Шэнь Фан нахмурился.
Эта пуговица была срезана с одежды Шэнь Цинчи. Шэнь Фан собирался вернуть её, когда упаковывал вещи парня, но в суматохе забыл.
То, что следовало вернуть, осталось при нём, а то, что не нужно было отдавать — оказалось в чужих руках.
Шэнь Фан ощутил прилив глухого раздражения. Он чувствовал, что этот Шэнь Цинчи — просто ходячая неприятность. С того самого дня, как он взял его к себе, парень только и делал, что создавал проблемы. И теперь, когда его наконец удалось спровадить, последствия этой «выписки» оказались на удивление затяжными.
Он тяжело вздохнул и, собравшись с духом, выбросил пуговицу в корзину для мусора.
Всего лишь пуговица. Разве мир рухнет, если он её не вернёт?
С такими мыслями он вытащил из шкафа первую попавшуюся одежду и вышел из дома.
***
Шэнь Фан бесцельно ехал по городу, не зная, куда именно направляется. В конце августа стояла невыносимая жара. Он включил кондиционер, и стоило ему повернуть голову, как перед глазами вдруг всплыл образ мальчишки, сидящего на пассажирском сиденье.
А следом вспомнилось, как в тот день, пытаясь скрыться от слежки, Шэнь Цинчи вжался в заднее сиденье, не смея поднять головы.
Пальцы Шэнь Фана замерли на руле. Когда он опомнился, его брови были сурово сдвинуты к переносице.
Как же он не выходит из головы.
Шэнь Фан прибавил газу, не отрывая взгляда от дороги.
Боковым зрением он выхватил вывеску Цинчжоуского университета. У ворот развевались транспаранты: Добро пожаловать, первокурсники!, хлопая на ветру.
Шэнь Цинчи... сейчас он, должно быть, в университете.
Чэнь Циюй стал его соседом по комнате. Хотя Шэнь Фану не особо нравился этот чересчур услужливый бармен, всё же было гораздо лучше, если Шэнь Цинчи окажется под его присмотром, чем в компании совсем уж незнакомых сокурсников.
...Подожди.
Почему он снова думает о Шэнь Цинчи?
Шэнь Фан вдавил педаль газа в пол. Двигатель отозвался мощным рёвом, и обычный седан рванул вперёд с яростью гоночного болида, заставляя пешеходов и водителей провожать машину удивлёнными взглядами.
В конце концов он затормозил у входа в караоке-бар.
Это вышло непроизвольно, чисто на инстинктах. Подсознание понимало: он теряет контроль над эмоциями, находиться в таком состоянии где попало опасно, вот и привело его в самое безопасное место в попытке остудить пыл.
Стоя у дверей караоке, Шэнь Фан заколебался.
И что он тут будет делать, если войдёт?
Он прекрасно помнил: именно здесь он осознал, что питает к Шэнь Цинчи чувства, выходящие за рамки приличий. И именно здесь сказал ему, чтобы они больше не связывались.
Есть ли какой-то смысл входить сейчас, кроме как ради умножения собственной тоски?
Шэнь Фан почувствовал усталость. Развернувшись, он направился в бар на другой стороне улицы.
Переступив порог, он вспомнил, что и здесь остались следы Шэнь Цинчи.
Но раз уж пришёл — к тому же Шэнь Цинчи давно ушёл.
Он вошёл в бар под пристальным взглядом Су Тин, прошёл через зал и уселся прямо перед стойкой, постучав по ней пальцами:
— Как обычно.
В баре не было ни души — сразу видно, насколько своенравна хозяйка, которой было лень даже привлекать клиентов. Чэнь Циюй отсутствовал, поэтому сама Су Тин встала за стойку.
— Молодой человек, — Су Тин протирала бокал, — вы не заметили, что на дверях висит табличка Закрыто?
— О, правда? Не обратил внимания, — выражение лица Шэнь Фана не изменилось. — Побольше льда.
Су Тин посмотрела на него долгим взглядом, поставила на стойку чистый бокал, доверху наполнила его льдом и пододвинула к нему.
Шэнь Фан уставился на бокал, в котором не было ничего, кроме льда, и нахмурился:
— Это что значит?
— Вы просили побольше льда, — невозмутимо ответила Су Тин. — Льда у нас в достатке, могу доливать бесконечно.
— ...Я сказал как обычно, побольше льда, — Шэнь Фан старался сдержать раздражение. — Ты не понимаешь или издеваешься?
— Понимаю. Но не хочу продавать вам алкоголь. Боюсь, напьётесь и разнесёте моё заведение.
— Ха, — Шэнь Фан вскинул бровь, словно услышал что-то нелепое. — Владелица бара отказывается продавать мне выпивку? Самой не смешно?
— Я не хочу обслуживать мужчину с разбитым сердцем, — Су Тин взяла бутылку содовой, открутила крышку и наполнила бокал. — Думаю, ваш мальчик не одобрил бы, что вы пьёте и курите. Лучше бросайте это дело.
Шэнь Фан замер.
Ему вдруг показалось, что в словах этой женщины есть доля истины, но в следующую секунду он почувствовал неладное. Его лицо помрачнело от подавляемого гнева:
— Какое ему дело до того, что мне нравится?
Су Тин промолчала.
Раз хозяйка упорно не желала продавать ему спиртное, Шэнь Фан решил не тратить на неё нервы. Он взял стакан с ледяной содовой и залпом выпил, так что кадык судорожно задвигался. Одна капля скатилась по уголку рта к подбородку. Он с силой поставил стакан на стойку и смахнул влагу:
— Ещё.
Су Тин снова наполнила бокал.
После стакана ледяной воды Шэнь Фан немного успокоился. Он затих, глядя на пузырьки газа, поднимающиеся со дна, и погрузился в свои мысли.
Что он вообще творит?
Всего лишь расстался с мальчишкой, с которым провёл-то всего несколько дней... нет, это даже нельзя назвать расставанием. Он просто в одностороннем порядке решил, что больше не хочет испытывать симпатию к Шэнь Цинчи. Так к чему эти колебания, эта боль и сожаления?
Шэнь Фан, как ты можешь быть таким жалким?
Представь, что купил одежду, поносил пару дней, понял, что она не подходит, и просто выкинул.
Изводить себя, терять покой из-за такой ерунды... смешно.
Он усмехнулся, чувствуя странное облегчение, будто сбросил тяжёлый груз. Он снова потянулся к стакану, собираясь допить и уйти.
Нет смысла продолжать эту тягомотину с Шэнь Цинчи, у него полно куда более важных дел.
Только он об этом подумал, как у входа раздались голоса:
— Я так не хочу идти на военную подготовку, сгорю на солнце и стану как уголёк. У тебя нет способа сделать так, чтобы у меня тоже появилась аллергия на ультрафиолет?
— Ещё чего, хочешь ходить по улице в полной экипировке?
В бар вошли двое юношей. Чэнь Циюй толкнул дверь, и Шэнь Фан машинально поднял глаза. Его взгляд скользнул мимо его плеча и сразу же наткнулся на того, кто шёл следом.
От неожиданности он подавился и, поспешно поставив стакан, отвернулся, закашлявшись до слёз.
— Дя...
Шэнь Цинчи, признаться, тоже не ожидал встретить здесь Шэнь Фана. Он думал, что дядя не знает о его подработке в баре. Но увидев в глазах Шэнь Фана мимолётное потрясение и странную реакцию, он тут же понял, в чём дело.
Встреча. Какое совпадение.
Недосказанное слово «дядя» застряло в горле. Он опустил глаза, делая вид, что не заметил его, и прошёл мимо, направляясь вглубь бара.
Чэнь Циюй узнал Шэнь Фана и хотел поздороваться, но предостерегающий взгляд хозяйки остановил его. Он растерянно посмотрел на Су Тин, затем, словно что-то поняв, повернулся к Шэнь Цинчи:
— Пойдём со мной наверх.
Шэнь Цинчи послушно кивнул.
Как только они поднялись, Шэнь Фан с трудом перевёл дыхание и недоверчиво спросил Су Тин:
— Почему он здесь?
— Откуда мне знать, — отрезала Су Тин, делая вид, что её это не касается. — Молодые люди привели друга потусоваться, я что, должна отчитываться за каждый шаг?
Шэнь Фан с трудом заставил себя отвести взгляд. Он утешал себя мыслью, что Шэнь Цинчи, возможно, что-то забыл и вернулся из университета забрать вещь — в конце концов, тот всегда всё терял.
Или... может, ему не понравилось в общежитии, и он хочет пожить здесь подольше?
Нет, это невозможно. Он вошёл с пустыми руками, багажа при нём не было, долго он тут не задержится.
Значит, скоро уйдёт.
Шэнь Фан выдохнул. Видимо, он действительно накрутил себя. Раз Шэнь Цинчи даже не посмотрел на него, значит, согласен с тем, что «больше не нужно связываться». Что ж, он просто сделает вид, что ничего не произошло...
— Я же говорил, тебе будет очень идти, — донёсся голос Чэнь Циюя. — Ну как? Вкус у нашего босса что надо, правда?
Шэнь Фан не удержался и поднял голову. Юноши спускались со второго этажа. Шэнь Цинчи переоделся — кажется, в рабочую форму бара: белая рубашка, чёрный жилет. Узкая талия подчёркивала стройную, подтянутую фигуру парня. Винтажный фасон и чуть сложные узоры лишь подчёркивали его юность, добавляя капельку зрелости и сексуальности.
Шэнь Цинчи, казалось, чувствовал себя неловко в этой одежде и опустил голову, поправляя манжеты. А Чэнь Циюй продолжал щебетать рядом:
— Цинчи, Цинчи, я тут придумал: пока у нас военка, может, подменишь меня на полмесяца? В баре всё равно народу немного. Попроси босса научить тебя делать коктейли, руки у тебя ловкие, мигом освоишься. Так хоть подзаработаешь.
— Забрать твою работу? — Шэнь Цинчи поднял взгляд. — Не думаю, что это хорошая идея...
— Да какая разница! Всё равно на время сборов я сюда не попаду. Если деньги получишь ты — я не против, а вот если кто другой — буду зол.
— Но...
Шэнь Фан, услышав это, пришёл в себя.
Он посмотрел на Чэнь Циюя и заметил, что тот тоже переоделся в похожий комплект, только цвета были инвертированы.
Очевидно: один официант, другой — бармен.
Он наконец сложил пазл в голове и, обернувшись, вперил яростный взгляд в Су Тин:
— Ты...!
Как она могла позволить Шэнь Цинчи работать здесь!
— Ну, неплохо, очень неплохо, — Су Тин, опережая назревающий скандал, вышла из-за стойки и направилась к Шэнь Цинчи. Она поправила воротник парня. — В Цинском университете при приёме смотрят на внешность? Как мне удалось заполучить сразу двух красавчиков? У нашего бара большое будущее.
— Шэнь Цинчи! — Шэнь Фан не выдержал и резко вскочил. — А ну иди сюда!
Его голос звучал так холодно, что, казалось, вот-вот зазвенит, а ярость была подобна вспыхнувшему пламени. Все присутствующие вмиг уставились на него. Чэнь Циюй первым испугался его ледяного тона и попятился.
Шэнь Цинчи словно колебался, стоит ли слушаться. Его лицо выражало борьбу, и лишь спустя долгое время он прошептал:
— Я...
— Сюда! — не давая ни шанса на возражения или оправдания, Шэнь Фан подошёл и крепко схватил его за запястье.
В этот момент он неожиданно нащупал под манжетой рубашки что-то твёрдое.
Рубашка была очень тонкой, и этот предмет отчетливо чувствовался. Шэнь Фан замер и быстро, склонившись, отвернул край рукава.
Знакомая пуговица.
Она была нанизана на красную нить, образуя импровизированный браслет. Обычная, дешёвая пуговица на простой красной верёвке, но на тонком, бледном запястье парня она смотрелась по-особенному.
Просто и красиво.
Сердце Шэнь Фана дрогнуло, словно камень, брошенный в тихую воду, пустил круги.
...Это же тот трекер, который он отдал Шэнь Цинчи.
Он не выбросил его? Сделал браслет?
— Дядя, — Шэнь Цинчи слегка задрожал под его хваткой. В его глазах затуманилась дымка, веки покраснели. Голос, вырвавшийся из дрожащих губ, звучал обиженно и жалко: — Я... я сделал что-то не так? Отпустите, пожалуйста... мне больно.
http://bllate.org/book/21917/2277191
Готово:
