Пищевод королевы муравьев напоминал прозрачную пластиковую трубку.
В тот самый момент, когда Се Сунюань почувствовал, что провалился внутрь, ему показалось, будто камень бросили в глубокое озеро, и теперь он непрерывно погружается на дно.
Подчиняясь притяжению земного центра, тело Се Сунюаня неудержимо падало вниз.
Ощущение невесомости пугало до жути. Се Сунюань уперся обеими руками в гладкие стены прозрачной трубки пищевода, пытаясь хоть немного замедлить свое падение.
Толку от этого было мало.
Внутренняя слизистая оболочка пищевода оказалась настолько скользкой, что зацепиться за нее почти не получалось, к тому же Се Сунюань летел вниз головой.
Кровь прилила к голове, и у Се Сунюаня снова затылок пронзила боль. Он знал, что сейчас его лицо постепенно наливается багрянцем, даже без зеркала.
И при этом у него умудрились остаться лишние силы, чтобы украдкой взглянуть на пейзаж за пределами пищевода.
Брюхо королевы муравьев было заполнено до отказа огромным количеством бледно-желтой полупрозрачной телесной жидкости. Плавающие в ней органы того же блеклого цвета напоминали увядшие плоды, покрытые поверху бледными сетками сосудов.
Стоило гигантскому телу королевы муравьев шевельнуться, как заключенные в жидкости органы тоже лениво покачивались в ней. Нежно-телесные меридианы и трубки соединяли их с главным телом королевы, выглядя жалко и кустарно.
Вдобавок к одиноким органам, в жидкости явно плавало что-то еще.
Большая часть этого напоминала клочья, похожие на напитанные водой комья ваты, которые разбухшими хлопьями дрейфовали в толще воды.
Вглядевшись повнимательнее, Се Сунюань понял, что никакой ватой там и не пахло. То были сбившиеся в кучи яйца, которые тесно лепились к остовам скелетов, уже начисто обглоданных изнутри…
Оглядевшись вокруг, Се Сунюань осознал, что внутренности королевы муравьев походили на жидкую черную дыру.
Бесчисленные кости самых разных животных, словно освободившись от оков гравитации, тихонько парили в бледно-желтой жидкости — неизвестно, сколько времени они здесь пробыли.
Желудок королевы муравьев, соединенный с пищеводом, походил на мощную гигантскую мясистую опухоль. Сейчас он с жутковатой частотой судорожно сокращался и вибрировал, переваривая остатки прошлой трапезы.
Клапан в нижней части желудка приоткрылся, извергнув наружу кучу объедков вперемешку с членистиками и мясными ошметками.
Стоило этому случиться, как стайка «яиц», почуяв свежий мясной аромат и аппетитный дух, зашевелила своими прозрачными округлыми тельцами и помчалась наперегонки к лакомому угощению, которое королева преподнесла им в виде добавки.
Называть эти штуки яйцами было не совсем верно.
Когда они подплыли ближе, Се Сунюань разглядел, что то, что он принял за яйца, — всего лишь тонкие капсулы, укутывающие этих тварей снаружи.
Они уже полностью развились и приобрели четкий облик детенышей:
тела напоминали рыбьи, с плавниками на груди, брюхе, спине и даже позади хвоста, а сами хвосты были плоскими и короткими. У них имелись плоские конечности и когти, точь-в-точь как у пресмыкающихся, а между пальцами — перепонки.
Кроме того, их мордочки до ужаса смахивали на лица человеческих младенцев.
Се Сунюань видел немало изображений глубоководных чудовищ в документах. Поскольку они всю жизнь от рождения до смерти обитали в кромешной тьме подземных глубин, их внешний облик отличался причудливым разнообразием, и каких только уродцев там не встречалось.
Столь авангардная и причудливая внешность редко пугала Се Сунюаня.
Но сейчас, когда он видел роящихся в брюхе королевы муравьев монстров с младенческими лицами, которые скалили два ряда игольчатых зубов длиной в пару миллиметров и рвали пищу по-звериному, у Се Сунюаня невольно зашевелились волосы на теле.
Были ли эти создания яйцами красных муравьев?
Очевидно, нет. Ни по форме, ни по образу жизни они не имели ничего общего с красными муравьями.
Тогда откуда же в утробе королевы муравьев взялись такие монстры?
Се Сунюань еще не успел прийти в себя от растерянности, как те звериные скелеты, на которых только что оставались ошметки мяса, были в мгновение ока начисто обсосаны этими млацерыбами — не осталось ни капли костного мозга.
Се Сунюань ни капли не сомневался, что любое живое существо, брось его в эту суповую ванну, эти внешне крошечные людоеды в доли секунды разорвут на мелкие кусочки, не оставив и следа.
Но в этот момент божество произнесло: [Выбирайся отсюда. Быстро.]
Се Сунюань мысленно выдал вопросительный знак: «?»
Он мысленно ответил: — Прости, а то, что ты называешь «выбирайся», случайно не означает стать добавкой к обеду для этой стайки рыб?
Вряд ли кто-нибудь, кто хоть раз воочиות увидел, как эти рыбы-людоеды делят добычу, окажется настолько глуп, чтобы добровольно подставлять себя в качестве свежего мяса.
Голос собеседника прозвучал холодно и безжалостно: [У меня нет времени препираться. Либо выбирайся, либо прыгай прямо в желудок королевы — ее желудочный сок в мгновение ока сожрет с тебя кожу живьем.]
[Даже если твои ткани способны к регенерации, до такой степени крутизны, чтобы сохранять человеческий облик до того, как желудочный сок тебя окончательно переварит, тебе еще далеко.]
Быть сож заживо желудочным соком или разорванным рыбами — вот в чем вопрос.
Се Сунюань с горечью понял, что не может выбрать приоритет: любой вариант сулил мучительную смерть.
Спустя две секунды он все же решил остановиться на последнем.
Если он погибнет, рыбы-людоеды, пожалуй, не станут сожрать его одежду вместе с ним.
А когда Бай Сю разберется с королевой муравьев и попытается его отыскать, ну… по крайней мере, останется хоть какая-то память.
При этой мысли взгляд Се Сунюаня дрогнул.
Все случилось слишком внезапно: его утащил дождевой червь, и он даже не успел оглянуться на Бай Сю.
Интересно, какова была реакция Бай Сю, когда тот увидел, что он «погиб в муравьином брюхе», и что он делает сейчас.
…Хотя думать об этом уже некогда.
Пищевод подошел к концу.
Если Се Сунюань не придумает, как сбежать, его участь предопределена: желудочный сок королевы растворит его тело в кашицу из питательных веществ, и вместе с нерастворимыми остатками костей его выбросит из желудка прямо в слизь, где он, как он только что видел своими глазами, превратится в нечто вроде «рыбьего корма».
Всемогущее Сяо Тао снова пригодилось.
Сначала Се Сунюань не хотел его задействовать. Для разрезания труб лучше всего подходят длинные и острые инструменты.
Хотя зубы Сяо Тао были острыми, самые длинные сегменты достигали в высоту всего полутора сантиметров — слишком коротко, неудобно в обращении.
К сожалению, других подходящих предметов под рукой не нашлось.
Се Сунюань с трудом изменил позу внутри пищевода. Работать вниз головой оказалось невероятно сложно: стоило ему хоть на миг ослабить хватку, как он, того и гляди, рухнул бы вниз макушкой прямо в желудок королевы.
Уперевшись спиной и ногами в обе стенки плоти, он заклинил себя в просвете пищевода. Затем приказал Сяо Тао выставить все острые зубы перпендикулярно ладони, под углом в девяносто градусов.
Наконец, прижав раскрытую ладонь прямо к стенке пищевода, он с усилием вдавил ее внутрь и принялся вращать запястьем в разные стороны.
Се Сунюань услышал тихий треск: острые зубчатые лезвия рассекали ткани стенки пищевода.
Острые серповидные зубы Сяо Тао превратились в безупречный мясорезный станок, выкусив кусок плоти прямо из пищевода и принявшись с чавканьем пережевывать его.
Светлая телесная жидкость тут же хлынула в пищевод через прорезанное круглое отверстие.
В эту секунду макушка Се Сунюаня находилась максимум в полуметре от входа в желудок королевы муравьев.
[Прямо сейчас, убирайся отсюда!]
— Трессь! — Се Сунюань изо всех сил разорвал трещину, увеличивая ее настолько, чтобы проскользнуть сквозь проем.
Ощущения при разрыве стенок пищевода были странными — словно с силой раздирали кусок упругой медузы. Королева муравьев, похоже, ощутила какую-то боль изнутри своего тела, и ее гигантская туша с неудовольствием заворочалась.
Мощный поток слизи хлынул прямо на Се Сунюаня с головы до ног, он крепко сжал губы, с трудом сделал глубокий вдоз и, едва не сорвавшись в пучину муравьиного желудка, рыбкой нырнул в толщу жидкости.
Внезапно появившийся в поле зрения живой человек немедленно привлек взгляды всех рыб-людоедов.
Млацеголовые монстры, до этого кружившие у других куч костей, синхронно повернули к нему головы. Их глаза вспыхнули, и, сверкнув свирепыми взглядами, они стремглав бросились на Се Сунюаня.
И в тот момент, когда они уже предвкушали скорую дегустацию свежей и цельной человеческой плоти, перед Се Сунюанем развернулось огромное белое «облако».
…Словно внезапно выброшенный парашют, оно накрепко укутало человеческого мужчину на глазах у ошеломленных монстров, образовав естественный защитный купол.
В самый последний момент Сяо Тао накопил достаточно Энергии, мгновенно сплетя паутинный кокон, способный целиком вместить Се Сунюаня!
Несущиеся на полной скорости млацеголовые рыбы никак не ожидали подвоха на полпути: их приплюснутые уродливые мордочки размером с ладонь одна за другой врезались в преграду, с глухим стуком ударяясь о внешнюю сторону купола, отчего носы у них сплющились.
Яростно и ничего не понимая, они принялись клевать ртами внезапно возникший полупрозрачный паутинный кокон, отчего весь сплетенный из нитей шар раскачивался в окружающей жидкости.
Се Сунюань, наблюдавший за этой картиной: «…»
Ухватившись за внутреннюю стенку кокона, он неуверенно сделал пару шагов, внезапно почувствовав себя хомяком на беговой дорожке. Или человеком, спрятанным в аквариуме.
А рыбы глазели на него снаружи, выжидая удобного момента.
Это ощущение было поистине удивительным.
Но как бы то ни было, теперь он находился в относительной безопасности.
Паутина Паука-Царца с Лицом Демона обладала невероятной силой — некогда даже такая «мясорубка», как Сяо Тао, не смела к ней подступаться, а значит, и внешним млацеголовым рыбам, пребывающим пока в личиночной стадии, с ней совладать было не по зубам.
Се Сунюань посмотрел на свою ладонь и, не имея возможности говорить, вытянул указательный палец, словно почесывая котенка, легко провел по коже возле зубов Сяо Тао, выражая молчаливое восхищение.
Сяо Тао понял намерения Се Сунюаня и радостно затряс зубами.
*
Се Сунюань с заторможенным удивлением осознал одну вещь:
он мог свободно и ровно «дышать» под водой, даже не пытаясь задерживать дыхание.
[Не забывай, что Сяо Тао — это угорь, у него встроенные жабры. Так что ты должен понимать: все, что я велел тебе сделать, имеет под собой основание — я бы не позволил тебе задохнуться в таком месте.]
Божество все еще выражало недовольство по поводу его прежних колебаний: [Божества не ошибаются.]
Се Сунюань: «…» Мысленно он подумал, что этот собеседник мастерски умеет вставлять похвалы в любой удобный момент.
Тем не менее, стоило признать: чем дольше общаешься с Сяо Тао, тем яснее видишь, насколько он полезен.
— Тогда говори, что мне делать дальше?
Се Сунюань приготовился внимательно слушать.
[Подожди, навык обновился.]
В его сознании одно за другим пронеслись сообщения —
[Вы обнаружили новый вид: [Паук-Царь с Лицом Демона].]
[Вы получили биологический навык: [Скрученные Нити].]
[Паук-Царь с Лицом Демона — хищное пресмыкающееся, привыкшее ловить крупную добычу с помощью собственной паутины. Любит жить в одиночестве, мастер ручного ткачества, страдает синдромом накопительства. Каким бы сильным хищником ни был противник, стоит ему запутаться в паутине, как шанс на выживание падает практически до нуля.]
[Однако сегодня Паук-Царь встретил своего хозяина — свою предреченную погибель.]
[«Какая же я дура, честно. Я знала лишь, что люди вечно коварны и хитроумны, наблюдая, как мы бьемся с кровным врагом. Но я не ожидала, что этот смазливый парень не только заберет мои таланты после моей смерти, но и заодно умыкнет моих деток!» — со слезами на глазах причитало Пауко-Царь в интервью.]
[Да, у хозяина действительно теперь есть немного детей. Они уже в пути.]
Се Сунюань: «?»
Что за бред?
Внезапно всплывшее уведомление походило на зависшее игровое системное окно, которое выскочило после долгой задержки — не ко времени, но вполне закономерно.
Это доказывало, что новый биологический талант наконец-то успешно прижился в организме Се Сунюаня.
Собеседник говорил все тем же привычным голосом «божества», но звучал гораздо более механически, без эмоциональных колебаний, резко контрастируя с обычным тоном.
При всей куче штампов, которые хотелось высказать, Се Сунюань стерпел всё. Его красивые тонкие губы качнулись, и, выбрав то, что волновало его больше всего, он мысленно спросил: — Ты вообще что за хрень, система что ли?
Этот вопрос Се Сунюань задавал еще при первой встрече с «божеством».
Только тогда божество держалось холодно и отличалось язвительным языком, отвечая лишь на то, что ему самому хотелось сообщить, игнорируя остальное. Стоило ему заметить, что Се Сунюань пытается выудить информацию, как оно тут же замолкало и притворялось мертвым.
Се Сунюань ничего не мог с ним поделать.
Кем именно являлся этот субъект, так и оставалось неразгаданной загадкой в голове Се Сунюаня.
Се Сунюань не был закостенелым человеком. Раз уж с ним случилось такое театральное переселение душ, то появление из ниоткуда системы, как в романах, казалось вполне логичным.
И, пожалуй, более легко усваиваемым.
Иначе чем еще мог быть этот субъект, если не системой?
Человеком? Одинокой блуждающей душой, похожей на него самого, или вовсе галлюцинацией, порожденной его собственным расстройством рассудком?
Все это не было ответами, которые искал Се Сунюань.
[О чем ты думаешь?] Божество, казалось, уловило его мысли и презрительно бросило: [Ты возомнил себя главным героем романа? Какая еще система?]
Сменив тон, собеседник словно бы сообразил, что сказал лишнее, и легко усмехнулся: [Если подобная мысль помогает тебе чувствовать себя чуть спокойнее, считай меня системой. В конце концов, моя цель ничем не отличается — я здесь просто для того, чтобы помочь тебе стать сильнее…]
Се Сунюань чутко уловил, что собеседник не договорил.
Но божество явно не собиралось позволять Се Сунюаню узнать о себе больше и продолжило: [Ладно, давай быстрее. Эти уродливые рыбы вызывают отвращение, тебе нужно скорее выполнить задание и найти способ выбраться из тела королевы.]
— Задание?
Божество: [Я чувствую, что самое средоточие подземной энергии находится прямо в брюхе королевы муравьев. Нам нужно добыть чего-нибудь лакомого для детей. Разумеется, лучше всего прикончить королеву прямо здесь.]
Се Сунюань долго молчал, сопоставляя детали с какой-то ассоциацией, и тут же насторожился: — Навыки королевы мне не нужны.
[Навыки?] Божество словно услышало самую нелепую шутку в мире. [Такие низшие создания, способные лишь на спаривание, мне даром не нужны. Даже если ты захочешь их умения, я не позволю. Идеальный сосуд не должен иметь никаких изъянов.]
— Тогда ты имеешь в виду…
[Не задавай лишних вопросов, иди и посмотри.]
*
Се Сунюань упражнялся в управлении способностями паутины.
Прижав левую и правую ладони к поверхности кокона, он вернул часть выпущенной паутины обратно в пасть Сяо Тао.
Защитный купол снаружи уменьшился в размерах, приняв овальную форму, ровно облегающую его фигуру, что сделало Се Сунюаня более легким и подвижным.
[Сначала спустись вниз и посмотри,] — приказало оно.
И Се Сунюань начал погружение.
Он проплыл мимо огромного желудка размером с небольшой дом, разглядев устройство этого органа.
В хвостовой части желудка королевы отчетливо виднелись два выхода: один вел прямо вниз под желудок, по-видимому, снабжая саму королеву питательными веществами, необходимыми для поддержания жизнедеятельности тела.
Второй же являлся тем самым «клапаном», который Се Сунюань смутно заметил ранее: он располагался по бокам желудка и отвечал за распределение части добытой пищи среди млацеголовых монстров.
Задумчиво обоплыв желудок по кругу, Се Сунюань продолжил спуск.
Он миновал еще несколько внутренних органов королевы муравьев — кишечник, железы и некие нервные узлы. Одни он узнал, названия других мог лишь примерно угадывать.
Вскоре он достиг конца этой прозрачной телесной жидкости — гигантского, невероятных размеров семенного мешка.
Этот шарообразный полупрозрачный мешок из плоти занимал почти половину пространства внутри тучного тела королевы муравьев, сдвинув и деформировав остальные внутренние органы.
Ему не требовалось отправляться на поиски пропитания или переживать о прокорме, нужно было лишь заботиться о воспроизводстве потомства для муравьиной стаи, поэтому такие органы, как зоб и преджелудок, начали атрофироваться, превращаясь в нечто ненужное.
Лишь его маточный мешок по-прежнему был до отказа набит яйцами.
…Вот только большая часть этих молодилок принадлежала вовсе не красным муравьям, а тем самым млацеголовым рыбам.
Тысячи прозрачных круглых яиц плотно залегали в деформированном и раздутом маточном мешке королевы муравьев. Внутри них тихонько спали уже сформировавшиеся личинки рыб-людоедов, а их две сомкнутые круглые выпуклые глазки напоминали глаза золотых рыбок.
На самом дне маточного мешка Се Сунюань обнаружил последние скудные остатки муравьиных яиц — штук триста, не больше. Все они были серого цвета, с вдавленными стенками, а в некоторых и вовсе зияли прорези.
Легкая теплая волна воды омыла их, приподняв хрупкую оболочку муравьиного яйца и обнажив то, что скрывалось внутри.
— Там точно так же покоилась круглая личинка млацеголовой рыбы.
Се Сунюань вмиг всё понял.
Тело королевы муравьев… служило естественным инкубатором для этих рыб.
Это место было их личными владениями.
Они отнимали питательные вещества, предназначавшиеся для личинок красных муравьев, сужали их жизненное пространство, из-за чего личинки красных муравьев росли недоразвитыми из-за нехватки питания или вовсе превращались в преждевременные мертвые яйца.
В конце концов, они даже выедали чужие яйца изнутри, вытесняя хозяев и превращая всё в «инкубатор» для собственных мальков.
Се Сунюань вспомнил те раздавленные ими яйца на поверхности и подумал, что теперь понятно, почему внутри них плескалась лишь слизь.
Трудившаяся в поте лица и откладывавшая яйца королева муравьев, судя по всему, до сих пор не подозревала, что в ее брюхе не осталось ни единого настоящего муравьиного яйца.
Откуда вообще взялись эти странные рыбы, паразитирующие в теле королевы? Неужели неподалеку находился подземный водоем?
В сердце Се Сунюаня росло всё больше вопросов, но ответить на них было некому.
[Тц, какая гадость.] Видимо, перенеся слишком сильный удар по зрительному восприятию от уродливых морд, божество скривилось: [Поднимайся скорее, если я еще немного на это посмотрю, ослепну.]
Се Сунюань был вынужден признать его правоту.
К тому же он был уверен, что ни у кого не хватит смежности пялиться на эту стайку рыбьих икринок дольше десяти секунд.
Слишком жутко. Казалось, стоит ему на секунду отвлечься, как эти причудливые твари разом откроют глаза и бросятся на него.
Поэтому он молча сбавил темп, словно боясь потревожить этих существ, и поплыл обратно.
По дороге Се Сунюань не услышал ни звука от божества.
— Какая редкость, ты впервые не заставил меня покормить Сяо Тао этими яйцами. Что, соблазн этой энергии недостаточно велик? Или ты считаешь, что Сяо Тао уже настолько силен, что ему не нужно поглощать никакую пищу?
[…Заткнись,] — отозвалось божество. [Все остальное есть можно, но только не этих уродцев. Мне кажется, стоить Сяо Тао сделать хоть один кусь, как он подхватит какую-нибудь страшную заразу! Например, отрастит точно такую же уродливую рожу.]
[Хотя я чувствую, что энергии в них предостаточно, но нет.] Голос божества звучал тяжело. [Я не изменю своим принципам и не позволю столь мерзким тварям осквернить мое лучшее творение.]
Се Сунюань изначально не думал об этом в таком ключе, но стоило божеству обмолвиться, как от одной лишь мысли об этом по коже побежали мурашки.
— Ты прав, — с абсолютно серьезным выражением на красивом лице согласился он. — С малых лет воспитывать у детей хорошее чувство прекрасного — прямая обязанность каждого родителя.
На этом они пришли к согласию и больше не возвращались к столь унылой теме.
Молодые млацеголовые рыбы по-прежнему назойливо кружили вокруг паутинного кокона, одна за другой тараня головами паутину снаружи, наивно полагая, что рано или поздно им удастся пробить преграду.
Упрямые головы.
В то время как Се Сунюань размышлял, как бы избавиться от этой стайки уродцев, тело королевы муравьев внезапно затряслось в яростной судороге.
Это было не просто легкое движение или покачивание корпусом. Гигантскую тушу сотрясало с такой бешеной силой, что земля ходила ходуном.
Грохот!
Бледно-желтая жидкость тут же взбесилась внутри королевы муравьев. Се Сунюаня завертело в потоке, и мощный водяной удар с силой швырнул его о верхнюю стенку брюха твари.
Следом его упруго отбросило назад от толстых тканей королевы, и он задел какую-то оранжевую нить.
…Возможно, какой-то нервный пучок. Ибо в следующую секунду королева муравьев со стоном согнула брюхо и забилась в еще более дикой истерике!
В этот момент снаружи послышался смутный голос: — Се Сунюань, ты еще там!?
Се Сунюань, которого мотало из стороны в сторону так, что его уже тошнило, мгновенно пришел в себя.
Это Бай Сю!
http://bllate.org/book/22109/2301222
Готово:
