Цинсун Чжэнь вместе с высокопоставленными лицами Священной земли Хуньюань расположился вокруг Священного Колокола Хуньюань, каждый занял свою позицию.
Обычно Священный Колокол открывался для целой группы учеников, и такие случаи, как с Се Чэнем, когда внутрь отправляли лишь одного человека, можно было пересчитать по пальцам. Однако именно из-за того, что передавали всего одного, не требовалось столько же усилий, сколько при отправке сотен учеников, и нынешних мер было вполне достаточно. К тому же, здесь лично присутствовал сам предок — Мастер Меча.
Цинсун Чжэнь, закончив складывать печати, жестом велел Се Чэню подойти ближе и напутствовал:
— Как только колокол начнет вибрировать, закрывай глаза и шагай прямо внутрь, не упусти момент.
Се Чэнь внимательно слушал. Он послушно сделал несколько шагов вперед, но Священный Колокол Хуньюань, чья глубокая и величественная аура веками безмолвно оберегала священную землю, вдруг изменился!
Ослепительное сияние хлынуло изнутри колокола, пронзило глазурованную черепицу дворца и устремилось в небеса, образовав гигантский световой столб. Мощная духовная энергия, подобно урагану, неистово поглощала окружающую ци, а на вершине столба сформировался черный вихрь, накрывший всю священную землю. Вершина колокола словно лишилась своей округлости, обнажая очертания рукояти меча. Световой столб устремился ввысь, и издалека стало ясно: это форма меча!
Это знамение потрясло мир, и взоры всех сил Десяти Миров и Девяти Континентов в одно мгновение устремились к Священной земле Хуньюань!
Цинсун Чжэнь и остальные, отброшенные мощной волной духовной энергии, попятились. Когда они опустили руки и открыли глаза, их охватил ужас. Се Чэнь исчез!
В тот миг разум Цинсун Чжэня помутился от страха, и прежде чем он успел что-либо обдумать, мимо промелькнул белый силуэт.
— Предок! — вскрикнул Цинсун Чжэнь.
Все подняли головы. Предок стоял с лицом холодным, словно покрытым инеем, его взгляд был бездонным и ледяным. Правой рукой он призвал свой Меч жизненной силы и с силой ударил по медленно закрывающемуся Священному Колоколу. Тот внезапно качнулся, дрожь прекратилась, и в нем снова открылся проход.
Не успел Цинсун Чжэнь опомниться, как Предок, обернувшись, бросил:
— Се Чэня засосало в колокол. Внутри Тридцать тысяч могил мечей, место крайне опасное, возможна беда. Я заберу его.
Сказав это, он легким движением, словно блик на черном шелке, нырнул внутрь колокола. Все произошло так быстро, что Цинсун Чжэнь даже не успел среагировать, лишь беспомощно глядя, как фигура Предка исчезает.
Мир померк в его глазах. Хотя колокол был под контролем священной земли, Тридцать тысяч могил мечей внутри еще не были распечатаны, и любой здравомыслящий человек понимал, насколько там опасно. То, что младший дядя случайно попал туда — уже беда, а то, что Предок, не раздумывая, последовал за ним — это катастрофа в квадрате. Хуже некуда!
Теперь, когда знамение всполошило весь мир, взгляды всех Десяти Миров и Девяти Континентов прикованы к ним. Сейчас кто угодно мог войти в колокол, только не Предок! Ведь Предок — главная военная мощь их земли!
Цинсун Чжэнь бросился к Священному Колоколу, который уже вернулся в обычное состояние, и завыл:
— Предок!!! Зачем же так быстро!
Тьфу! Цинсун Чжэнь сам себя оборвал, и крик застрял в горле. Он коснулся колокола и, поняв, что снаружи его уже не открыть, мгновенно стал серьезным. Основатели, создавшие священную землю, обладали великими способностями, и раз уж ситуацию не исправить, Цинсун Чжэнь лишь вздохнул.
— Немедленно оцепить Священный Дворец! — голос его звучал сурово.
Он начал отдавать приказы высокопоставленным лицам: стабилизировать внутреннее состояние, связаться с союзниками, подготовиться к обороне от тайных диверсий враждебных сект. Команды были четкими, цели — ясными. От прежней суетливости Цинсун Чжэня не осталось и следа. Он был собран и спокоен, держа под контролем жизнь всей священной земли. Разослав вестников, он лишь тогда позволил себе выдохнуть.
Цинсун Чжэнь чувствовал, что священная земля сейчас на острие ножа. С тех пор как стало известно о существовании Се Чэня, в тени начался хаос. А теперь еще и колокол устроил такое потрясение — ситуация явно будет только накаляться.
Он вытер пот со лба, тяжело вздохнул и поклонился единственному оставшемуся старейшине:
— В ближайшее время прошу вас присмотреть за Священным Дворцом.
Тот улыбнулся:
— Разумеется. Не стоит так напрягаться. Если младший дядя Се вызвал такое знамение, значит, это его судьба. А с ним и Предок — если они смогут выйти, то как минимум на сотню лет обеспечат нам покой.
К тому же, он верил, что Священный Колокол, реагирующий только на обладателей Кости меча, вряд ли причинит вред Предку. Цинсун Чжэня эти слова немного успокоили. Предок, хоть и был учеником его учителя, унаследовал искусство меча от самого основателя школы, и после того как Меч Асуры был доведен до совершенства, по старшинству он формально относился к поколению ушедшего основателя. Но если следовать этой логике, иерархия окончательно запуталась бы.
Вспомнив, как Предок одним ударом расколол колокол, Цинсун Чжэнь почувствовал себя увереннее. В конце концов, всегда можно ударить еще пару раз.
***
Чу Цяньцзэ ступил в мир внутри Священного Колокола, и его внутренние покои внезапно содрогнулись, а тело лишилось сил. Он нахмурился: внутри него запульсировала нить энергии меча, устремляясь вглубь Сто тысяч гробниц мечей. Это была энергия того самого меча. Чу Цяньцзэ, оттолкнувшись, бросился в погоню.
В глубине перед его глазами вспыхнул ослепительно белый свет, вызвавший временную слепоту. Он слегка прикрыл глаза, восстанавливая равновесие, но, приземлившись, сразу почувствовал неладное. В воздухе больше не пахло холодной кровью, земля под ногами была мягкой, а ветерок, ласкающий виски, — теплым.
Его уровень развития был подавлен до Золотого Ядра. Ни Зарождающейся Души, ни даже духовного сознания. Чу Цяньцзэ изменился в лице, ожидая, пока восстановится зрение. Окружающая обстановка была тихой и странной: аромат цветов не имел ничего общего со Сто тысячью ледяных гробниц мечей.
Иллюзия. Чу Цяньцзэ сохранял спокойствие. Тот, кто смог затянуть его в иллюзию и полностью подавить его силы, обладал поистине грозными способностями.
— Кто здесь?
Внезапно голос раздался прямо у уха, с легкой усмешкой, а горячее дыхание коснулось кожи, вызвав дрожь. Чу Цяньцзэ не почувствовал приближения противника. Сохраняя невозмутимость, он нанес резкий удар, наполненный духовной энергией. Удар целился в самое уязвимое место, не скрывая жажды убийства.
— Ого! Какой жестокий Мастер Меча!
Человек за спиной даже не шелохнулся, одной рукой перехватив запястье Чу Цяньцзэ и сжав пульс. Улыбка не сходила с его лица, словно он вовсе не был встревожен. Его манеры и слова показались Чу Цяньцзэ странно знакомыми.
Чу Цяньцзэ повернул голову. Зрение, словно зеркало, очищающееся от тумана, постепенно возвращалось. Лицо человека за спиной проступало сквозь дымку, словно он вышел из дождевой завесы, где каждый шаг был предопределен судьбой.
Когда пелена рассеялась, на его спокойном сердце, словно капли дождя с зонта, пошли круги. Круги расходились все шире. Взгляд Чу Цяньцзэ оставался холодным, но в его зрачках отчетливо отразилось лицо юноши.
Вместо бирюзовой ленты — золотая корона с черным нефритом, волосы собраны в высокий узел. Знакомые персиковые глаза по-прежнему светились лукавой улыбкой, уголки их были приподняты, словно в них таилась бездонная глубина чувств. Если раньше юноша казался неопытным, то теперь его лицо было исполнено величия и красоты.
Те же черты, но выглядели они иначе — словно время наложило свой отпечаток. Се Чэнь. И в то же время — не совсем он.
Чу Цяньцзэ незаметно развеял духовную энергию, прикрыл глаза, скрывая убийственный холод, и остался невозмутим.
— Чей ты ученик, Мастер Меча? Хм, дай-ка посмотрю... Меч Асуры доведен до совершенства, талант неплох. Новый ученик Ли Цина?
Юноша в золотой короне, несмотря на улыбку, смотрел на него черными глазами, в глубине которых не было ни капли тепла.
Чу Цяньцзэ молчал. Его запястье было по-прежнему зажато в руке юноши. Он не сопротивлялся.
Се Чэнь разглядывал юношу, внезапно ворвавшегося в барьер, и, вспомнив его недавнюю ледяную жажду убийства, усмехнулся:
— Как ты сюда попал?
Его барьер останавливал многих назойливых друзей, но никто еще не проникал сюда так странно, да еще и с таким видом, будто видел его впервые. Се Чэнь приподнял бровь и подался вперед:
— Ты меня не узнаешь?
Чу Цяньцзэ, окруженный цветами, выглядел как холодный лотос, но даже в этой обстановке его невозмутимость не покидала.
— Не узнаю.
Се Чэнь усмехнулся:
— ...
— Се Чэнь.
Се Чэнь на мгновение замер, затем прыснул со смеху, отпустил руку и лениво откинулся назад, изучая странного гостя.
— Какая дерзость. Ты знаешь, кто в нынешнем мире осмелится называть меня по имени? Если снаружи услышат, побьют.
Чу Цяньцзэ слегка дрогнул ресницами. Он начал догадываться: иллюзия была построена вокруг Се Чэня. А Священный Колокол, вынужденно впустивший его, вероятно, не учел, что в нем была та самая нить энергии меча. Чу Цяньцзэ стало интересно, чего же хочет добиться тот, кто создал эту иллюзию тридцать тысяч лет назад. Иллюзия могла опираться только на воспоминания. А значит — на воспоминания Се Чэня.
Чу Цяньцзэ почувствовал, как сбилось его дыхание.
Се Чэнь удивленно смотрел на него:
— Ты спрашиваешь? Не узнаешь? Ты хоть знаешь, кто я такой?
Он скрестил руки на груди, широкие рукава с золотым узором сползли, обнажая бледные, как кость, запястья, на которых отчетливо виднелись черные метки. Чу Цяньцзэ замер. Они выглядели еще более пугающими, чем след на шее, который он видел раньше.
Се Чэнь, с холодом в черных глазах, продолжал:
— Так кто ты?
Атмосфера становилась напряженной. Се Чэнь не собирался тратить время на гостя с темным прошлым. В этот момент барьер был насильно вскрыт снаружи. Се Чэнь вздрогнул, вскочил и хотел было бежать, но опоздал.
— И правда, совсем распоясался! Мало того что не слушаешь советов, так еще и тайно меняешь всё на свой лад! Если бы что-то пошло не так, ты бы себя погубил!
Гу Шуанъу, разгневанный, схватил Се Чэня за запястье и, нахмурившись, начал осматривать его тело. Другой, с красивыми и резкими чертами лица, с облегчением выдохнул:
— Как ты можешь прятаться лучше крысы! Весь мир почитает тебя как Святого Владыку, а ты всё ведешь себя как мальчишка.
Святой Владыка? Чу Цяньцзэ едва заметно вздрогнул.
— Мерзавец, еще раз — и я с тебя шкуру спущу! — пригрозил третий, не выдержав.
Се Чэнь беспомощно вздохнул, выслушав наставления, и посмотрел на Гу Шуанъу:
— Ну как? Я же говорил, что всё получится.
Гу Шуанъу помрачнел и больно ткнул Се Чэня в болевую точку:
— Кто еще рискнет так безумствовать! Ты хоть понимаешь, что играешь с Прохождением Скорби?
Се Чэнь вскрикнул и отдернул руку:
— Ты же великий лекарь, как можно так тыкать в болевые точки! Внешне кажешься таким милосердным, а на деле — обманщик.
Гу Шуанъу усмехнулся:
— Если это спасает жизнь, какая разница, больно или нет.
Он перевел взгляд на спокойного юношу в белом, стоящего поодаль, который казался чистым, как горный цветок, и прищурился:
— Кто это?
Се Чэнь посмотрел на Чу Цяньцзэ, и уголки его губ изогнулись в лукавой улыбке:
— А, это мой новый ученик. Ну же, Меч Асуры доведен до совершенства, талант неплох, правда?
Юноша улыбался так ярко, что даже его тяжелые черные одежды не могли скрыть бьющей через край дерзости. Чу Цяньцзэ смотрел на него, медленно моргая. В этот миг он почувствовал, что этот человек затмевает собой даже тот ослепительный свет, который недавно лишил его зрения. Он заполнил собой всё, и даже тьма не могла этого скрыть.
http://bllate.org/book/22649/2397764
Готово:
