К тому же раньше я слышал от этого маленького волка, что ты совсем не умеешь пить...
Дыхание Сяо Цуня подо мной становилось всё более прерывистым, каждое движение груди отдавалось тяжелее предыдущего. На его лице, у самого виска, выступил пот. Испугавшись увиденного, Син И торопливо протянул руку, пытаясь развязать то, что завязывало глаза парню, и бормотал: — Ладно-ладно, я виноват, я во всём виноват, не стоило тебя заставлять. Разве я не говорил, что слезу? Только не плачь, чёрт подери...
Впрочем, хотя на словах он так говорил, в душе у него почему-то шевельнулась обида — ему даже захотелось расстаться, развестись. *Мать твою, я столько для тебя сделал, переступил через гордость и всё простил, а у тебя даже встало, но ты мне не даешь! Почему ты такой жадина?*
Однако прежде чем он успел коснуться повязки, лишенный зрения Сяо Цунь безошибочно перехватил его за запястье. Хватка оказалась не только неожиданной, но и довольно болезненной.
— ...Сяо Цунь? — растерянно моргнул Син И. *Неужели это та самая легендарная способность определять положение по звуку?*
Но уже через полсекунды Сяо Цунь резко перевернул его, прижал к постели, зафиксировал подбородок и грубо впился в его губы. Лишь ощутив исходящий от парня обжигающий жар, Син И сообразил: какая к черту ориентация по звуку? Да этот слепец просто мастер боевых искусств!
— Мм... Мм-м! — из-за поцелуя Син И не мог произнести ни звука. Во рту Сяо Цуня смешивались запах алкоголя и свежесть мяты, от таких жадных поцелуев у него едва не кружилась голова. После того как Син И какое-то время извивался и отчаянно сопротивлялся, парень наконец отпустил его, и первой его фразой было: — Мой старый любовник... это кто?
Син И ошеломленно смотрел на изящные черты лица Сяо Цуня, его свежие темные волосы и закрытые черной тканью глаза, на мгновение забыв, как говорить. Сейчас он не мог видеть взгляд Сяо Цуня, но по крепко сдвинутым броям отчетливо чувствовал бушующие в нем ярость и глубокую привязанность. И действительно, не дожидаясь ответа, Сяо Цунь намертво прижал его к кровати, не давая пошевелиться, и продолжил: — Это Пыльный Мир, из-за которого я в шестнадцать лет признался родителям и который меня бросил? Или тот самый бог монологов из чата, за которым наотмашь через удушающие экраны толпами бегают люди? Или ты — Син И?
Это заставило Син И замереть, а через секунду его рот от удивления чуть не раскрылся. Хотя голос парня звучал невероятно холодно и спокойно, Син И каким-то шестым чувством ощущал под этой гладью бурные скрытые течения, способные убить. Всё это лишало его способности мыслить: если речь заходила о том, как успешно выкопать себе могилу, он признавал первенство только за собой. Так что... неужели сбежать сейчас уже, блять, поздно?
Однако в следующий миг Сяо Цунь жестоко сжал его подбородок, и у Син И покраснело лицо — теперь у него не осталось даже секунды на то, чтобы мысленно пожелать Ли Ишию поскорее сгореть в аду. Сяо Цунь наклонился, его горячие губы в темноте двусмысленно приблизились к самому уху, а голос прозвучал с леденящей душу тишиной хищника, который не позволяет жертве даже крошечной попытки сопротивления.
— Лежи смирно.
Сердце
— Сяо Цунь... Сяо Цунь... нельзя... я... ах...
В полумраке костяшки пальцев Син И, вцепившихся в постельное белье, побелели. В этот момент ему хотелось одновременно плакать и сметься.
В затуманенном от выступивших слез поле зрения отчетливо вырисовывалось волевое, красивое лицо Сяо Цуня — даже без глаз он выглядел поразительно мужественно. Аккуратные черные пряди волос, чистый и аккуратный вид, а в голосе, смешанном с винными нотками, сквозило какое-то странное, неуловимое очарование.
— Я делаю что-то не так, Син И? Где именно? Здесь?
— Нет, ах... нигде не так, умоляю... хватит... мх-ах...
Поздней ночью их разговоры сливались с тяжелым дыханием, но это было не более чем игрой холодного хищника, принюхивающегося к молящей о пощаде жертве.
— Я с шестнадцати... с шестнадцати лет люблю тебя. И это никогда не менялось. Почему ты говоришь, что у меня есть кто-то другой?
— Ух... я думал, что твоя первая любовь — это... кто-то другой, я... ах... не надо...
— Другой?.. А ты в семнадцать лет... разве не был тем самым другим?
Легкий, едва уловимый шлейф алкоголя проникал в нос Син И, заставляя его терять рассудок. Его тело горело и плавилось, в нем не осталось ни капли сил, и он почти уверовал, что это он сам напился. У него совершенно не было времени на раздумья, как ответить Сяо Цуню, да тот в любом случае не собирался его отпускать, лишь повторяя: — Скажи еще раз «не надо», Син И?
От каждого движения Сяо Цуня Син И начинал мелко дрожать, его пальцы на ногах сводило судорогой. Он мог лишь судорожно обнимать парня за шею, тяжело дыша, и с жалкой мольбой просить перед очередным толчком: — Больше не буду, не буду, я больше не смею... я не... я не то имел в виду, ух... я виноват... хорошо?.. Сяо Цунь...
— ...Это я виноват, — но пальцы Сяо Цуня вдруг крепко зарылись в его мягкие волосы, оставив у самого уха теплую, но пугающую шепотную ласку: — Успокойся, я ведь верну тебе всё, что задолжал за эти дни, хорошо?
О небеса, разве такое искреннее раскаяние может не работать? В полном отчаянии Син И крепко зажмурился, уткнувшись лицом в изгиб плеча Сяо Цуня. Лишь мгновение спустя он осмелился дрожащей рукой коснуться волос парня. Нащупав застежку повязки, он все же попытался снять ее, но обнимавший его Сяо Цунь внезапно перехватил его руки, прижал к себе еще сильнее и продолжил начатое, не позволяя сделать ни малейшего движения.
На горизонте уже занимался брезгливый рассвет, а Син И всё еще слегка подрагивал всем телом. Снова и снова прижимаясь к Сяо Цуню в мольбах о пощаде, он в ответ получал лишь еще более невыносимые муки.
Но в то же время он впервые так отчетливо почувствовал бьющееся в груди сердце Сяо Цуня — такое же горячее, как его тело. Даже после всего он слушал обрывочные признания, слетавшие с губ обычно молчаливого Сяо Цуня. Слова по-прежнему оставались скупыми, но каждое из них отдавалось в глубине его сердца.
— Кроме тебя, я никого не любил. Почему ты мне не верил?
— Ты первый полюбил меня, привязался ко мне, а потом бросил. Что мне было делать?
— Черт подери, я пошел в про-игроки только для того, чтобы отомстить тебе, Син И, ты понимаешь? Просто отомстить! Но каждый раз, когда я видел, как ты проигрываешь матчи и сколько грязи на тебя выливают, у меня начинало болеть сердце. Разве я сошел с ума?.. Ты же сам давным-давно говорил, что тебе плевать на хейтеров.
Син И, я... я всегда был искренен... Я каждый день хочу становиться сильнее, хочу побеждать вместе с тобой...
Я знаю, что раньше вел себя скверно, не дал тебе того, чего ты хотел... и совсем не умел подбирать слова, чтобы утешить тебя. Больше я так поступать не буду. Пожалуйста, не переставай любить меня, хорошо?
Син И замер, долго прислушиваясь к этим словам, и чувствовал, как внутри него плавится вся грудная клетка. Вскоре он начал мягко поглаживать спину Сяо Цуня, словно успокаивая его.
Впрочем, когда они оба немного успокоились, он вдруг кое о чем вспомнил, и в его голове вновь промелькнула мысль о том, что воспоминания, шепчемые Сяо Цунем, кое в чем расходятся с его собственными. Он и раньше замечал это несоответствие, но не стал вдаваться в подробности — однако сейчас он чувствовал, что обязан во всем разобраться до конца.
Поэтому, тщательно взвесив тон, Син И воспользовался паузой и с некоторой опаской спросил: — Это я... в свое время первый влюбился в тебя и стал приставать?..
Сяо Цунь потрепался о него, словно ластящийся крупный кот, и произнес: — Мм... Видел же, как ты вечно пытаешься меня подразнить и привлечь мое внимание.
Он говорил это с такой уверенностью, что у Син И внезапно заболела голова. *Что за хрень, блять? Этот парень и впрямь так думал?!*
Хм... если память его не подводила, в то время он просто считал Пепел занудой и тугодумом, с которым вечно скучно, поэтому от нечего делать отпускал всякие пошлые шуточки, чтобы того подразнить. Кто же знал, что тот... поймет всё совершенно иначе?
Черт побери, игроки с высоким рейтингом и хорошим менталитетом в ранках часто так шутят друг с другом. Неужели у Сяо Цуня были какие-то странные заблуждения насчет того, как общаются между собой мужчины в этом мире?
Но следующие слова Сяо Цуня заставили Син И чуть ли не выплюнуть кровь.
— А когда я сказал, что ты надоедливый... ты так расстроился, что несколько дней не заходил в игру. Я сам не понимал, что со мной творится, почему я так обращаюсь с человеком, который мне нравится... Я не должен был тебя ранить. Разве я не причиняю тебе боль снова и снова против собственной воли?
— ??
И правда, версия Сяо Цуня ничуть не изменилась, разве что стала еще более душераздирающей.
От этого у Син И в голове на мгновение перегорели все предохранители. Объятия Сяо Цуня по-прежнему дарили тепло и сковывали движения мертвой хваткой, но он чисто инстинктивно почувствовал, что заднице сейчас стало только больнее. *Какого черта вообще происходит с этими недопониманиями?!*
Придя в себя, он моментально осознал главное: во-первых, он ни за что, ни при каких обстоятельствах не должен позволить Сяо Цуню узнать правду. В конце концов, если тот узнает, что истоком этой безответной страсти стала всего-навсего банальная поломка интернет-кабеля, то то, что его отымели до потери сознания — это еще цветочки. Его вполне могли трахнуть до смерти или даже надругаться над трупом. Перспективы выглядели крайне кровавыми.
Зная за собой привычку болтать лишнее, Син И испугался, что сболтнет что-то лишнее сдуру, и поспешно впился зубами в губы Сяо Цуня, заставляя себя молчать. Парень тоже на секунду замер, но тут же нежно приподнял его за затылок, самозабвенно отвечая на поцелуй.
Пока они обменивались слюной, Син И успокаивал себя снова и снова, пытаясь обуздать собственный длинный язык, чтобы тот не нес чушь. Спустя долгое время он наконец отстранился от Сяо Цуня, послушно прижался щекой к его плечу и с легким упреком ответил на его прежние слова: — Мм... ты связался с Су Мином, и мне, конечно, стало немного обидно. Я боялся, что вы не забыли былую страсть и всё такое... В конце концов, я же не знал, сильно ли ты меня любишь, верно? Но я человек исключительно щедрый, так что, конечно, не стал бы возражать, понимаешь?..
Воздух между ними замер в мертвой тишине секунды на две, прежде чем Сяо Цунь неожиданно усмехнулся — редкое для него зрелище — и заговорил:
— ...Понимаю, — он похлопал Син И по спине и, сохранив прежнюю невозмутимость, подвел итог: — Ты ревнуешь, но тебе стыдно признаться, что ты жадина.
— ...Ах ты! — безжалостно разоблаченный Син И яростно зажал его бедра своими ногами. — Черт, ну и пусть! Предупреждаю: если еще раз заставишь меня ревновать, я подсыплю тебе снотворное! В следующий раз уже не ты будешь решать, хочешь или нет!
Губы Сяо Цуня, на которых редко появлялась улыбка, слегка изогнулись, и он неожиданно произнес: — ...Разве я не хотел, Син И? Я просто боялся, что ты плохо подготовился, а стоило мне только начать двигаться, как ты тут же бросишь всё на полпути и взвоешь от усталости.
Даже толстая кожа Син И не выдержала такого внезапного подкола. Он возмущенно закричал: — В следующий раз проверим! Кто первый сдуется — тот собака!
Но затем, когда Сяо Цунь, со словами «хорошо», опустил голову и принялся развязывать повязку на глазах, Син И в слабом свете лампы неожиданно увидел пару влажных, полных слез глаз.
Его ресницы казались смоченными водой, а вокруг глаз залегли красноватые пятна. От этого на лице Син И застыло самое беззаботное выражение. Он только сейчас заметил, что в улыбке Сяо Цуня прятались слезы. Это заставило его сердце затрепетать, совершенно не зная, что сказать, однако Сяо Цунь, словно ничего не замечая, спросил: — Что такое?
— Ты... — у Син И перехватило горло, а сердце забилось в бешеном ритме: — ...Ты что... плакал?
Тусклый свет по-прежнему мягко струился между ними, отражаясь в глазах Сяо Цуня нежными, бесконечными и глубокими рябящими кругами. Вскоре Сяо Цунь с улыбкой наклонился, протянул руку и аккуратно откинул прилипшие ко лбу Син И влажные пряди волос, запечатлев долгий, трепетный поцелуй — от лба и щеки лежащего под ним парня он медленно спустился к губам.
Он бережно поддержал затылок Син И, неспособного вымолвить ни слова, и оставил влажные дорожки невысохших слез прямо на его разгоряченном лице, нежно произнося: — Мм... Наверное.
У Син И защипало в носу, и, подчиняясь внезапному порыву, он изо всех сил крепко обнял Сяо Цуня.
Свет горел так мягко и преданно, освещая самую обычную, земную нежность молодой пары.
Вскоре они просто целовались — легко, едва касаясь губ друг друга, но Син И казалось, что он уже полностью постиг сердце человека, сидящего перед ним.
Обнимая Сяо Цуня, он думал о том, что влипнуть в этого парня на всю жизнь — пожалуй, не такая уж плохая идея. Он тихонько рассмеялся, ноясь щекой о его грудь, но тут же почувствовал одновременно приятное расслабление и сильную усталость. Ему даже не хотелось идти в ванную мыться — хотелось просто свернуться калачиком в его объятиях и проспать до утра.
Его начало клонить в сон, сознание постепенно ускользало, но парень продолжал целовать его в лицо и одновременно бережно поднял на руки, направляясь в ванную. В полусне Син И слышал лишь обрывки доносившихся слов: — ...Слушайся... если не смыть всё как следует, поднимется температура...
Хотелось ответить, но голос уже не слушался. В памяти осталось лишь глухое, то приближающееся, то отдаляющееся журчание воды.
Будни киберспортивной команды 2
Проснувшись, Син И приложил немало усилий, чтобы вытянуть руку из объятий Сяо Цуня и нащупать телефон.
Впрочем, цифры на экране едва не заставили его грохнуться в обморок.
18:50.
Даже для него, привыкшего мало спать, проспать до такого часа казалось дикостью. Сяо Цунь же вовсе не собирался просыпаться. Глядя на это безмятежное, чистое во сне лицо, Син И задумался: сначала облапать его как следует или сразу завалить поцелуями? Хотя в конце концов он все-таки решил тайком сделать парочку фотографий.
Спустя несколько минут, приведя себя в порядок и установив фотографию Сяо Цуня на заставку телефона, Син И собрался спуститься вниз, чтобы добыть какой-нибудь еды.
— В этот раз я буду по-особенному добр к этому плаксе. А насчет того, чтобы поплакаться ему, будто у меня отнялись ноги и я не могу ходить — оставлю это на следующий раз.
— Босс Бай так рано? Глядишь, еще на ужин успеешь. А где Сяо Цунь? Неужели свалился от пары капель алкоголя в соке?
В почти пустой столовой с улыбкой его приветствовал Ли Иши: — Наш Цунь — главный керри команды. Если ты выжмешь его досуха, как мы потом побеждать-то будем?
Стоило Син И взглянуть на эти лукаво изогнутые глаза, как он с горьким чувством осознал: каким бы ни был исход, он в любом случае попался на удочку. Однако прежде чем он успел пойти и свести с Ли Ишием счёты, его опередил издевательский голос Цзи Чаожаня.
— Капитан Син, спасибо моей счастливой звезде, иначе вчера ты бы меня просто залюбил до смерти... Скажи мне, чёрт побери, как же это было хорошо? — Цзи Чаожань ехидно усмехнулся и жестом пригласил его присесть рядом. — Раз такой скучный девственник, как Сяо Чунь, смог доставить тебе столько удовольствия, то если бы на его месте оказался я, ты бы кайфовал так, что три дня и три ночи не выпускал бы меня из постели?
Подняв этот гогот, Цзи Чаожань и Ли Иши дружно заржали. Син И презрительно скривил губы, подошел ближе и ответил: — ...Что ты вообще понимаешь? Невинные и милые малыши намного вкуснее таких прожженных циников вроде вас, которые варятся в этом котле уже черт знает сколько лет.
— Ой-ой, ладно-ладно, еще даже не поженились, а уже защищаешь! — Цзи Чаожань закинул руку ему на плечо и со смешком предложил: — Братуха, в следующий раз кричи потише, ладно? А то вдруг меня от твоих стонов в другую сторону потянет.
— Да я и сам такой сладкий, что нормальным людям только от одного вида ненормально становится. Следи за имиджем, — Син И брезгливо смахнул его руку. — Между прочим, я теперь человек с семейным очагом.
Бросив фразу вроде: «Ладно-ладно, капитан Син, как скажешь», Цзи Чаожань убрал руку, после чего с напускной жалостью посмотрел на сидевшего напротив с мрачным лицом Чи Яна. — А наш адк где ночевал?
— ...Пошел ты на хуй! — не выдержав, Чи Ян резко вскинул голову — то ли обращаясь к Цзи Чаожаню, то ли к самому Син И. — Быстро выселите этого дебила из нашей комнаты!
— Совсем разучился ценить роль третьей лишней лампы? — отозвался Син И. — Если кому и съезжать, так это тебе. Твой бро уже променял тебя на бабу... то есть на меня, а ты до сих пор не заметил?
Под убийственным взглядом Чи Яна Син И залился злорадным смехом вместе с Цзи Чаожанем. Даже когда Чи Ян возмущенно завопил: — Сяо Чунь вовсе не такой тип людей, чтобы бросать друзей ради любви! — Син И лишь лениво изогнул бровь: — Тебя самого-то он не трахал, откуда тебе знать?
Тот ожидаемо начал орать: «Да я натурал!», а хохот Син И стал еще громче. Продолжая гнуть свою линию, он ехидно бросил: — А раз ты никогда не пробовал с мужиком, как ты можешь быть уверен в своей гетеросексуальности? — и, разумеется, тут же довел Чи Яна до того, что тот окончательно перестал с ним разговаривать.
Впрочем, прежде чем на стол подали еду, Син И все же встал и направился на кухню.
Пользуясь тем, что повариха пока не заняла плиту, он решил сам приготовить парочку блюд и отнести их наверх, специально для Сяо Цуня.
Но Чи Ян, словно выжидая момент, тут-то и подсунулся со своими издевками: — Ты еще и готовить умеешь? Мусор, смотри кухню не взорви.
Син И бросил на него косой взгляд и лишь спросил: — Какое твое любимое блюдо?
Чи Ян не сразу въехал в суть вопроса и ошарашенно ответил: — ...Свиные ребрышки в кисло-сладком соусе. А что?
— Понял, — махнул рукой Син И. — Проваливай — я собираюсь добавить яду.
В итоге Чи Ян слопал приготовленные Син И ребрышки с таким видом, будто его тошнит, но при этом с раскрасневшимися от удовольствия ушами.
Цзи Чаожань безуспешно пытался утащить хоть кусочек, но, получив отказ, с досадой бросил палочки и со смешком сказал Син И: — Всё, каюк. Чувствую, этот парень скоро начнет умолять тебя взять его на содержание.
— Тьфу, да нахрена мне кормить такого дурака, — пробормотал Син И, но всё же поднялся, собираясь отнести упакованную еду в комнату. — ...Он, наверное, уже проснулся.
— Эх, всё-таки наш капитан умеет заботиться о людях, — ухмыльнулся Цзи Чаожань. — Капитан Син, я вот безумно люблю куриные крылышки...
Не успел Син И ответить, как ленивый голос Ли Иши подхватил: — А я — свинину часю.
Подоспевшие стажеры, судя по всему, уже в курсе из-за чего перед Чи Яном стояла отдельная тарелка, поэтому с понимающими улыбками наперебой принялись заказывать блюда вслед за двумя старичками. Син И посмотрел на эту галдящую ватагу семнадцати-восемнадцатилетних пацанов, в которых еще не до конца угасла детская непосредственность, невольно улыбнулся и махнул рукой: — ...Ладно, в следующий раз. А сейчас мне нужно идти к Сяо Цуню.
Зимние вечера наступали рано, и к ужину всё вокруг уже было залито яркими огнями. Игроки IS весело перекрикивались вслед: «Давай-давай, иди! Чего ты там приготовил, свиные почки или отвар для долголетия?»
Син И стремительно побежал наверх, но перед тем как покинуть столовую, внезапно подумал: эх... пожалуй, называть их просто «игроками IS» уже неправильно. Теперь они его команда.
По мере приближения турнира тренировочные матчи команды становились все более частыми, а их результаты — все лучше. Командное координирование окончательно закрепили за Син И, верхняя и нижняя линии работали со стабильностью швейцарских часов. Даже Ли Иши, стоило ему отойти от роли ленивого старого карпа на нижней линии и начать бегать по всей карте вместе с Син И, внезапно перестал походить на бесполезного ветерана саппорта.
— Твои задумки во многом совсем не похожи на тактику капитана Су, — с этими словами Ли Иши то похвалил его за звание лучшего лесника мира, то неожиданно бросил в сторону спины Сяо Цуня: — Да ведь, Цунь-Цунь? Кто круче — Су Мин или божественный Бай?
Плечи Сяо Цуня напряглись. Он резко развернулся, собираясь высказать всё, что думает, но тут наткнулся на взгляд устремленных на него глаз Син И. Этот взгляд снизу вверх заставил его запнуться, и из его рта неожиданно вырвалось: — ...Мне нравится Син И.
В ту же секунду тренер за соседним столом покатился со смеху, не в силах остановиться. Син И не мог стерпеть такого позора и даже не нашелся что ответить на вроде бы логичное «Кто вообще спрашивал, кто тебе нравится?».
Торжествующий старый лис перевел взгляд на Син И и протянул: — Всё еще ревнуешь, божественный Бай?
— ...
http://bllate.org/book/22553/2382974
Готово:
