Смена лета и осени. Хотя по утрам и вечерам уже веяло осенней прохладой, летний зной всё ещё не рассеялся окончательно.
Ло Янь вернулся в общежитие спустя чуть больше месяца после переезда, и для всей комнаты это можно было назвать событием, достойным празднования. Хотя в глубине души Ло Янь понимал, что он действительно вернулся лишь на время.
Но больше всех возвращению Ло Яня радовался, пожалуй, Чжао Кэ. Человек, от которого Ло Яню следовало бы держаться подальше больше всего, питал к нему какую-то странную, даже жутковатую привязанность и зависимость.
Для Ло Яня это было поистине мучительно и сладко одновременно. Особенно после того, как он узнал от Цзян Фана, что Чжао Кэ так ни с кем и не завязал романтических отношений, запрятанное на дне бездонной пропасти семя в сердце Ло Яня внезапно начало безудержно прорастать.
Ло Янь невольно задумался: а не испытывает ли Чжао Кэ к нему хоть капельку чувств?
Однако для самого Чжао Кэ внезапное возвращение Ло Яня было подобно долгожданному дождю для иссушенного засухой дерева — увядающий цветок любви вдруг вновь наполнился жизненной силой.
Недолго продлившаяся буддистская философия жизни Чжао Кэ подошла к концу.
Поэтому, не успел Ло Янь толком придумать, как бы прозондировать почву, как на третий вечер после его возвращения в общежитие Чжао Кэ с сияющим лицом влетел в комнату. Стоило Ло Яню взглянуть на него, как его лицо мгновенно побледнело, а дурное предчувствие в груди никак не удавалось заглушить.
И действительно, в следующую же секунду Чжао Кэ объявил новость, удар от которой для Ло Яня был поистине сокрушительным.
— Братья! Ваш покорный слуга снова свободен! То есть, больше не одинок!
— Хе-хе. — Цзян Фан выдавил из себя неехэкающую усмешку, а затем бросил взгляд на Ло Яня и, конечно же, заметил, что у того крайне скверный вид, а улыбка вышла донельзя натянутой.
— Правда? Поздравляю. — Ло Янь чувствовал, что улыбается еще хуже, чем плачет, но Чжао Кэ упорно этого не замечал.
— А-Янь! Ты просто мой счастливый талисман, стоило тебе вернуться, как я тут же перестал быть одиноким!
— П-правда? — И что теперь делать? Радости он не испытывал. Ло Яню действительно хотелось плакать.
Цзян Фан не вынес этого зрелища, с размаху оттолкнул Чжао Кэ и, схватив Ло Яня за руку, вытащил его из комнаты. Чжао Кэ от такого толчка растерялся и чуть не потерял равновесие. Он инстинктивно хотел разразиться руганью, но, увидев лицо Цзян Фана, проглотил уже готовые сорваться с языка слова.
Связываться себе дороже!
Ло Янь бежал следом за Цзян Фаном, не имея ни малейшего понятия, куда тот его тащит, и задыхаясь, спросил:
— Цзян Фан! Куда ты меня ведешь?
Цзян Фан ни капли не обращал внимания на крики позади, продолжая мчаться вперед. Ло Янь начал сопротивляться — он действительно больше не мог бежать.
Добежав до Тихого Озера на задворках школы, Цзян Фан наконец остановился. Отпустив руку Ло Яня, он уперся руками в колени и тяжело-тяжело задышал.
— Цзян Фан? — Ло Янь немного перевел дух, отдышался и с недоумением посмотрел на него.
— А-Янь, сдайся.
— Что? — Ло Янь совершенно растерялся от этих бессвязных слов Цзян Фана.
— Чжао Кэ не любит мужчин, он тебя не любит, оставь эти попытки.
— О чем ты говоришь? — Лицо Ло Яня мгновенно побелело до такой степени, что на нем не осталось ни кровинки, и он с ужасом уставился на Цзян Фана. Он и представить себе не мог, что однажды его сокровенная тайна вот так внезапно окажется выставлена на солнце, обнажена перед глазами другого человека.
Цзян Фан прямо заглянул в глаза Ло Яню, и в тех глазах было столько чистоты — до того кристальной, что Ло Янь не мог связать с ним ни единой капли злого умысла.
— Я видел. В тот вечер перед тем, как съехать из общежития, ты хотел поцеловать Чжао Кэ. Но не сделал этого. Ты ведь любишь его, верно?
Ло Янь окончательно запаниковал. Он-то думал, что этого никто не видел, неужели все было очевидно окружающим уже давно?
— Я…
— Я тоже люблю мужчин.
— Что? — Слова Цзян Фана окончательно лишили Ло Яня способности мыслить. Ему казалось, что его мозг отключился и он совершенно не понимает, как тот должен работать.
— Так что тебе не нужно бояться, что я кому-то расскажу. Но, А-Янь, умоляю, перестань любить Чжао Кэ. Он совершенно не любит мужчин. Если ты продолжишь цепляться за него, в конце концов пострадаешь только ты сам. Если бы Чжао Кэ хоть капельку привлекали мужчины, я бы ни за что не стал тебя останавливать. Но я лучше кого бы то ни было знаю, как мучительно любить того, кто не отвечает взаимностью.
Когда Цзян Фан произносил это, в его глазах, казалось, отразилась скорбь целого века. Мало того, Ло Янь разглядел в них глубокую боль и внутреннюю борьбу.
О ком он скорбит? Чья боль заставила его страдать? И с кем связана эта борьба?
— Цзян Фан… — Ло Янь приоткрыл рот.
Всего на мгновение выражение лица Цзян Фана вновь стало совершенно спокойным, а в глазах не осталось ни единой ряби:
— Ло Янь, у тебя ведь никогда не было отношений, верно?
— Э-э… — Ло Янь покачал головой.
На лице Цзян Фана читалось ясное я-так-и-знал:
— Вот видишь. Так неужели ты не думал о том, что, возможно, твои чувства к Чжао Кэ — это вовсе не любовь, а лишь мимолетная симпатия? Раз уж ты съехал, не возвращайся больше и не увязай в этом глубже. Чжао Кэ тебе не подходит.
С этими словами Цзян Фан развернулся и ушел, бросив на прощание:
— Побудь здесь один, остынь.
— … — Честно говоря, Ло Янь так до конца и не понял, что вообще произошло.
С момента возвращения Чжао Кэ и до того, как Цзян Фан бросил его одного у озера, Ло Янь обнаружил, что все те чувства грусти и тоски, которые он только что испытывал, куда-то испарились. Его голова была наполнена исключительно сложным взглядом Цзян Фана и его фразой: Я тоже люблю мужчин.
И только после этого до него запоздало дошло: Цзян Фан ведь тоже гей!
Боже мой! Он так долго жил с Цзян Фаном в одной комнате и до сих пор даже не подозревал, что тот такой же, как он!
И к тому же, его собственный секрет Цзян Фан раскрыл с такой легкостью!
О боже!
Ло Янь долго сидел в одиночестве у Тихого Озера, пока не опустилась ночь. Он прошел путь от шока из-за того, что Цзян Фан — гей, до долгих размышлений обо всем, что было связано с Чжао Кэ.
Он понял, что, как и говорил Цзян Фан, все это время он сам плел для себя паутину любви, историю о безответной страсти.
Но если задуматься глубже: что бы с ним стало, если бы в его жизни не было Чжао Кэ?
Да в общем-то ничего особенного. Ну, поначалу, пожалуй, было бы немного грустно, но потом он бы очень быстро начал новую жизнь.
Тогда зачем же он сам загнал себя в ловушку этих чувств?
Разобравшись во всем, Ло Янь неожиданно почувствовал невероятное облегчение. А следом за этим в животе тут же заурчало.
В то же время в особняке Чжао Чусинь смотрел на по-прежнему пустой дом и чувствовал, что в его груди что-то готово вырваться наружу, сдерживать это больше не было сил.
http://bllate.org/book/22124/2304379
Готово:
