В конце концов, у Чжао Цювэня, чья толщина кожи достигала максимального уровня, манера поведения просто зашкаливала...
— Ой~ да чего ты ломаешься в такой момент, — притворяясь застенчивым, Чжао Цювэнь кокетливо вильнул бёдрами. Вспомнив прозвище, которое Фэн Чжаньляо только что ему дал, он так и подмывал желание напроситься на неприятности и подразнить его: — Хотя я и знаю, что фигура у твоего братца Фэн Фэна не такая классная, как у меня, вовсе необязательно устраивать из этого такое массовое шоу!
Ай сиба... Опять у него начался приступ психопата... — Фэн Яохань мысленно закатил глаза, не заметив опасной улыбки Фэн Чжаньляо.
...Фэн-Фэн? Молодец, отброс Цю, у тебя и правда хватило смелости это выкрикнуть.
Улыбка Фэн Чжаньляо стала ещё более лучезарной, а в руку бесшумно упал небольшой кусочек растения. Как только крошечная зелёная жизнь коснулась земли, она молча, словно маленькая змейка, скользнула вперёд.
Глава тридцать шестая: Бесящий молодой господин Чжао.
Глава тридцать шестая.
— Пока Лу Му здесь, я не верю, что ты осмелишься раздеться, — Фэн Чжаньляо скрестил руки на груди и принялся насмехаться над Чжао Цювэнем, словно ничего и не сделал. — Ты мастап только языком трепать, бесполезный дармоед.
— Ха-ха-ха, — у Чжао Цювэня на лбу запульсировала венка. — Раз сказал — сделаю, хватит духу, так смотри.
— Хватит духу — так раздевайся давай~ — Фэн Чжаньляо усмехнулся, поджав губы. — Ничтожество.
Договорив, он моргнул и бросил взгляд на вход в палатку, словно что-то вычисляя.
Чжао Цювэнь положил руку на воротник, после чего Фэн Чжаньляо нанёс ему удар в спину:
— Надеюсь, скорость твоей способности не такая же черепашья, когда ты раздеваешься.
— …………#####—
Пронзённый насмешками насквозь, словно решето, Чжао Цювэнь взмахнул рукой, и одежда с его тела полетела на землю, разлетаемая осенним ветром, словно опавшие листья:
— Ну как! Этот молодой господин держит своё слово —
И в тот самый момент, когда он, уперев руки в бока, издал безумный победный клич: «Мэ-ха-ха-ха-ха!», в палатку, откинув полог, зашёл Шэнь Фань:
— Господин Фэн, военный советник только что сказал...
— …………
— …………………
Пока молодой господин Чжао замер в позе статуи Давида, представ перед ними во всей красе и без единой утайки, его безумно летевшие в разные стороны трусы плавно опустились... опустились... прямо перед Шэнь Фанем, не долетев до него и половины шага. Чжао Цювэню показалось, что вокруг до сих пор эхом звучит фоновая музыка его собственного безумного смеха: «Мэ-ха-ха-ха...»
Даже у молодого господина Чжао, чья толщина кожи равнялась толщине крепостной стены, сложенной вдвое, не осталось ни малейшей возможности контролировать вдребезги разбившиеся остатки собственной морали.
— ...... — лицо Шэнь Фаня было сложным. Лишь спустя долгое время он произнёс: — Довольно... своеобразное хобби.
Чжао Цювэнь, которому насильно прилепил ярлык нудиста-эксгибициониста: «......Погодите, подождите! Выслушайте меня! QAQ»
Повернувшись, он увидел, что Су Вань с бесстрастным лицом прикрывает глаза Лу Му, источая чистейшее презрение. Маленькие ручки Лу Му то взмахивали, то опускались — очевидно, он тоже хотел закрыть глаза Су Ваню, но чувство направления у него хромало на обе ноги.
Фэн Яохань и Фэн Чжаньляо из другой группы явно отлично сработались... Но! Какого чёрта ты тоже прикрываешь ему глаза, эй?! Видя, что Фэн Чжаньляо завязывает глаза даже тщательнее, чем Фэн Яохань, молодой господин Чжао испытал такое жгучее желание высказаться, что даже не знал, куда девать своё негодование.
Возможно, заметив взгляд Чжао Цювэня, Фэн Чжаньляо улыбнулся и беззвучно одними губами произнёс: «Братец принадлежит мне». А потому смотреть не позволено!
— Ха-ха-ха! Нельзя же так издеваться над людьми! Что делать, если кажется, что от тебя все поголовно отвернулись?! QAQ
И тут даже взгляд полковника Шэня стал каким-то странным...
Пронзённый одной стрелой за другой, Чжао Цювэнь растерянно замер посреди бури. Затем Шэнь Фань окинул взглядом окаменевшего молодого господина Чжао, перевёл его на лежащие на земле белоснежные трусики и, помолчав, изрек:
— Прошу прощения, помешал. — После чего решительно ретировался.
— ......Погодите, подождите! Вы что-то не то себе нафантазировали?! — у Чжао Цювэня слёзы горечи текли рекой. Самое главное — на душе у него было так сложно, что он даже не знал, что и сказать. Черт побери, это уже не просто грустная история!
Генерал Шэнь, решительно выбравший отступление, сделал несколько быстрых шагов вперёд, прежде чем сбавил темп и задумался над только что увиденной картиной. Ему казалось... что это до боли знакомо... Неосознанно потерев подушечку указательного пальца, Шэнь Фань не успел погрузиться в раздумья, как его кто-то толкнул локтем — это невесть откуда исподтишка нарисовался Гу Сицы.
— Ну как? — лисий военный советник улыбался во все 32 зуба, и всем своим видом излучал недобрые намерения.
— Ложные сведения военного характера. Наказание — бег вокруг лагеря десять кругов, — Шэнь Фань посмотрел на него сверху вниз. Как и ожидалось, у этого парня снова обострилось дурацкое чувство юмора.
— Эй, да ладно тебе, я же о тебе забочусь, — Гу Сицы развёл руками. — Разве Шан Гуань не говорил всё это? Иначе когда ещё ты, такой фальшиво-приличный, сможешь вернуть нашу невестку?
Шэнь Фань равнодушно отвёл взгляд и поправил поля фуражки:
— Это не главное. Пророческий дар Шан Гуаня лишь в том и заключался, чтобы посоветовать нам заглянуть в Цзиньфэн, когда мы отправимся на поиски мутировавших растений — так мы сможем хотя бы собрать немного помощников или союзников. А то, о чём говоришь ты, — всего лишь побочная опция. — К тому же, кто знает, не подговорил ли этого невинного душой Шан Гуаня выдать такие слова тот самый баламут, что стоит перед ним.
— Только с твоим характером подчиненные вечно будут переживать~ — Гу Сицы пожал плечами. — Хотя кто знает, что на этот раз предсказал Шан Гуань, раз заставил нас так срочно менять маршрут. Если бы не взломанная выставочная витрина в одном военном музее, мы бы в жизни не добыли телеграф, чтобы принять его сообщение. Как говорится, небо высоко, а император далеко... А этот маленький Шан Гуань, который ещё и величает себя предсказателем, чьей воли нельзя разглашать, и правда испортился, стал совсем не милым~
— ………… — глядя на палатку, где стоял телеграф, Шэнь Фань всерьёз задумался: а не притащить ли по возвращении в Цзыду эту лису Гу Сицы с повинной головой к старым директорам того музея? Интересно, какова площадь психологической травмы музейщиков при встрече с бесстрашным армейским хулиганом-советником?
**********
Когда со всеми хлопотами было покончено и они выбрались наружу, уже стемнело. В конце концов, со школы они были сосредоточены на пределе и сражались с зомби, а затем совещались с Шэнь Фанем — пока всё привели в порядок, небо совсем заволокло сумерками. Фэн Яохань в сопровождении трёх мелких булочек и Чжао Цювэня, который до сих пор не мог прийти в себя, подошёл к окраине лагеря, устроенного военными с помощью нескольких машин. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, он щелкнул пальцами и вытащил из пространственной ячейки внедорожник, на котором они ехали по шоссе.
Затем он повернулся к Чжао Цювэню и качнул подбородком:
— Забирай в своё пространственное хранилище.
На красивом лице Чжао Цювэня отразилась вселенская скорбь — оно едва не сморщилось, как пельмень с восемнадцатью защипами.
— Откуда ты знаешь? — Ощущение, что ты ещё даже не успел похвастаться своей способностью и блеснуть перед всеми, а кто-то уже всё за тебя решил, было просто невероятно странным! Это чувство горечи было неописуемо, казалось, что он больше никогда не сможет полюбить этот мир...
— Постой, разве у тебя самого нет пространства? — сообразив что-то, молодой господин Чжао внезапно осознал одну проблему.
— То, с каким странным выражением лица и презрением ты смотрел на Сунь Цзыцзяо, когда она использовала пространственную способность, говорит о многом, — небрежно бросил Фэн Яохань, полностью проигнорировав второй вопрос. На самом деле... он ведь не станет рассказывать Чжао Цювэню, что система с радостью просканировала его вдоль и поперёк со всех сторон добрую сотню раз, выдав аналитический отчёт, ничуть не уступающий результатам того пристального внимания со стороны полковника Шэня.
Впрочем, об этом Чжао Цювэню лучше не знать...
— Да чтоб тебя... — Разве это не слишком невероятно — вот так просто догадаться, что у него скрытое пространственное хранилище? Мысленно сглотнув кровавую слюну из-за того, что вопрос номер два был выборочно проигнорирован, Чжао Цювэнь чувствовал себя донельзя уставшим, однако руки его работали без промедления — он тут же убрал машину в пространство.
Фэн Яохань оценил его ловкие движения и спросил:
— Насколько велико твои пространство?
В конце концов, это зависело от человека, и размеры бывали разными — не у всех же пространственная способность относится к категории псевдопространства без чётко определенной площади, как те ячейки хранения, что производятся его системой.
Чжао Цювэнь чувствовал себя обессиленным, но ответил чётко, быстро и без лишней волокиты:
— Размером с парковку на 500 машиномест...
Но стоило заговорить о машине, как молодой господин Чжао мгновенно ожил, в его глазах промелькнуло возбуждение:
— Кстати, не хочешь, чтобы этот молодой господин похвастался своими тачками? Мой вкус и коллекция просто великолепны!
...Машины молодого господина Чжао? Уголок рта Фэн Яоханя дернулся от нехорошего предчувствия:
— Твои машины?
— Конечно! Крутейшие спорткары! И хотя я описываю объём хранилища через машиноместа, в самом начале апокалипсиса я благодаря своей скоростной способности захапал немало припасов! — Вот почему, когда он сидел в баре и не выходил наружу собирать ресурсы, Чжэн Фэй и остальные ничего ему не говорили — в конце концов, интересы не пересекались.
Фэн Чжаньляо слушал это с таким видом, что у него даже пропало желание подкалывать парня. Использовать нормальную способность так, будто выискиваешь где бы урвать кусок подешевле — это надо уметь. Пожалуй, обладай пространственная способность Чжао Цювэня человеческими эмоциями, она бы прямо на месте расплакалась перед ним.
— Хочешь, я достану машину и покажу тебе?
— Нет... Пожалуйста, просто заткнись.
Использовать спорткары для побега в апокалипсис — это уже чересчур. Для дела они не годятся, много припасов в них не загрузишь. Пусть это и сшито на заказ под пространственную способность такого типа, как у Чжао Цювэня, но для 95% и более людей это чистейший балласт... Неужели молодой господин Чжао неразлучен с этим словом?
За этим диалогом они добрались до лагеря. Окружающие выжившие сбивались в кучки, постепенно формируя зачатки команд и распределяя еду. Это место находилось на стыке территории военных и обычных выживших, следовавших за ними. Шэнь Фаню, прибывшему на задание, не было нужды слишком заботиться о тех, кто увязался следом ради самосохранения. К тому же эти люди, видимо, уже получили свою порцию суровых методов от Шэня ранее, а потому не устраивали истерик и не требовали от военных взять за них ответственность или выдать припасы. Каждый жил сам по себе, не нарушая чужих границ.
Столкнувшись с товарищами по команде из прошлой жизни, Фэн Яохань вовсе не горел желанием заниматься кулинарией. Не мудрствуя лукаво, под прикрытием рюкзака он вытащил из пространственной ячейки готовые закуски, припасенные перед концом света из соображений, чтобы не оставлять потомкам богатства, о которых потом пришлось бы жалеть. Было всё: от мелких блинчиков с яйцом до блюд в контейнерах. Ассортимент поражал разнообразием, и при этом в каждом блюде было заботливо сбалансировано содержание питательных веществ.
Самым замечательным было то, что пространство поддерживало десять базовых принципов абсолютной неподвижности, гарантируя, что еда останется точно такой же, как в момент закладки: горячей, свежей, питательной и полезной. То, что создано системой, — безусловно шедевр!
Стоило появиться вкусной еде, как вокруг тут же поплыл аппетитный аромат. Раздав блинчики трём булочкам, Фэн Яохань протянул порцию и Чжао Цювэню.
— Э? — молодой господин Чжао тупо уставился на блинчик с гарниром, растеряв весь свой обычный красноречивый и пробивной вид.
— Ешь давай. Раз уж ты так уперто рвался присоединиться к братцу, никакого особого отношения не будет, — Фэн Чжаньляо сглотнул кусок блинчика и выгнул бровь, глядя на эту туповатую физиономию. — Или хочешь, чтобы это стало твоим последним приемом пищи?
...Да кто о таком подумает?! Разве это дружелюбно? Чжао Цювэнь запихнул блинчик в рот целиком и мгновенно почувствовал, как его жизнь обрела смысл. Как бы вольготно и беззаботно он ни жил до конца света, не ущемляя себя ни в чём, сколько же времени его вкусовые рецепторы страдали после начала апокалипсиса! Когда во рту закружил нежный вкус блинчика, молодой господин Чжао чуть не заплакал... Да взять хотя бы это тепло — сколько времени он уже не видел горячей еды?
— Фэн-Фэн, ты просто божество! — Чжао Цювэнь уже не заботился о своём имидже, уплетая еду так, что сопли с брызгаными слезами летели во все стороны. — Только за одно это умение я никогда не предам!
Фэн Чжаньляo: «Хах, предать? Только за то, как ты меня сейчас назвал, мне хочется прикончить тебя в ту же секунду...»
Как бы свита Фэн Яоханя ни старалась не привлекать к себе внимания, устоять против повсеместно плывущих ароматов еды и не вызвать зависти окружающих было невозможно. Портативная газовая плитка, предусмотрительно выставленная на землю, уберегла от вопросов насчёт того, откуда берётся тепло для еды, но если копнуть глубже — одна лишь свежесть продуктов уже вызывала бы подозрения... Но! Сегодня у отличника Фэна было плохое настроение, и ему хотелось покапризничать, ну и что?!
Однако, стоило о чём-то подумать, как в силу вступал этот магический закон подлости: не успело пройти много времени, как к ним пожаловали те самые личности, что казались Фэн Яоханю и Фэн Чжаньляо бельмом на глазу.
Фэн Яохань: «Ха-ха». Глава тридцать седьмая: Переманивание людей.
Глава тридцать седьмая.
— Давно не виделись.
Первой в атаку пошла ещё одна особа женского пола, которую после прорыва в бар охраняла в самом центре группа Чэн Хуэя. В отличие от Сунь Цзыцзяо с её вздорным и не знающим границ характером, эта принадлежала к категории богинь с чистейшим типом темперамента. Но, по мнению Фэн Яоханя, такой темперамент, вызывающий у людей подсознательную симпатию, хорош лишь для видимости.
Эту девушку звали Мэн Тинтин. Как и следовало из её имени, изящная девушка, в воспоминаниях Фэн Яоханя из прошлой жизни была тихой и благородной богиней, к которой он некогда испытывал тайную симпатию как к члену команды. Обладательница способности воды, Мэн Тинтин всегда производила на всех впечатление доброй и мягкой девушки с золотым сердцем. Однако, заработав на этом колоссальный авторитет, она без малейших угрызений совести подставила хороших товарищей.
...Если вспомнить сейчас все эти её штучки в стиле белой лотосницы, это кажется поистине ужасно фальшивым.
Фэн Яохань посмотрел на подошедшую поздороваться «богиню», в его глазах промелькнула сложная смесь чувств. Затем, используя фирменное выражение холодного высокомерия на лице, он бесстрастно понаблюдал за ней какое-то время и молча опустил веки — уровень высокомерия зашкаливал, по крайней мере, самому ему не было неловко.
В этом обществе, помешанном на внешности, даже в апокалипсисе мало кто мог избавиться от тяги к «любованию приятными вещами». Если бы Фэн Яохань выглядел заурядно или слегка уродливо, то сейчас, пожалуй, нашлись бы те, кто начал поливать его грязь за заносчивость, отсутствие манер и воспитания, за то, что он топчет чужую доброту. Но, к счастью, большая часть лицевых нервов отличника Фэна давным-давно попрощалась с ним, при этом он оставался писаным красавцем холодного типа, и по степени привлекательности ничуть не уступал Мэн Тинтин. Так что перед лицом этой «эстетики» общественное мнение скорее склонялось к тому, чтобы девчонки чернили «богиню» со всех трёхсот шестидесяти градусов.
Однако Мэн Тинтин, способная в прошлой жизни крутить толпой людей как вздумается, вовсе не была наивным новичком, которого можно вывести из себя с пол-оборота. Хотя её тщательно лелеянное самолюбие и гордость были уязвлены таким отношением Фэн Яоханя, она всё же изобразила горькую улыбку, способную покорить бесчисленное множество людей, слегка вздохнула и тихо проговорила:
— Ты... всё ещё злишься?
Сплошные манипуляции! Фэн Яохань мысленно закатил глаза, а затем бросил взгляд на прячущихся в двух-трех метрах Сунь Цзыцзяо и Чэн Хуэя, которые вытягивали шеи и прислушивались, не решаясь подойти ближе. Мысленно он хмыкнул — эту лапшу на уши я вешать не стану!
— Угу, — просто и грубо ответил Фэн Яохань. В апокалипсисе не было нужды разыгрывать сложные спектакли и ходить вокруг да около, словно в клубок шерсти, в надежде от этого насытиться.
Возможно, Мэн Тинтин и сама не ожидала, что Фэн Яохань ответит так прямолинейно, не подыгрывая её сценарию. На секунду девушка растерялась, но соображала она быстро:
— Если Да-Чэн и остальные сделали что-то не так, я извинюсь за них...
Фэн Яохань приподнял бровь: «Ого, девочка, а ты ловко перекладываешь ответственность, так быстро очистив себя от грязи — ловкость рук».
— Что-то нужно? — Фэн Яохань не спешил подхватывать слова Мэн Тинтин. В любом случае, чем больше предварительной подготовки, тем сложнее и запутаннее окажется вся та грязь, что полезет наружу позже. Вместо этого лучше поменьше давать ей говорить красивые фразы для замыливания глаз и манипулирования общественным мнением, делая упор на видимость. Обобщив всё это, Фэн Яохань мысленно задумался: а не добавить ли в учебную программу для мелких булочек курс по цинизму и политическим интригам?
— ………… —
Рот Мэн Тинтин, который то открывался, то закрывался, внезапно замер. Беззвучно шевелящиеся губы делали её похожей на выброшенную на берег рыбу. Толпа булочек с огромным интересом наблюдала за ней, коллективно зевая на это редкое развлекательное шоу времён апокалипсиса.
Раз уж союзница-богиня села в лужу, остальные, разумеется, тоже не могли сидеть сложа руки. Хотя двое оставшихся «друзей» были вынуждены сторожить машину и могли лишь издалека наблюдать со взглядами «нашу подругу/богиню обидели, мы так переживаем» и «меньше слов, больше кулаков», Сунь Цзыцзяо и Чэн Хуэй, ухватившись за предлог, не стали медлить и упускать шанс «поддержать» её.
Впрочем, глядя на нового участника этой «группы поддержки», Фэн Яохань уже потерял всякое желание с ним здороваться.
— Вэй Цзэ. Такой же воспитанник детского дома, как и он сам, «хороший друг». Из-за схожего происхождения в прошлой жизни, как до апокалипсиса, так и после него, он заботился об этом человеке изо всех сил. К тому же Вэй Цзэ не был тунеядцем — напротив, он отличался крайним усердием и стремлением к знаниям.
Его способность заводить со всеми знакомства и жажда самосовершенствования — всё это привлекало отличника Фэна, желавшего сблизиться с ним и довериться как другу. Но до самого конца он не мог поверить, что главным кукловодом кошмарной бездны, в которую его затащили в научно-исследовательском институте, был именно этот человек, которому он так безоговорочно доверял и на чье плечо привык опираться.
Его чувства к Вэй Цзэ были крайне сложными, потому что он совершенно не мог понять, почему Вэй Цзэ предал его. Хотя те десять лет в НИИ дали ему достаточно времени, чтобы в мельчайших деталях вспомнить и проанализировать каждый момент общения с предателями — от первой встречи до самого финала. Но в итоге он смог лишь заметить неявное, скрытое пиление со стороны Вэй Цзэ с самого момента их знакомства. А вот почему? Этого он постичь так и не смог.
Это скрытое, подспудное пиление с самого начала было совсем не тем, что жадность, вызванная их различиями после наступления конца света.
— Тинтин, — Вэй Цзэ легко похлопал Мэн Тинтин по плечу. — А-Фэн немногословен, не принимай близко к сердцу, он, наверное, ещё не отошёл.
Мэн Тинтин опустила голову, расчесала пальцами растрёпанные длинные пряди волос и тихо ответила:
— Угу.
Наблюдавший со стороны Фэн Яохань нахмурился. Он чётко видел, как этот человек незаметно разжигал в одном человеке ещё более глубокую ненависть к другому, не вызывая при этом у окружающих ассоциаций со змеей.
...Впрочем, как же это раздражает. Пальцы Фэн Чжаньляо шевельнулись. Крошечное растение вылезло из-под ног Вэй Цзэ и, добравшись до его ботинка, бесшумно проскользнуло внутрь через щель. Внезапно Фэн Чжаньляо вздрогнул, его взгляд помрачнел, и он уставился на тот самый стебелёк, которым управлял: ярко-зелёная лиана почему-то резко увяла, поникнув и покрывшись нездоровой желтизной.
Словно что-то почуяв, Вэй Цзэ опустил голову и взглянул себе под ноги. Ещё до того, как он успел наклониться, Фэн Яохань без колебаний заставил стебель оборвать засохший кусок и втянуться обратно под землю. К тому моменту, когда Вэй Цзэ снова посмотрел вниз, на штанине остался лишь короткий кусочек сухой травинки — маленький, ничем не примечательный, словно где-то случайно зацепился.
— А-Фэн, — Вэй Цзэ протянул руку к Фэн Яоханю. — Присоединяйся к нам.
Фэн Яохань поднял на него глаза. В этом отряде Вэй Цзэ уже подавал надежды на роль «лидера». В сравнении со своими избалованными товарищами из полных семей, он, выходец из детдома, явно обладал куда большим потенциалом, чтобы приспособиться к жизни в суровых условиях. Да и сила его была неплоха — хотя он и Вэй Цзэ были из разных детдомов, Фэн Яохань знал, что далеко не каждый детдом бывает столь дружелюбен к своим сиротам.
http://bllate.org/book/22550/2382660
Готово:
