×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод Mysterious Investigator [Infinite] / Тайный следователь [Бесконечность]: Глава 23

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Решив дать отпор, Ван Синжань не собирался сидеть сложа руки и ждать смерти. Он подошёл к Кэ Чжо и сказал пятерым следователям:

— Мы уже выяснили механизм проникновения заражения в человеческий организм и знаем способ избавиться от ваших опухолей. Если вы будете послушно сотрудничать, мы гарантируем, что вы не умрёте в ближайшее время.

Медицинская бригада представляла собой единое целое: стоило пропасть больше чем шести участникам, как механизм размывания копии потерял бы силу. Ван Синжань не стал ничего обсуждать и напрямую дал обещание пятерым следователям, что, несомненно, ущемляло интересы Кэ Чжо.

Подобная разведка боем была крайне опасной, и Ван Синжань уже приготовился к худшему: если бы Кэ Чжо показал хоть малейший намёк на разрыв отношений, он без колебаний воспользовался бы артефактом, который Лу Янь оставил ему на хранение.

К счастью, Ван Синжань сделал правильную ставку: Кэ Чжо лишь слегка нахмурился, не стал срывать злость на Ван Синжане и вместо этого принялся подгонять пятерых следователей, которые топтались на месте и не могли выдавить из себя ни слова:

— Говорите быстрее.

Следователи начали перекладывать ответственность друг на друга, толкаясь и отпихивая товарищей. Никто не ожидал, что первым заговорит тот самый Не дуй на кондиционер, который свято верил в результат гадания о запрете на общение:

— Хотя опухоль под кожей не перемещается, ощущение такое, будто там зарыто что-то живое. То она норовит вырваться наружу, то пытается вбуравиться в мясо. Боль дикая, и обезболивающие не помогают.

— Похоже, опухоли, пересаженные от других людей, болят куда сильнее собственных, родных, — Кэ Чжо пошевелил указательным пальцем, и находившаяся на его подбородке опухоль послушно задвигалась вслед за ним. — А как с подвижностью?

Творить такие фокусы Не дуй на кондиционер, усыпанный задницами с ног до головы, явно не умел, поэтому демонстрировать пришлось другому следователю, чья опухоль приняла форму рта. Этого участника звали Цзюнь Чаншоу. Он защёлкал ртом, издавая невнятные звуки: «аба-аба». Пока он двигал челюстями медленно, остальные рты на его теле худо-бедно поспевали за ритмом, стоило же чуть-чуть ускорить темп, как движения пересаженных ртов заметно отставали и запаздывали.

Кэ Чжо кивнул:

— Исходя из этих двух отличий, мы сможем выяснить, у скольких женщин опухоли были пересажены от других людей, и тем самым определить масштабы торговли людьми на Острове Лунного Тени.

В глазах Не дуй на кондиционера застыл полный шок: они ведь полночи просидели за упорядочиванием улик и с таким трудом откопали слабые зацепки в нескольких документах.

В генеалогическом древе Острова Лунного Тени.

— Как же круто ты это сказал, — стоило Ван Синжаню ухватить шанс на контратаку, как все его взаимодействие с Кэ Чжо превратилось в сплошной расчёт, и лишь эта фраза была сказанной от чистого сердца.

В молчании покончив с безвкусным сухим пайком и немного переведя дух, они под палящим полуденным солнцем двинулись в гору. Ван Синжань шёл впереди, прокладывая путь, а позади неотступно звучали шаги Кэ Чжо.

Диктофон Ван Синжаня действительно решил проблему Цзюнь Чаншоу, пожелавшего дать задний ход, но всё же... когда тебя тайком записывают без твоего ведома, а потом этот человек с видом выпрашивающего похвалу ребёнка вываливает запись наружу — как ни посмотри, это жутко раздражало. К тому же мир здесь был далеко не обычным, и кто знает, не нашлось ли у кого артефакта, способного повлиять на звукозапись.

Взять хотя бы ежегодный Праздник Морского Бога на Острове Лунного Тени, призванный благодарить океан за дары. Во время этого праздника островитяне подносили Морскому Богу свежие фрукты и овощи, приготовленные изыски, а также трёх жриц. Жриц выставляли по очереди от каждого семейства, и трёх выбранных женщин вместе с небольшим запасом еды и воды отправляли на маленькой лодочке дрейфовать по волнам, разрешая вернуться на берег лишь через три дня.

В других местах Ван Синжань и Кэ Чжо наверняка не смогли бы отыскать столь исчерпывающие письменные свидетельства, но Кэ Чжо с такой уверенностью заявлял, что творимая на острове грязь — это именно торговля людьми, потому что за этим стояли огромные объёмы допросов и расследований, при этом состояние их собственной кожи можно было назвать безупречным.

Или, например, стопка договоров толщиной более сантиметра: все до единого они фиксировали имущественный обмен между таким-то и таким-то семействами. Сделки заверялись старостой острова, обе стороны не имели возражений, и обмен вступал в силу в тот же день.

Пронесшийся порыв ветра заставил старенькие рыбацкие лодки скрипеть вразнобой, и этот звук как раз заглушил дикий стук сердца Ван Синжаня:

— Нас двое, а артефакт всего один.

Пока Кэ Чжо раздумывал, как бы перебросить мяч обратно, ему в руку молча уткнулся диктофон. Кэ Чжо повернулся к Ван Синжаню:

— ...Что это?

Он не высказал ни единого упрёка за то, что Ван Синжань втайне записывал его.

В этом игровом пространстве они всё это время находились в изоляции от внешнего мира, однако ничто не мешало Ван Синжаню воспользоваться телефоном какой-то медсестры, чтобы проверить дату — сегодня по сценарию было 4 сентября 2001 года. Как и говорил Кэ Чжо, стоить им только завершить сценарий, как тогдашний Отдел спецрасследований тут же возьмет Остров Лунного Тени под свой контроль, и тогда никому из погрязших в преступлениях островитян не удастся ускользнуть!

Услышав похвалу от Ван Синжаня, Кэ Чжо, чьё настроение до этого оставляло желать лучшего, прямо на глазах заметно повеселел. Он собрал документы и убрал их в пространственное хранилище:

— Пошли, отправимся к морю, выберем рыбацкую лодку и потренируемся спускать её на воду.

Остальные четверо следователей тоже сообразили, в чём дело, и наперебой поддержали слова Не дуй на кондиционера — в конце концов, быстрее всех закончить сценарий жаждали вовсе не Ван Синжань с Кэ Чжо, а они сами.

Притворяться местными жителями? Разве это не танец на минном поле?

Сжимавшему в руке банковскую карту Ван Синжаню вдруг стало ясно: неужели вот почему Кэ Чжо был с ним так любезен? Вовсе не потому, что тот прощал ему недавнюю дерзкую разведку боем — просто ничто из этого не могло сравниться по важности с необходимостью перетянуть на свою сторону сильного помощника, добывшего артефакт. Даже если бы это оказался не артефакт, миллион в качестве платы за дружбу вполне укладывался в привычную манеру Кэ Чжо обращаться с женщинами...

Каждые три года на Острове Лунного Тени совершались гигантские траты, которые неизменно вычищали казну до дна. Официальной целью расхода значились жертвоприношения, но конкретных статей затрат не было записано ни единой.

Даже владея этими материалами, они располагали лишь подозрениями.

Он протянул карту Ван Синжаню:

— На счету миллион, пароль — шесть шестерок. Считай, что я выкупаю у тебя этот артефакт. Если та белая ткань окажется не артефактом, а особым источником заражения, прими эти деньги как мой подарок другу.

Кэ Чжо остался крайне доволен сообразительностью следователей:

— Раз нам уже известно, что спровоцировавший заражение человек был убит островитянами, а его тело предано морской пучине, предстоит выяснить: ушёл ли источник заражения на дно вместе с трупом или остался на острове. Воды в месте погребения неспокойны, ваше физическое состояние не позволяет выходить в море, так что вы идеально подойдёте на роль местных жителей, чтобы разузнать, сколько на острове похищенных женщин, заодно выведав тайны того погибшего человека.

Хотя в этом прослеживался некоторый намек на использование ситуации в свою корысть, на фоне ледяной жестокости, с которой Кэ Чжо отнесся к убитой мужем женщине и пяти следователям, его отношение к Ван Синжаню можно было назвать почти мягким.

Повертев в руках диктофон, Кэ Чжо на мгновение умолк, а затем небрежно бросил его Не дуй на кондиционеру:

— Если у вас возникнут другие трудности — решайте их сами. Следователи, неспособные справиться с элементарными проблемами, не имеют права живыми покинуть сценарий. Возвращайтесь с нужной мне информацией, и я помогу вам избавиться от части опухолей.

Пятеро следователей разом переменились в лице: !!!

Ван Синжань думал, что наконец-то крепко прижал Кэ Чжо к ногтю, но после подобных выкрутасов у него снова закрались сомнения. Помолчав секунду, он взял банковскую карту:

— Ладно, я согласен на эту сделку.

В документах не было ничего откровенно шокирующего, но от прочитанного у Ван Синжаня волосы вставали дыбом. Не в силах сдержать накопившуюся ярость, он оттолкнул бумаги от себя:

— Сколько же еще скотских мерзостей творится на этом острове!

Эту запись Ван Синжань сделал сам, чтобы тренировать акцент — изначально он планировал сохранить в тайне свою способность менять голос. К тому же существовало масса способов решить проблему с бунтом, пусть и чуть более хлопотных, и у него совершенно не было нужды доставать диктофон.

Но теперь, прекрасно понимая, что звукозапись станет абсолютным нарушением правил, Ван Синжань всё равно вытащил её — он намеренно провоцировал Кэ Чжо. Глядя в лицо собеседника и особенно задерживая взгляд на родинке у него в уголке глаза, он затаил дыхание в ожидании реакции.

Разогнав марионеток-помощников, Ван Синжань и Кэ Чжо принялись за документы, изъятые из дома старосты. Зная ответы заранее, они сумели разглядеть множество деталей, которые раньше легко могли ускользнуть от внимания.

— Если есть веская причина взять слова назад, разве это считается обманом? — Кэ Чжо приподнял бровь. Идея заставить этих людей выполнять грязную работу пришла ему в голову спонтанно, как только Не дуй на кондиционер дал обещание, поэтому он действительно упустил из виду проблему с акцентом.

Видя, что Ван Синжань и Кэ Чжо не спорят с его анализом, Не дуй на кондиционер продолжил:

— Я ведь тоже могу принести пользу. Если нужно сделать что-то — только прикажите, я всё исполню.

Исследовать море у подножия обрыва в физическом состоянии той пятерки было явно немыслимо, так что эта задача ложилась исключительно на плечи Ван Синжаня и Кэ Чжо. При нынешнем состоянии тех вод соваться туда напролом на лодке было категорически нельзя.

— Причину различия между нами кроется в двух вещах. Во-первых, вы двое не притронулись ни к одному из двух приемов пищи, предложенных на острове: большая часть наших опухолей перекочевала к нам именно через ту еду. Во-вторых, торговля людьми на Острове Лунного Тени строится на злом умысле обмана, поэтому лучшая защита от заражения — вовсе не молчание, а честность в общении без задних мыслей.

Поскольку очевидная разница в силе была налицо, Не дуй на кондиционеру пришлось опустить голову.

— Прекрасный из меня вышел напарник, правда? Я записал весь твой допрос островитян, звук получился отменным, — бесстыдно похвалил себя Ван Синжань.

Цзюнь Чаншоу зашевелил всеми ртами на теле, лихорадочно соображая, как выкрутиться:

— Д-да мы и рады бы сойти за местных, да только стоить открыть рот, как акцент сразу выдаст нас с головой.

— Не стоит злиться, — даже при всей своей бездуховности Кэ Чжо на дух не переносил то, что творилось на Острове Лунного Тени. Криво усмехнувшись, он произнес: — Мы уже заставили их заплатить цену.

Там чернели записи о нескольких случаях утопления новорожденных девочек со слабой конституцией. Наказания для преступников выглядели абсурдно мягкими: отделаться штрафом, тридцатью ударами палок и пятнадцатью днями ареста считалось закрытием дела.

Казначейская книга Острова Лунного Тени.

Обучая его управлению судном, платье доставляло Ван Синжаню сплошные неудобства, но Кэ Чжо не только не потребовал сменить его на брюки, но и проявлял максимум заботы о его комфорте.

— Наобещать с три короба, а потом отказаться от слов — это тоже своего рода обман, — Кэ Чжо улыбнулся точь-в-точь как стандартный злодей, излучая атмосферу законченного негодяя.

Книга грехов Острова Лунного Тени.

Потренировавшись пару часов править рулем, разгонять и останавливать лодку, Кэ Чжо предложил:

— Прежде чем плыть на лодке к акватории под обрывом, я бы хотел взглянуть сверху на ту белую ткань, привязанную к рифам. По твоему рассказу, при взгляде на неё возникает ощущение, будто твою душу выворачивают наизнанку. Возможно, это особый загрязнитель, порожденный смесью злобы погибшего зачинщика заражения и скверны, а может быть... артефакт.

Генеалогическое древо феодальной эпохи: женщины обычно записывались под именами отцов или мужей и не имели права на отдельную строку. У древа Острова Лунного Тени правила были ещё суровее — появление женских имен в списках запрещалось категорически.

Дорога в гору тянулась долго. Ван Синжань шагал вперед, не оглядываясь, и под мерный стук шагов Кэ Чжо мысленно прокручивал события последних двух дней: начиная с момента их случайной встречи и заканчивая принятой из рук Кэ Чжо банковской картой, выстраивая хронологическую цепочку всех их контактов.

Сделав последний шаг на вершину горы, Ван Синжань остановился. После бесчисленных логических выкладок он пришел к выводу, который вслух прозвучал бы невероятно абсурдно. И тем не менее, отбросив все невозможности, оставшийся вариант, каким бы диким он ни казался, и был истиной.

Кэ Чжо поднялся следом на вершину, тяжело дыша, обошел Ван Синжаня и двинулся дальше. Но не успел он сделать и пары шагов, как его словно вкопало в землю.

Ван Синжань обладал ужасным талантом рассказчика: послушав его, Кэ Чжо решил, будто на вершине горы раскинулось самое обычное кладбище. Увидев всё своими глазами, он мгновенно почувствовал себя обманутым: свежие могилы с надгробиями, обращенными к морю, явно оказались особым загрязнителем с признаками псевдожизни. Стоило лишь бросить на них беглый взгляд, как по спине побежали ледяные мурашки.

Эта мрачная, жуткая могильная россыпь в устах Ван Синжаня выглядела совершенно заурядно — если не считать странного расположения. Кэ Чжо даже не представлял, насколько же кошмарной на самом деле была та белая лента, которая, судя по словам спутника, едва не стоила ему жизни.

— Кхм... — Кэ Чжо судорожно втянул воздух, повернулся к Ван Синжаню и произнес с напускной беспечностью: — Давай договоримся: не мог бы ты еще раз рассказать о своих впечатлениях от того кладбища и белой ткани под обрывом? Обязательно в деталях, прошу тебя!

Ван Синжань стоял на стыке горной тропы и вершины, слегка опустив голову, и никак не реагировал на слова Кэ Чжо.

Сердце Кэ Чжо ёкнуло. Ему приходилось сталкиваться со множеством коварных особых загрязнителей: при первой встрече со следователями они притворялись кроткими и безобидными, чтобы во второй раз без предупреждения оскалить клыки. Кэ Чжо заподозрил, что Ван Синжаня околдовали.

— Эй, очнись, — Кэ Чжо быстро подошел к нему и положил руку на плечо, пытаясь растормошить.

Поддавшись усилию, Ван Синжань поднял голову. Его взгляд скользнул по лицу Кэ Чжо, оказавшемуся совсем близко, и наконец сфокусировался на той самой родинке. Родинка, которая замерла после единственного проявления аномалии, вновь наполнилась пугающим присутствием.

На этот раз ощущение чужого присутствия оказалось настолько сильным, что Ван Синжаня озарило. Широко улыбнувшись, он прямо посмотрел на Кэ Чжо:

— Кэ Чжо, ты ведь сейчас думаешь: ах, какая прекрасная выпала возможность побывать героем, спасающим красотку?

Стоило Ван Синжаню назвать его по имени, как у Кэ Чжо зашевелились волосы на теле. Брошенная вслед легкая фраза обладала колоссальной убойной силой, буквально разнеся его мысли в пух и прах. Отробев, Кэ Чжо рефлекторно попытался отступить назад, но с ужасом обнаружил, что полностью потерял контроль над собственным телом — его руки так и замерли на плечах Ван Синжаня в оцепенелой позе.

Ван Синжань поднял руку и легко коснулся родинки в уголке глаза Кэ Чжо.

— Похититель удачи: используй его скорее, и он сделает тебя везунчиком всего мира! Вор ступает во тьме ночной, но пойманного вора ждет бесславный конец. Бережно скрывай свой способ кражи удачи, ибо стоит кому-то полностью раскусить твою тайну, как твоя судьба окажется всецело в руках этого человека!

С последними словами Ван Синжаня родинка превратилась в чёрный обсидиан в форме капли слезы и упала ему на ладонь.

Пока Ван Синжань не напишет новую главу судьбы Кэ Чжо, тело последнего останется парализованным. Оставить ему контроль над мимикой и голосовыми связками — таково было извращенное чувство юмора Похитителя удачи, желавшего всласть насладиться великолепным зрелищем: как поверженный хозяин молит о пощаде того, в чьих руках теперь его судьба.

Увы, Кэ Чжо лишил Похитителя удачи этого удовольствия. Хотя его лицо побелело до предела, а мимику контролировать не удавалось, умолять Ван Синжаня о пощаде он не стал:

— У тебя артефакт, читающий мысли?

Его подтекст сводился к следующему: мой метод похищения удачи совершенен от и до, и разгадать его мог лишь абсолютный баг вроде чтения мыслей.

И впрямь, как и утверждал Кэ Чжо, его способ воровства удачи отличался невероятной изощренностью.

Если бы не информация от Цзянь Мо и не настороженность Ван Синжаня с самого первого мгновения, он бы точно не устоял перед Похитителем удачи Кэ Чжо.

А сам метод Кэ Чжо граничил с безумием:

Стоило отношению жертвы к нему измениться на противоположное, как чужая удача незаметно перетекала в его руки.

Тому, что Ван Синжаню удалось в пух и прах разбить условие заимствования удачи, он был обязан исключительно силе Цзянь Мо. И он ни в коем случае не мог ответить черной неблагодарностью и раскрыть существование Цзянь Мо.

Пользуясь полным иммунитетом к урону от заражения, Ван Синжань продолжил разыгрывать спектакль.

С легким хриплым смешком он вскинул руку с зажатым в ней Похитителем удачи и тыльной стороной согнутых пальцев нежно провел по безупречной щеке Кэ Чжо, словно лаская сокровище.

Голос звучал сладко и жутковато:

— Знаешь ли, в этом мире охотников любят не только двое. А ты — превосходная дичь, которую я выбирал из тысяч других. Охота — это так захватывающе, спасибо за угощение~

Лицо Кэ Чжо слегка исказилось. Его давняя, невероятная удача в глазах следователей, годами боровшихся с паранормальщиной, и впрямь выглядела из ряда вон выходящей. Кэ Чжо заколебался, но душа всё равно отказывалась мириться с поражением:

— Как такое возможно...

Главной причиной фиаско Кэ Чжо, разумеется, являлся тот самый исчерпывающий отчёт Цзянь Мо, где не хватало лишь графы с условием кражи удачи. Но разве позволил бы Ван Синжань Кэ Чжо додуматься до этого? Он намеренно принялся раскачивать чужую ненависть.

— Ха, неужели настолько противно признавать, что проиграл из-за собственной отвратительной игры? Ты просто прелесть! — согнув суставы пальцев, Ван Синжань слегка надавил, оставляя на щеке Кэ Чжо заметные красные следы, и блестяще воплотил образ безумной старшей сестрицы. — Твоим главным изъяном было то, что ты слишком сильно переживал из-за моего мнения о тебе. Стоило ухватиться за эту ниточку, как твои действия стали читаться на раз-два.

Кэ Чжо тут же вспомнил, о чём толкует Ван Синжань — о вчерашнем вечере, когда он допрашивал ту семью и жестоко истязал несчастную женщину. Тогда он дважды безуспешно пытался украсть удачу Ван Синжаня и отчаянно рвался выяснить, хорошее у того сложилось о нём мнение или плохое.

Пока вражда между следователями не доходила до смертоносной точки, сотрудничество оставалось возможным, и управление впечатлением роли не играло. Вот почему Кэ Чжо обычно выбирал в качестве целей женщин.

Если цель ничего не знала о его способности, под его ненавязчивыми ухаживаниями она легко могла неверно истолковать знаки внимания, решив, что Кэ Чжо к ней неравнодушен. Разве не естественно для мужчины, пытающегося ухлестывать за женщиной, трястись над собственным имиджем?

Но, к несчастью, Ван Синжань настороженно относился к нему с самого начала и в душе оставался парнем-кроссдрессером, не испытывающим к мужчинам ни малейшего романтического интереса, так что этот безотказный прием на нём не сработал.

— Вообще-то, тогда я лишь догадывался, а не был уверен, что залог кражи твоей удачи кроется в моем отношении к тебе. Твои дальнейшие фокусы и правда сбили меня с толку: ты стерпел мою наглую разведку боем вовсе не потому, что хотел понравиться, а потому, что тебе требовалось заставить меня выйти из игры и помочь добыть артефакт. Какое стройное объяснение, верно? — улыбаясь во все 32 зуба, Ван Синжань вонзал ножи в сердце Кэ Чжо.

Напоследок он с искренним сожалением вздохнул:

— Жаль только, что свой главный изъян ты сдал мне в самом начале. Какое же убогое было представление...

Зрачки Кэ Чжо сузились: Ах ты ж твою мать!

Верно, охота Кэ Чжо началась в ту самую секунду, когда они только поприветствовали друг друга.

Это была донельзя простая ловушка.

Подумай сам: в игровом пространстве, где каждый ежеминутно рискует головой, к тебе подкатывает какой-то самонадеянный хлыщ с сальными речами. Разве первое впечатление не окажется отвратительным до предела? Ещё как окажется.

Но стоило обернуться и увидеть лицо красивее, чем у большинства кинозвезд, как дурное впечатление развеивалось без следа? Ох как непросто устоять, ведь все мы падки на красоту, а подобный удар эстетическим оружием, каким владел Кэ Чжо, выдержать тяжело.

Другое дело, что Ван Синжаню повезло: он уже видел лицо Кэ Чжо в досье Цзянь Мо. Первое впечатление и так было паршивым, а при виде физиономии рухнуло окончательно, благодаря чему ему и удалось чудом спастись.

После череды сокрушительных ударов Кэ Чжо, как бы ему ни претила эта мысль, пришлось смотреть правде в глаза — он сам оказался слабой, беспомощной дичью, угодившей в силки Ван Синжаня.

Однако стойкость к ударам у Кэ Чжо оказалась куда выше, чем у Ван Синжаня, едва не заработавшего ПТСР из-за Линь Вэньсюэ (и её выброшенных очков) и нарядившегося в женское платье всё по той же причине. Пережив страшный удар судьбы и оказавшись в мёртвой хватке соперника, Кэ Чжо умудрился успокоиться меньше чем за десять минут:

— У меня есть вопрос.

Ван Синжань немного занервничал: неужели Кэ Чжо заинтересовался источником его информации? Но внешне он сохранил полную невозмутимость, ответив тоном, полным великодушия победителя к поверженному врагу:

— Спрашивай.

— Ты только что сказал, что я очень милый. Это было искренне?

— А, ну да.

— А вчера ты назвал меня мусором. Тоже от чистого сердца?

— ...Да.

— Так какое же у тебя сложилось обо мне мнение — хорошее или плохое? — невозмутимо поинтересовался Кэ Чжо.

Маска безумной старшей сестрицы на лице Ван Синжаня треснула:

— И это всё? И это всё?! Из-за такого глупого вопроса? Уж лучше бы побеспокоился о том, как я распоряжусь твоей дальнейшей судьбой.

— Если я стану умолять о пощаде, неужели ты изменишь планы и устроишь мою судьбу так, как хочу я? Зачем забивать голову тем, чего не будет. Раз ты назначил меня своей дичью, то наверняка знаешь, сколько у меня артефактов и богатств, а значит, жизнь мне по меньшей мере сохранят.

Освободившись от пут негативных эмоций, Кэ Чжо демонстрировал пугающую холодную рассудительность, анализируя собственное положение со стороны почище стороннего наблюдателя:

— К тому же, раз уж мне удалось заставить тебя изменить выражение лица этим вопросом, он уже стоил того.

Ван Синжань: ??!

Отлично, Кэ Чжо успешно разбудил в нём странный дух соперничества.

— Хочешь узнать моё мнение о тебе? Если я выложу всё прямо, будет не так интересно, — Ван Синжань замазал трещину на маске жутковатой старшей сестрицы, а его голос зазвучал небывало нежно: — Каждую будущую ночь, ворочаясь в постели и не в силах уснуть, тебя будет сверлить один и тот же неотвязный вопрос: люблю я тебя или ненавижу...

Двумя пальцами зажав нагретый теплом его тела черный обсидиан, Ван Синжань поднес камень к самым глазам Кэ Чжо, вынося окончательный приговор его судьбе:

— Разве подобный исход не куда увлекательнее, мой маленький раб...

Иероглиф «раб» так и не сорвался с его губ.

Хлоп...

Тихий звук донесся со стороны обрыва. Слегка повернув голову поверх плеча Кэ Чжо, Ван Синжань увидел правую руку, цепляющуюся за край скалы.

Вся в пыли, с рассеченной кожей тыльной стороны ладони, полузасохшей кровью, смешанной с грязью, и обломками камней, покрывавшими половину кисти — в таком плачевном состоянии её родная мать вряд ли признала бы. И тем не менее Ван Синжань с первого же мгновения узнал эту руку, а со второго разглядел обручальное кольцо на указательном пальце — да-да, то самое, что он сам надел туда.

Отозвав взгляд, он как раз перед тем, как человек полностью выкарабкался наверх, резко сменил тон и бросил Кэ Чжо с бешеной скоростью:

— Послушно помоги мне завершить эту миссию, а потом ступай сдаваться в Отдел спецрасследований.

Слеза черного обсидиана источала жгучий жар и, выскользнув из руки Ван Синжаня, взлетела над Ке Чжо. Ван Синжань с болью в сердце смотрел, как слеза черного обсидиана превращается в яркое сияние и опускается на Ке Чжо. По мере того как свет постепенно растворялся в теле Ке Чжо, произнесенные Ван Синжанем слова превратились в связывающую речевую печать, вплавленную в душу Ке Чжо. С этого момента в этом мире больше не существовало Удачливого Воришки.

По поводу такого исхода не то что Ке Чжо не мог поверить — сам Ван Синжань считал происходящее полнейшим абсурдом. Даже если Лу Янь и испытывал к нему симпатию, они всё же не состояли в романтических отношениях, и у Лу Яня не было никаких оснований мешать ему просто так заполучить раба.

Так с чего же он вообще почувствовал себя виноватым, с какой стати вздумал брать свои слова назад, ведя себя точь-в-точь как негодяй на месте застарелой измены, изо всех сил открещивающийся от любовницы? Нонсенс, просто невероятный нонсенс!

Взобравшись на обрыв, Лу Янь как раз застал момент, когда Ван Синжань и Ке Чжо синхронно отпрыгнули на несколько шагов назад, разрывая излишне интимную дистанцию. Убедившись, что никто не проявляет к нему враждебности, он равнодушно отвел взгляд, нашел первую попавшуюся ровную лужайку, опустился прямо на траву и принялся обрабатывать свои раны.

Ке Чжо, будучи одним из многочисленных пострадавших от рук Лу Яня, у которого отобрали имущество всего-то во второй раз, на собственном опыте познал разницу, а вместе с ней и боль: его уровень ненависти к Лу Яню был далеко не так высок, как у остальных жертв, поэтому при новой встрече в копии они вполне могли сохранять видимость мирных отношений. Раньше, полагаясь на удачу, даруемую статусом Удачливого Воришки, он порой даже мог соперничать с Лу Янем за право подобрать последние осколки.

Но теперь, когда Удачливый Воришка исчез, накопленная Ке Чжо удача утекала с невероятной скоростью, и вскоре он должен был полностью вернуться в свое первоначальное состояние. Теперь же, когда Лу Янь поднялся на обрыв со дна пропасти, та белая поминальная лента наверняка исчезла, так что у Ке Чжо и в мыслях не было тягаться с ним в силе и упорстве.

К тому же внимание Ке Чжо сейчас было приковано вовсе не к Лу Яню: он со сложным выражением лица смотрел на Ван Синжаня. Когда он уже решил, что в будущем ему суждено вечно погружаться на дно ада, Ван Синжань неожиданно так легко и просто отпустил его.

Если это был всего лишь способ Ван Синжаня поиграть с добычей, что ж, отлично — ему это удалось. Возможно, эта коварная женщина с первого же взгляда насквозь видела его трепещущее в этот момент сердце, но Ке Чжо всё равно не желал выставлять напоказ свою уязвимость.

Ке Чжо изо всех сил задействовал каждую мышцу лица, вымучил из себя уродливую улыбку и выдал звуки отъявленного ленивца, обращаясь к Ван Синжаню:

— Раз здесь этот человек, лучшим способом сотрудничать с тобой для выполнения задания я считаю ничего не предпринимать и просто ждать, пока он вытащит нас к победе.

Ке Чжо молчаливо принял как должное, что Ван Синжань тоже был знаком с Лу Янем, а если и не был знаком, то определенно знал о существовании такого человека. В конце концов, Ван Синжань знал о его досье абсолютно всё, так как же он мог не знать о безумном следователе, столь знаменитом среди старших следователей?

Хотя Ке Чжо уже предвидел результат — что Ван Синжань знаком с Лу Янем, — он никак не ожидал, что знакомство окажется на столь глубоком уровне...

Не успел Ван Синжань перешагнуть через рамки дистанции для общения с незнакомцами, как опустился на корточки рядом с Лу Янем. Он протянул к Лу Яню руку и скомандующим тоном произнес:

— Я помогу тебе обработать рану.

То отношение, которое Лу Янь продемонстрировал, поднявшись на обрыв, в полной мере подтвердило надежность досье Цзянь Мо. Проблема Лу Яня с распознаванием лиц женщин достигла совершенно неразрешимой стадии. Раньше ведь у него не было такой слабости, с чего вдруг всё дошло до этого? Ван Синжань всего лишь надел женскую одежду и с помощью парика скорректировал форму лица, даже макияж наносить не стал, а Лу Янь уже не смог его узнать.

На самом деле, плыть по течению и притворяться незнакомцами было даже неплохо: сейчас Ван Синжань успешно угодил в черный список врагов Ке Чжо, и его позиция в нем, пожалуй, оказалась даже выше, чем у Лу Яня. В такой ситуации, если бы их отношения с Лу Янем вскрылись и двойная порция ненависти заставила бы Ке Чжо окончательно озлобиться, это создало бы немало хлопот. К тому же Ван Синжань и сам еще не был готов лицом к лицу столкнуться с чувствами Лу Яня.

Он ведь уже всё для себя решил, но, глядя на то, как Лу Янь грубо обрабатывает рану на тыльной стороне правой кисти, из-за чего та начинает кровоточить с новой силой, Ван Синжань просто не смог стерпеть.

Правая рука Лу Яня, запястье которой некогда было сломано, являлась той самой неприкасаемой обратной чешуйкой в сердце Ван Синжаня. Каких бы миллиона причин скрывать свою истинную личность он ни придумал, ни одна из них не шла ни в какое сравнение с важностью защиты правой руки Лу Яня!

Именно поэтому Ван Синжань приподнял подол юбки и стремглав бросился к Лу Яню.

Когда расстояние еще было большим, Лу Янь не смог узнать Ван Синжаня, но стоило тому переступить границу его зоны безопасности, как тело не выдало никакой защитной реакции на чужака — оно расслабленно и охотно приняло приближение Ван Синжаня, и только тогда Лу Янь понял, что что-то не так.

Разум Лу Яня еще не успел среагировать, но его тело уже честно откликнулось на приказ Ван Синжаня и покорно протянуло поврежденную правую руку в руки Ван Синжаня.

Стискивая ладонь Ван Синжаня и ощущая его бережные движения при обработке раны, Лу Янь с небольшим запозданием наконец-то узнал в человеке перед собой Ван Синжаня в женском платье.

Изначально Лу Янь следовал за Ван Синжанем в копию, и, не обнаружив его среди следователей-мужчин, он решил, что на этот раз произошло смещение при следовании за целью, и по привычке отделился от группы следователей, чтобы действовать в одиночку.

Лу Янь совершенно не ожидал, что Ван Синжань переоденется в женщину. В этот момент он взглянул на наряд Ван Синжаня сквозь призму толстого слоя смягчающих фильтров, и то самое женское платье, что обычно вызывало у него двойное неприятие — как на физическом, так и на психологическом уровне, — вдруг стало постепенно казаться не таким уж противным и даже в какой-то мере симпатичным.Лу Янь редко выказывал какие-либо эмоции перед посторонними, но сейчас его лицо внезапно ожило: в досаде промелькнуло облегчение, в радости — доля брезгливости и терпения, а в самом конце наступило полное смирение.

Эта череда сменяющих друг друга эмоций на лице Лу Яня, попавшись на глаза Кэ Чжо, приобрела совершенно иной, извращенный смысл.

Отрезанный от них невидимой стеной, воздвигнутой Ван Синжанем и Лу Янем, Кэ Чжо молча достал из пространственного кармана телефон и открыл историю переписки с Линь Вэньсюэ.

Линь Вэньсюэ: [Изображение] [Изображение] [Изображение] [Изображение]

Линь Вэньсюэ: Маленькая пассия Лу Яня.

Линь Вэньсюэ: Видела своими глазами, он души не чает в этой крошке.

Линь Вэньсюэ: Хочешь отомстить Лу Яню — ударь по его возлюбленной, не прогадаешь.

Линь Вэньсюэ: Поверь мне на слово.

Кэ Чжо: О, прочитано.

Кэ Чжо терпеть не мог эту безумную женщину и не желал становиться пешкой в ее руках, поэтому, прочитав сообщение, он отделался дежурным ответом и тут же забыл о нем.

Но если взглянуть на это сейчас… Ван Синжань в женском платье до одури похож на человека с тех фотографий!

Будь то артефакты или скверна — все они происходили из фрагментов тел заказчиков и по сути своей являлись одним и тем же. По общему мнению расследователей, не существовало предметов, способных дать стопроцентную защиту от скверны.

У Ван Синжаня не было опухолей, а значит, он не соврал ни единым словом, и Кэ Чжо ни на секунду не усомнился в том, что перед ним мужчина, искусно маскирующийся под женщину. Его воображение тотчас разыгралось, рисуя картину заправской мыльной оперы.

Линь Вэньсюэ заплатила за эту информацию страшную цену, потеряв две трети своей жизни, — и этого было более чем достаточно, чтобы подтвердить: мужчина с фотографии действительно является той самой зазнобой, которую Лу Янь ценит превыше всего. А ведь всем прекрасно известно, что Лу Янь интересуется исключительно артефактами женщин-расследователей, а к самим представительницам прекрасного пола не испытывает ни малейшего влечения.

И тем не менее, сейчас Лу Янь позволил Ван Синжаню приблизиться к себе, да еще со столь сложной миной на лице, полной внутренней борьбы, смиренно принимая его помощь.

Да это же… это же чистой воды замена!

Классический сюжет из заезженных любовных романов.

То ли Ван Синжань безумно любит Лу Яня и готов добровольно играть роль живого утешения, то ли он сам выбрал Лу Яня своей новой целью, намеренно сближаясь с ним под маской чужого подобия. Кэ Чжо мысленно усмехнулся: при любом раскладе кто-то из его недругов обязательно сядет в лужу, а ему достаточно оставаться сторонним наблюдателем и запастись попкорном…

А? Побудительным мотивом было остаться в стороне и наблюдать со стороны?

Эта злобная стерва не столько отпустила его, сколько вдоволь наигралась, потеряла интерес и безжалостно выбросила, как ненужную вещь, чтобы порхнуть в объятия другого мужчины, словно пестрая бабочка!

Ван Синжань закончил перевязывать рану Лу Яня, и глодавшее его изнутри раздражение наконец немного улеглось. Глубоко вздохнув, он поднял голову и столкнулся взглядом с Кэ Чжо, чья зависть и злоба казались почти осязаемыми.

Ван Синжань: ?

Впрочем, раз рядом находился Лу Янь, а на Кэ Чжо висело заклятие языкового завета, обязывающее того изо всех сил помогать с прохождением подземелья, Ван Синжань уже мысленно распрощался с маскировкой и был готов к разоблачению. Однако по лицу Кэ Чжо было заметно, что тот до сих пор ни о чем не догадался.

Пока Ван Синжань мысленно радовался чудесному спасению своего секрета, Лу Янь внезапно осенила блестящая идея. Он непринужденно перехватил руку Ван Синжаня, всё еще державшую перевязочные материалы, и рывком поднялся на ноги: — С этой минуты ты будешь держаться со мной рядом.

Лу Янь давным-давно отделился от основного отряда, так что о его притворстве медиком не могло быть и речи. А поскольку он всё это время бродил в одиночку и ни с кем не пересекался, на него не успела налипнуть скверна, и он попросту не знал, по какому принципу та проникает в человеческое тело.

Стоило ему произнести эти слова, как между бровей Лу Яня треснула кожа, и прямо посреди лба проступил третий, вертикальный глаз.

Оба присутствующих прекрасно знали механику заражения.

Ван Синжань: ……

Кэ Чжо: ……

Кэ Чжо за последние пару дней успел знатно насочинять с три короба, но даже у него три лишних указательных пальца выросли лишь сутки спустя. А Лу Янь бросил всего одну фразу — и тут же обзавелся полноценным глазом! И пусть смотрелось это даже по-своему стильно, но ведь у него имелась целая куча защитных артефактов! Какую же колоссальную ложь нужно было сморозить, чтобы скверна пробила все мыслимые преграды с такой молниеносной силой?!

Лу Янь поморгал всеми тремя глазами. Пусть он еще не до конца постиг законы вторжения скверны, в одном он был уверен наверняка: отныне каждое слово нужно взвешивать с особой осторожностью.

Убедить Ван Синжаня остаться под его защитой было не так уж сложно — достаточно прикрыть его от тех опасных элементов, что уже положили на него глаз. Появление женщины рядом с человеком, который всегда держался от них в стороне, неминуемо привлечет всеобщее внимание, и тогда интерес к самому Ван Синжаню естественным образом сойдет на нет.

Больше всего Лу Янь боялся, что если он назовет эту причину, у него вырастет четвертый глаз. Объяснение было более чем убедительным, но, увы, не отражало его истинных чувств. На самом деле он жаждал, чтобы Ван Синжань стал его девушкой; он хотел заявить свои права на него и заставить того наглого типа, постоянно пялившегося на Ван Синжаня, отказаться от любых надежд и оставить чужое сокровище в покое!

Правда выглядела слишком сентиментальной, а Лу Яню всё еще была дорога его репутация в глазах Ван Синжаня, поэтому он предпочел сменить тему: — Я выловил со дна моря одну крупную вещицу, хочешь взглянуть?

Переход получился из рук вон неуклюжим, зато сработал безотказно.

Ван Синжань тут же откликнулся: — Какую еще крупную вещицу?

http://bllate.org/book/22325/2338406

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода