Отделение милиции находилось совсем недалеко от государственного универмага — всего через дорогу, и Чжан Даюн с остальными доехали на машине меньше чем за пять минут.
Когда люди в универмаге увидели входящих в двери милиционеров в форме, они испуганно и невольно поднялись на ноги. Та самая молодая продавщица, которая только что поймала кураж, поспешно шагнула вперед и заискивающе заговорила:
— Уважаемые товарищи руководители, вы пообедать или...
— Позовите сюда вашего управляющего и шеф-повара!
Не дожидаясь, пока она договорит, Чжан Даюн сурово прервал её. Продавщица не осмелилась возражать и послушно побежала исполнять приказ.
Тогда Чжан Даюн с мрачным лицом и пронзительным взглядом обвел присутствующих тяжелым взором:
— Боль получаса назад сюда пришел молодой благоустроенный горожанин по фамилии Шэнь, чтобы пообедать, и его избили. Сейчас он написал заявление в милицию. Все — за мной в участок, помогать следствию.
Услышав это, люди в зале остолбенели. А шеф-повар от страха заголосил на весь зал, призывая небеса в свидетели и вопя о несправедливости:
— Товарищи милиционеры, это же клевета! Этот сопляк обидел мою младшую сестру, вот я его и проучил! К тому же я его не бил, просто пару раз толкнул, как с мальчишкой в шутку повозились!
— Да-да, именно так! — зарыдала продавщица. — Он меня оклеветал, сказал, что я нечиста на руку, вот мой братец и разозлился, решил его припугнуть! Руку мы на него не поднимали!
— Хм! — презрительно фыркнул Чжан Даюн. — Я еще ничего толком не сказал, а вы уже наперебой оправдываетесь. Разве это не значит, что ваша совесть нечиста? Увести их!
Он взмахнул рукой, а затем перевел взгляд на управляющего, который стоял в сторонке и никак не мог вставить ни слова. Голос Чжан Даюна стал еще холоднее:
— Ты тоже пойдешь с нами!
Едва он договорил, как несколько милиционеров бросились вперед и вывели из столовой троих горланящих о своей невиновности людей. После этого Чжан Даюн повернулся к посетителям, продолжавшим сидеть за столиками.
— Уважаемые товарищи, скажите, видел ли кто-нибудь из вас здесь, в столовой, парня шестнадцати-семнадцати лет в белой рубашке и с большим рюкзаком, которого избили?
— Видели, видели! — закивали люди и тут же зашумели наперебой. — Этот шеф-повар совсем потерял стыд! Размахивал кухонным тесаком, колотил им по столу, бедный парнишка аж трясся от страха!
Один из мужчин с гневом заявил, что и сам хотел вмешаться, но у того оказалась в руках железка — а он был с ребенком и не мог рисковать.
— Точно-точно! Они всё толкали этого пацана, только что заказанную еду разбросали, да еще и супом с маслом его облили!
Пожилой мужчина тяжело вздохнул: разве в нынешние времена зерно и мясо не на вес золота? И этот мерзавец-повар всё уничтожил!
— А эта баба и вовсе бессовестная! Хотела заставить паренька на ней жениться. Мы с мужем за соседним столиком сидели и всё слышали, — с издевкой произнесла модно одетая женщина. — И ведь не смотрит на себя в зеркало, не понимает, кто она такая. Мальчишка выглядит младше неё, совсем лягушка, возмечтавшая о лебедином мясе!
— И не говорите! — подхватил кто-то из толпы. — Она еще хвасталась, какое у неё положение в семье, Б@&＃%@…
Хотя Чжан Даюну показалось, что рассказ немного ушел в сторону, в целом он совпадал с показаниями Шэнь Цзянаня. Поручив свидетелям следовать в участок для дачи показаний, он отдал соответствующие распоряжения.
Тем временем Бай Юнь уже встретилась в участке с милиционером Сяо Ли. По дороге она узнала от него о том, через что пришлось пройти Шэнь Цзянаню. Представив, как этого красивого мальчика избили и довели до того, что он побежал в милицию, она почувствовала жгучую жалость.
А когда прибыла на место и увидела испачканного парня с раскрасневшимися щеками, который жалобно звал её сестрой, её гнев достиг предела.
Сначала она успокоила юношу, а затем вышла из комнаты для допросов, из собственных средств попросила кого-то сбегать купить Шэню чистую одежду на замену, после чего вернулась назад и присела рядом, утешая его.
— Не плачь, не бойся. Этот повар и девка посмели тебя обидеть — сестра им этого так не оставит, я уж позабочусь, чтобы они... Б@￥@…
Шэнь Цзянань был тронут до глубины души. Он кивал за кивком, и его прекрасные глаза снова заволокла влага. Увидев это, Бай Юнь расчувствовалась еще сильнее и принялась костерить обидчиков на чем свет стоит, упоминая даже такие крайние меры, как избиение в мешке.
— …
Милиционер Сяо Ли, стоявший в стороне, чувствовал себя беспомощно и с головной болью: эта барышня совершенно не следила за тем, где и что говорит.
Впрочем, если подумать, поведение тех двоих брата с сестрой тоже вызывало у него лишь глухое раздражение. Время нынче строгое, а они сами лезут на рожон — ума палата.
Бип-бип!
Раздавшийся на улице автомобильный гудок мгновенно вернул его к реальности. Он поспешно поднялся, подошел к окну и, заметив возвращение оперативной группы во главе с Чжан Даюном, попросил двоих сидевших в комнате обождать, а сам вышел в коридор на помощь.
Дело прояснилось быстро: стоило лишь слегка припугнуть брата с сестрой, как те выложили всё как на духу. Продавщицу звали Ян Сяоцзюань, ей было двадцать лет, и будучи младшей дочерью в семье, она привыкла к всеобщему балованию.
В семье было пятеро: двое старших братьев, из которых шеф-повар был первенцем. Отец с матерью занимали неплохие посты в зернохранилище и на текстильной фабрике, так что жили они безбедно, да еще и пристроили всех детей на хорошие места.
Это разбаловало Ян Сяоцзюань еще сильнее. Она смотрела на окружающих свысока, из-за чего её замужество постоянно откладывалось.
Некоторое время назад, когда Бай Юнь и Шэнь Цзянань обедали в столовой, Ян Сяоцзюань обратила внимание на то, как хорошо и со вкусом те одеты, да и деньгами сорят легко. А поскольку Шэнь Цзянань обладал удивительно привлекательной внешностью — прямо как актер с киноплаката — её сердце дрогнуло.
Вернувшись домой, она рассказала обо всем семье. Однако информации у неё было мало, а фотографии при ней не оказалось, так что поиски человека напоминали поиск иголки в стоге сена. Прошло больше полумесяца, но никаких зацепок так и не появилось.
Ян Сяоцзюань злилась и раздражалась. Когда она уже собиралась сдаться, Шэнь Цзянань появился вновь. Переживая, что второй шанс ускользнет, она переступила через все нормы приличия и выдала ему всё те же слова. Она никак не ожидала, что это вызовет у Шэнь Цзянаня лишь отвращение и резкую отповедь.
Впрочем, Шэнь Цзянань еще проявил изрядное великодушие — другой на его месте обложил бы её трехэтажным матом!
Но Ян Сяоцзюань не только не оценила этого, но еще и посчитала себя оскорбленной. Она вызвала старшего брата, чтобы тот заступился за нее, что и привело к дальнейшим событиям.
Из этого следовало, что парочка привыкла бесчинствовать безнаказанно. А тот управляющий наверняка обо всем догадывался, но закрывал глаза, и был еще хуже этих двоих.
Однако, поскольку по предыдущим инцидентам никто заявлений не подавал, собрать улики было невозможно, поэтому пришлось ограничиться текущим делом.
В ходе расследования факт оскорблений, угроз, толчков и избиения Шэнь Цзянаня со стороны шеф-повара полностью подтвердился. По требованию милиции он был обязан принести публичные извинения, а также выплатить компенсацию за уничтоженную еду, испорченную одежду и медицинские расходы в общей сложности в размере пятидесяти юаней. Кроме того, его приговорили к трем месяцам трудового перевоспитания на ферме.
Что же касается работы... Хм, о ней можно было забыть. С той самой минуты, как его привели в милицейский участок, место шеф-повара в государственной столовой перестало для него существовать.
То же самое касалось и Ян Сяоцзюань. Пусть она не распускала руки, но всё началось из-за нее. Работницу, способную на такие скандалы, государственная столовая, разумеется, держать не собиралась.
К тому же в тот момент в зале присутствовало множество посетителей, и теперь, после допроса в милиции, у них накопилось немало злости на Ян Сяоцзюань. Выйдя отсюда, они позаботятся о том, чтобы растрезвонить об этом случае на весь город.
И тогда — о замужестве ей можно было не мечтать. Хуже того, пострадала бы работа её родителей и второго брата. Нетрудно догадаться, с каким давлением ей предстоит столкнуться.
Но винить ей было некого: даже дети отвечают за свои поступки, что уж говорить о взрослом человеке — жалости она не заслуживала.
Вскоре милиция вызвала её родителей для возмещения ущерба и принесения извинений. Однако, узнав по прибытии, что их сына отправляют на перевоспитание с потерей работы, старики пришли в ярость и устроили истерику прямо у входа.
Попытавшись надавить на связи и заставить милицию пересмотреть приговор, они тут же умолкли, едва завидев вышедшую на шум Бай Юнь и услышав, что Шэнь Цзянань — ее брат.
Родители отвесили собственной дочурке несколько затрещин, покорно выложили деньги и забрали её домой, в то время как их сынок-повар отправился прямиком на ферму в соседний город.
Стоя у окна и глядя на удаляющиеся милицейские машины, Шэнь Цзянань почувствовал, как холод в его глазах сменяется благодарностью. Обернувшись к Бай Юнь, он с легким смущением произнес:
— Сестра Бай Юнь, прости, из-за меня тебе пришлось отвлечься от работы.
— И вовсе не отвлечься! — с шутливым недовольством бросила она, бросив на него косой взгляд. — Раз уж ты назвал меня сестрой, значит, мы одна семья. Если тебя обижают, а я сижу сложа руки, какой из меня после этого человек?
Уголки губ юноши изогнулись в улыбке:
— Мм!
Он быстро подбежал к столу в комнате для допросов, расстегнул свой большой рюкзак и достал оттуда два бумажных свертка, протянув их женщине:
— Сестра Бай Юнь, я это между делом сшил для вас. Сестрице Сяо Фэнь я тоже отвез. Разверните, посмотрите, нравится?
Тут Бай Юнь вспомнила, как Сяо Ли упоминал, что парень угодил в эту историю как раз потому, что вез ей в город гостинцы.
На сердце у нее шевельнулось чувство вины, и она поспешно развернула бумагу. В ту же секунду её взгляд оказался прикован к лежащим внутри вещам: богемному платью, зеленой блузке «летучая мышь» с манжетами и бежевой сумке-ведру.
— Ой, как же это красиво!
Она с благоговейным трепетом принялась гладить ткань платья и плетеное лукошко, а затем подняла глаза на Шэнь Цзянаня:
— Это... правда ты сам сшил?
— Разумеется, — выпрямив спину, с гордостью ответил юноша. — Я же мастер на все руки, для меня это раз плюнуть.
— Ты просто невероятен! — удивленно произнесла Бай Юнь. — И всё это из тех самых обрезков ткани?
С этими словами она уже нетерпеливо подняла платье и приложила его к груди. Лицо Шэнь Цзянаня просветлело, и он поднял большой палец:
— Сестра Бай Юнь, это платье просто создано для вас.
— Правда?
— Честное слово! — кивнул Шэнь Цзянань. — Это платье в стиле бохо. Его главная особенность — яркие элементы ручной работы в сочетании с грубоватой, плотной тканью. Оно идеально подходит женщинам с вашей яркой внешностью, высокой фигурой и светлой кожей — в нем есть нечто романтичное, свободное и очень модное.
Слушая его складную речь, Бай Юнь не смогла сдержать улыбки:
— И где только ты научился так красиво говорить, языкастый ты наш?
Она опустила платье и приложила к себе блузку «летучую мышь»:
— Эта вещица тоже хороша, как раз подойдет к моей светло-коричневой шелковой юбке.
— Что за юбка? Сестра Бай Юнь / товарищ Бай.
— Ой! Какая красивая одежда!
У дверей раздались удивленные голоса. Повернувшись на звук, они увидели тех самых четырех девушек-милиционеров. Шэнь Цзянань тут же хитро блеснул глазами и звонко поприветствовал их:
— Здравствуйте, старшие сестры!
— Привет, товарищ Шэнь, — улыбнувшись и кивнув, они быстрыми шагами вошли в комнату и обступили Бай Юнь, с завистью разглядывая лежащие на столе наряды и сумочку.
— Сестра Сяо Юнь, где ты это купила? Какая красота! В городе таких фасонов днем с огнем не сыщешь!
Это говорила Сяо Ли. Она была младше Бай Юнь на семь-восемь лет и жила с ней в одном ведомственном дворе. Их отцы состояли в отношениях начальника и подчиненного, так что они знали друг друга с пеленок, и их дружба была очень крепкой.
— Вы что, все сюда пришли? У вас разве нет работы?
— Всё в порядке, — помотала головой Сяо Ли. — Мы услышали от старого Чжана, что твоего названого брата-знайку избили, вот и отпросились навестить.
— Тогда ладно.
Убедившись, что подруги не нарушают дисциплину, Бай Юнь успокоилась. Она с гордой улыбкой указала на стоявшего рядом Шэнь Цзянаня:
— Это мне Цзянань сшил. В магазинах такое не продается, я…
Она запнулась, бросила многозначительный взгляд на девочек, а затем перевела глаза на невинного с виду Шэнь Цзянаня. В ее взгляде мелькнула лукавая искорка. Достав из сумочки сто юаней, она протянула их юноше:
— Держи. Это сестрина плата за твой труд, смотри не отказывайся.
Шэнь Цзянань замахал руками, испуганно моргая:
— Сестра, я же от чистого сердца, какие деньги!
— Что за глупости ты говоришь? — надула губки Бай Юнь, глядя на него с укоризной. — На эту ткань ушло немало денег, один чин стоил прилично. К тому же в деревне тебе и поесть толком нечего, если я еще и материалы не оплачу, кем я тогда буду?
— …
Девушки-милиционеры внешне никак не выразили своих эмоций, но про себя лишь покачали головами: паренек выглядел холеным и румяным, куда лучше любой горожанки, так что барышня явно кривила душой.
Впрочем, возражать никто не стал — Бай Юнь была права. Опустим даже стоимость ткани: раз уж Шэнь Цзянань создал вещь по столь модному образцу, какого в городе не сыскать, её труд безусловно стоил денег.
Вот если бы кто-то и им сшил такое! Они бы тоже с радостью заплатили, даже дороже. Эй?! Погодите-ка! Разве они не могут попросить Шэнь Цзянаня о том же самом?!
Словно придя к единому решению, девушки переглянулись, а затем устремили на Шэнь Цзянаня льстивые, расплывшиеся в улыбке взоры.
От таких взглядов по спине юноши побежали мурашки. Он попятился на пару шагов и неуверенно спросил:
— С-старшие сестры... вы чего?
— Ничего! — Сяо Ли лукаво приподняла бровь. — Просто хотели попросить тебя сшить и нам парочку вещей. Мы ведь можем заплатить за работу!
Услышав это, Шэнь Цзянань широко распахнул глаза от изумления и замахал руками:
— Нет-нет, так нельзя! Спекуляция карается законом, я не посмею!
— Эй~~ Какая же это спекуляция, не слушай всякие глупости, — со смешком пояснила Сяо Ли. — Наша страна поддерживает и защищает традиционные народные промыслы. Для таких ремесленников, как каменщики, портные, кузнецы, гончары или плотники, предусмотрена определенная политика поддержки. (Автор проверил материалы и расспросил многих людей, так что попрошу без камней в мой огород). Пока ты не занимаешься незаконной деятельностью, не подрываешь рынок и не наживаешься на сверхприбылях, это не считается спекуляцией.
Она сделала паузу, лукаво посмотрев на парня:
— К тому же, сестрица не верит, будто ты никогда не видел на улицах и в деревнях портных, принимающих заказы!
— Видеть-то видел... но думал, что они просто отчаянные головы и рискуют ради заработка, — виновато опустив голову, пробормотал юноша. — Раз вы, старшие сестры — работники милиции, и говорите так, то... ладно, я согласен сшить. Приносите свою ткань и платите пару юаней за работу.
— Так тоже не годится! — не успела Сяо Ли ответить, как вмешалась Бай Юнь. — Твое мастерство в разы лучше того, что старшие в семье заказывают у дорогих портных, к тому же фасоны современные, а цвета подобраны идеально. За одну лишь работу мастера берут по четыре-пять юаней, а за сложные фасоны — и того больше. А ты хочешь брать всего пару юаней? Это же подачка нищему, ты совсем себя не ценишь!
— Правильно, правильно! — поддержала Сяо Ли. — Меньше десяти юаней и просить не смей, а за сложные крупные вещи — доплата. Что касается сумок...
Она почесала в затылке:
— Из лозы плести дешево, но важен дизайн и мастерство, так что с каждой сумки можно брать от десяти до пятнадцати юаней. Как думаешь, нормально?
Сяо Ли осталась крайне довольна своим планом: сумочка и платье получатся одновременно! Ее хитрость была видна всем без исключения, и остальные тут же закивали в знак согласия, надеясь заполучить такие же наряды.
Не в силах противостоять напору коллектива, Шэнь Цзянань был вынужден «поддаться на уговоры». Он захлопал своими темными глазами и спросил:
— Так вам всем нужны вещи как у сестры Бай Юнь, или для каждой сделать что-то свое?
Услышав это, девушки снова остолбенели:
— Ты что, умеешь делать и другие фасоны?!
— Ну конечно! Их полно, — кивнул он с сияющей гордой улыбкой. — Если вы хотите отличаться от сестры Бай Юнь и доверяете моему вкусу, я сам подберу для каждой фасон. Только...
Юноша замялся:
— У меня с собой нет инструментов, я не смогу снять с вас мерки, придется шить на глазок.
— Ничего страшного! — подхватила Бай Юнь. — Я верю в твои способности. Ты ведь и с меня мерок не снимал, а как село?
Она потрясла платьем перед лицом парня:
— Если фасон не в обтяжку, а мы вроде не толстушки, всё отлично подойдет!
— Верно, — согласился Шэнь Цзянань. Вспомнив уже готовые домашние заготовки, он радостно заулыбался: — Тогда для надежности я сделаю для всех свободные модели!
— Договорились! — бодро объявила Сяо Ли, доставая из кармана формы тридцать юаней и втискивая их в руку Шэнь Цзянаню. — Ткань с тебя, сестрица сегодня больше при себе не имела, забирай всё. Будет задаток за сумки и одежду, излишки вернешь, а не хватит — доплачу. Мне ровно четыре комплекта!
Остальные тут же последовали ее примеру.
— Мне два наряда и одну сумочку, держи двадцать юаней!
— А мне как Сяо Ли!
— И мне...
В мгновение ока в руке юноши — вместе с деньгами от Бай Юнь — оказалось больше двухсот юаней! Настоящее состояние!
На сердце у Шэнь Цзянаня стало тепло и сладко. Окинув взглядом присутствующих, он мысленно решил, что каждая из них сияет «золотым светом». Отлично, этот его ход снова принес победу.
Спрятав деньги во внутренний карман, парень достал из сумки целую стопку резинок для волос, заколок и лент, с лукавой улыбкой протянув их девушкам:
— Сестрицы, спасибо вам за помощь и за то, что поддержали мое дело. Возьмите, это от чистого сердца.
— Ой, какая прелесть! — Сяо Ли проворно выхватила оранжевую плетеную ленту для волос и восторженно закрутила ее в руках. — Как красиво! А как ее носить?
Она принялась прикладывать украшение к голове, доводя подруг до смеха.
— Сяо Ли, ну до чего же ты модница!
— И не говори! — поддакнула Бай Юнь. — Она с пеленок наряжаться любила, мимо красивой вещицы спокойно пройти не может.
— Ой... Сестра Бай Юнь, перестань! — замахала на нее Сяо Ли, опасаясь, что та выболтает её детские промахи. Остальные, видя её смущение, деликатно сменили тему.
— Товарищ Шэнь, а как надевается эта лента, которую держит Сяо Ли? Покажешь?
— Конечно, с радостью!
Шэнь Цзянань указал на стул:
— Садитесь, сестрица Сяо Ли, я покажу один раз — это очень просто.
Девушка послушно присела. Бай Юнь тут же протянула ей зеркальце из своей сумки, за что Сяо Ли наградила её благодарной улыбкой.
— Я начинаю! — предупредил Шэнь Цзянань. Распустив её волосы, которые были слегка волнистыми и пушистыми, он закрепил ленту в трех пальцах от линии лба, оставив несколько прядей челки и чуть ослабив волосы спереди. Затем он собрал всю оставшуюся шевелюру вместе с лентой на правый бок, заплел в аккуратную «рыбью косу», завязал резинкой и распушил пряди. Концы ленты превратились в изящный бант — свежая и красивая прическа была готова.
Хотя форма немного диссонировала с новым образом, результат привел Сяо Ли и остальных в полный восторг. Тут же они наперебой стали занимать деньги у Бай Юнь, чтобы выкупить все оставшиеся в рюкзаке украшения.
Если бы не рабочее время, они бы наверняка заставили Шэнь Цзянаня делать прически всему отделению.
Парень же, понимая, что отказываться бесполезно, вовремя остановился. В конце концов, обстановка здесь была особая. Изначально он лишь спонтанно решил использовать инцидент с избиением, чтобы крепче привязать к себе Бай Юнь.
Он никак не ожидал, что вмешательство милиции выведет его шитье на легальный уровень. Теперь, даже если кто-то позавидует и решит подстроить ловушку, им придется хорошенько подумать о последствиях.
Правда, с ростом числа клиентов потребуется всё больше материалов. И если с тканью всё было просто, то бамбук и лоза для сумок требовали постоянных поставок в больших объемах — так что Чэн Ху больше не мог оставаться единственным поставщиком.
Иначе люди из производственной бригады обвинят его в утаивании общинного имущества ради личной выгоды и настрочат донос — а это грозило серьезными неприятностями.
Поразмыслив, Шэнь Цзянань пришел к новым выводам. Попрощавшись с девушками, он закинул рюкзак за плечи и вместе с Бай Юнь вышел из милиции в сторону швейной фабрики за тканью.
По дороге Бай Юнь посоветовала ему уделить больше внимания Ван Хуну, намекнув, что это может принести неожиданные плоды. Шэнь Цзянань остановился, посмотрел на красивую спутницу и лукаво улыбнулся:
— Сестра Бай Юнь, а давай работать вместе!
Бай Юнь промолчала. Скрестив руки на груди, она молча смотрела на него пару секунд, а затем тихо рассмеялась:
— И в чем же будет заключаться работа?
И добавила:
— Цзянань, а голова у тебя варит!
Уголки рта юноши изогнулись еще сильнее:
— У сестры Бай Юнь она варит не хуже! Стоило мне лишь намекнуть, как ты всё поняла.
Раз уж разговор зашел так далеко, ломать комедию не имело смысла. Бай Юнь кивнула:
— Ладно, и как ты видишь наше сотрудничество?
— Очень просто: совместный пошив. Ты обеспечиваешь ткань, я отвечаю за изготовление и продажу. Прибыль делим: мне восемь, тебе два.
— Ох! — хмыкнула Бай Юнь. — А аппетиты-то у тебя недетские!
— Не спорю, — с улыбкой подтвердил Шэнь Цзянань, никогда не скрывавший ни тяги к деньгам, ни амбиций. — Но риск у меня выше, ведь лицом к покупателям стою я, а не ты.
Бай Юнь прикусила губу, не давая прямого ответа, но поинтересовалась:
— А как насчет стартового капитала? И что делать, если продаваться не будет?
— Капитал с меня. А насчет спроса... ха! — с абсолютной уверенностью произнес Шэнь Цзянань. — Сестра, неужели ты думаешь, что мои вещи залежатся?
Решив больше не ходить вокруг да около, он выложил карты на стол:
— Мне от тебя нужны лишь связи, чтобы беспрепятственно закупать нужную ткань. Пусть это будут бракованные отрезы, лишь бы цельные куски — вдвое больше, чем в прошлый раз.
Поняв, что сделка сулит ей огромную выгоду при минимальных вложениях, Бай Юнь немедленно согласилась с улыбкой:
— С тобой приятно иметь дело. А то остальные такие закостенелые, жуть.
Шэнь Цзянань улыбнулся в ответ, заметив впереди проходную швейной фабрики, и разговор сам собой затих.
Как и в прошлый раз, Бай Юнь оставила его ждать у заднего входа, отправившись на поиски Ван Хуна самостоятельно.
Правда, на этот раз их отсутствие затянулось вдвое дольше — видимо, уговоры потребовали времени, но результат того стоил.
Ван Хун запросил по десять юаней за кучу лоскутов, что было более чем в два раза больше прежнего, но зато гарантировал двойной объем цельных полотен.
Шэнь Цзянань не стал торговаться, тут же отсчитал двадцать юаней за две стопки и воспользовался моментом, чтобы спросить, не знает ли тот, где раздобыть шорную нить, молнии, замки, кнопки и фурнитуру для сумок.
— Хм! — презрительно фыркнул Ван Хун. Только сейчас он понял, что этот пацан еще с первой их встречи выкопал для него яму. Смерив юношу злым взглядом, он бросил «жди здесь» и быстро зашагал прочь.
Шэнь Цзянань не понял такой реакции и вопросительно посмотрел на Бай Юнь. Та со смешком пояснила:
— Наша швейная фабрика раньше тоже выпускала сумки, но спрос упал, и этот цех закрыли.
Теперь те материалы для сумок только и делают, что пылятся в складе. Раз ты так спрашиваешь, Ван Хун, естественно, решил, что ты заранее всё разузнал, вот и уставился на тебя.
Вот оно как.
Шэнь Цзянань тоже усмехнулся, про себя подумая, что ему невероятно везет: стоит чего-то заиметь нужду, как оно тут же находится.
Не прошло и много времени за праздными разговорами, как Ван Хун вместе с еще одним человеком вытащили через заднюю дверь три огромных мешка. Посмотрев на товар перед собой, Шэнь Цзянань тут же почувствовал колоссальное давление: разве велосипед бригадира сможет всё это выдержать?
К счастью, собеседник тоже заметил его замешательство и помог найти две слегка поржавевшие проволочные корзины, привязав их по бокам к заднему сиденью, после чего уложил туда ткань. Что же касается того мешка с фурнитурой, его кое-как приладили прямо поверх сиденья.
Шэнь Цзянань с довольным видом похлопал по мешкам и с улыбкой спросил Ван Хуна:
— Сколько с меня за всё это?
Ван Хун бесстрастно посмотрел на него:
— Фурнитура — шесть юаней, две корзины — два.
— Понял!
Не торгуясь, Шэнь Цзянань легко вытащил из сумки восемь юаней, с готовностью протянул их ему, а затем с улыбкой помахал на прощание тремя пальцами, ловко вскочил на велосипед и, радостно налегая на педали, быстро скрылся за поворотом улицы.
В этот момент юноша еще не знал, что Гу Юй приготовил для него огромный сюрприз, а односельчане из бригады даже не догадывались, что этот молодой городской интеллигент всего семнадцати лет от роду заставит их дальнейшую жизнь измениться до неузнаваемости.
http://bllate.org/book/22418/2353688
Готово:
