яо брал интервью у главного спонсора именных стипендий Пекинского университета.
Тот заявил, что учреждает стипендии для студентов Пекинского университета, увлеченных живописью, исключительно потому, что его любимый художник И Шун в свое время учился в этом же вузе.
И этим щедрым меценатом был не кто иной, как истинный глава семьи Пултон...
Боковым зрением заметив, что взгляд Хуа Цзяня остекленел, Се Чжитань с улыбкой произнес:
— Сяо Цзянь, неужели наш разговор настолько тебя утомил?
Хуа Цзянь немного выпрямился:
— Нет, я просто думаю о том, насколько же хороши картины этого И Шуна.
Цуй Лэнъюнь усмехнулся:
— Разумеется, хороши. Цзян Жуймин, этот помешанный на живописи дурак, скорее допустит банкротство Лянчэнь, чем расстанется с теми полотнами.
Хуа Цзянь:
— Старший брат Цуй знаком с Цзян Жуймином?
Се Чжитань:
— Они родственники, Цзян Жуймин — дядя Лэнъюня.
— Тсс, иметь такого родственника — сплошной повод для стыда.
...Какая близкая связь.
Хуа Цзяню стало немного не по себе от этой мысли.
Интересно, что почувствует Цуй Лэнъюнь, когда после завершения всех дел выяснится, что галерея его дядюшки перешла в чужие руки?
* * *
Тем временем находившийся за границей Бо Линь работал на износ уже тринадцать часов подряд.
Цзян Кай тихо спросил:
— Босс, вы выглядите ужасно, может, всё-таки поспите немного?
— Не могу уснуть. — Бо Линь потер переносицу, его голос хрипел. — Что слышно с делом Цуй Чжао?
Цзян Кай ответил:
— Днем вы были заняты, я не стал вас беспокоить. Цуй Чэнмин во второй половине дня приезжал туда, чтобы надавить на них, и как раз столкнулся с молодым господином Хуа.
Бо Линь поднял на него глаза.
Цзян Кай тут же доложил:
— Ничего страшного не случилось. Хуа Цзянь сказал пару слов, и Цуй Чэнмин ушел. Юристы говорят, что всё идет своим чередом.
Только тогда Бо Линь отвел взгляд:
— Если что-то случается, докладывай мне напрямую, не принимай решения за меня.
По его спине прокатилась легкая испарина:
— Слушаюсь, босс.
— Билеты заказаны? Остальные дела уладите здесь вместе с Сэмом.
— Всё заказано, вылет через три часа. — Вспомнив что-то, Цзян Кай добавил: — Есть еще кое-что. Вы как-то просили меня собирать побольше работ начинающих художников. Так вот, здесь как раз находится один молодой китайский живописец, недавно получивший премию — его зовут Цзя Найдэ.
Бо Линь равнодушно бросил:
— Проведи оценку сам.
Если бы Цзян Кай не напомнил, он бы совсем забыл об этом.
Цзян Кай продолжил:
— Цзя Найдэ планирует вернуться на родину и провести выставку. Узнав, что вы собираетесь открыть художественную галерею, он выразил желание провести свою первую выставку на родине именно у вас. Что прикажете ответить?
— Исключено. — Нахмурившись, Бо Линь отрезал наотмашь.
Его галерея изначально открывалась ради прихоти.
Сначала это был лишь повод выплатить Хуа Цзяню гонорар в «миллион».
Но после того, как стены покрылись всё новыми творениями Хуа Цзяня, Бо Линь решил, что это пространство подходит исключительно для картин Хуа Цзяня.
Когда открываться, открываться ли вообще и сколько полотен там выставлено — всё это не имело ни малейшего значения.
И какой-то выскочка из ниоткуда вознамерился устроить там свою персональную выставку?
Просто бред сумасшедшего!
Цзян Кай приоткрыл рот, не до конца понимая реакцию шефа.
Цзя Найдэ сейчас был на пике популярности, и если бы его персональная выставка прошла в галерее босса, то заведение получило бы бешеную популярность без каких-либо затрат на рекламу.
Но раз босс против, заготовленные дальше слова Цзян Кай мог не произносить.
Тем более, что этот заносчивый Цзя Найдэ вознамерился поужинать вместе с боссом, что вызывало у Цзян Кая сильное раздражение.
Три часа спустя Бо Линь сел на последний рейс, летевший на родину.
Все эти дни он не пытался специально перестроить режим, а качество сна было отвратительным.
Стоило ему подняться на борт, как он попросил стюардессу не беспокоить его, закрыл глаза и решил немного вздремнуть.
Однако уснуть он так и не успел — прямо над ухом раздался противный, докучливый голос.
В висках запульсировало с новой силой. Превозмогая дурноту, он открыл глаза и увидел мужчину, сидевшего к нему слишком близко.
Сердце Бо Линя пропустило удар, и он с размаху влепил наглецу пощечину.
— Ах! Ты что творишь? За что ты меня бьешь? Ты вообще знаешь, кто я?!
Голос мужчины был пронзительным и полным крайнего изумления, отчего в висках у Бо Линя закололо еще сильнее.
После гибели родителей много лет назад Бо Линь страдал хронической невротической бессонницей.
Поездка, в ходе которой недельную командировку сжали до трех дней, оставила ему крохи сна.
Раздраженный пронзительным воплем мужчины, он рявкнул:
— Заткнись!
Мужчина чувствовал себя смертельно обиженным!
Он и помыслить не мог, что глава клана Бо — психопат!
Но даже будучи психопатом, связываться с ним он не смел!
Проглотив обиду, мужчина подался вперед и заговорил:
— Господин Бо, я Цзя Найдэ, я уже договорился с вашим секретарем...
— Стюардесса! Выведите этого человека, он мешает мне отдыхать!
Бо Линь даже не поднял головы.
Стюардесса тут же обратилась к Цзя Найдэ.
Шум в салоне первого класса уже привлек внимание многих пассажиров.
Мнящий себя важной персоной Цзя Найдэ не мог позволить себе потерять лицо, а потому с ненавистью вернулся на свое место.
Как только вокруг вновь воцарилась тишина, Бо Линь чуть расслабил брови.
Оставшуюся часть пути ему удалось немного поспать.
Когда самолет приземлился в международном аэропорту Пекина, было уже шесть часов утра.
Бо Линь взял чемодан и большими шагами направился к выходу.
Едва он вышел из здания терминала, как позади него раздался звонкий голос:
— Бо Линь! Сюда!
Сердце Бо Линя замерло. Резко обернувшись, он увидел в поле зрения стройную фигуру в ярко-желтой одежде.
Солнце медленно поднималось над восточным горизонтом, но человек, явившийся вместе с его лучами, производил поистине грандиозное впечатление.
http://bllate.org/book/21819/2258979
Готово: