Луна висела высоко в небе, у тихой лесной речушки оленёнок пил воду, но вдруг испуганно шарахнулся и бросился наутёк, а в воду с плеском что-то рухнуло.
Спустя полмомента из реки вынырнули двое, вспугнув целую стайку птиц.
— Чу Юньянь… Ой, спасите, я не умею плавать! — Лу Янь сам не понимал, как это он вдруг угодил в реку. Зажмурившись, он в мертвой хватке вцепился в Чу Юньяня и завопил.
Чу Юньянь стоял в воде, скрестив руки на груди, с видом глубочайшего отчаяния на лице:
— Ты не пробовал открыть глаза?
Мокрые пряди волос Лу Яня прилипли ко лбу. Он продолжал цепляться за Чу Юньяня и испуганно оглядывал окрестности глазами, ресницы которых еще блестели от воды. Внезапно до него дошло, что он прекрасно достает ногами до дна. Вода доходила Чу Юньяню до груди, сам же Лу Янь был на полголовы выше, так что ему она едва прикрывала пояс.
Лу Яню стало немного неловко, и он торопливо отцепился от Чу Юньяня.
Только после этого обоим удалось выбраться на берег.
— Не собираешься объясниться? — ночная речная вода в апреле была довольно холодной. Чу Юньянь отжимал одежду, бросая на спутника недобрые взгляды.
— А? — Лу Янь дрожал от холода и уже собирался вытащить из мешочка-хранилища артефакт, но, услышав вопрос, поднял голову на Чу Юньяня.
— Где это мы? Что ты натворил? Куда делся Учитель и остальные? — прищурившись, с расстановкой допытывался Чу Юньянь.
Он помнил лишь, как Лу Янь бросился на него и обхватил руками, затем послышался звон вытаскиваемого из ножен меча, а в следующий миг земля ушла из-под ног, и он полетел в реку, волоча за собой Лу Яня, прилипшего к нему точно осьминог.
— Ну… — Лу Янь виновато улыбнулся.
Тогда он слишком испугался, голова вспыхла, и он бросился вперёд, совершенно забыв, что Гу Линхань и сам всё уладит.
Он думал применить порошок одурманивающего дыма, чтобы сбить с толку волка-царя лунного тумана, а затем скрыться с помощью челнока прорыва земли.
Но…
Но челнок прорыва земли был до боли похож на челнок тысячи ли за день.
Различались они лишь породой дерева: один округлый сверху и заострённый книзу, с грязно-желтыми узорами на корпусе, а другой — округлый снизу и заострённый сверху, с серебристыми узорами. Когда они лежали вперемешку, их легко было перепутать, а в той ситуации времени на разглядывания не оставалось вовсе.
Кто же знал, что Лу Янь наобум выхватит именно челнок тысячи ли за день, и тогда…
Подумать только, у него было шесть челноков прорыва земли и всего три челнока тысячи ли за день — шанс ошибиться составлял два к трём, и всё равно он умудрился схватить не то.
Какая же у него невезучая рука.
— В общем, дело было так… — Лу Яню ничего не оставалось, как ввести Чу Юньяня в курс дела.
— Челнок тысячи ли за день? — нахмурился Чу Юньянь и бормоча повторил.
Челнок тысячи ли за день полностью оправдывал своё название: стоило его активировать, как он переносил человека на тысячу ли за сутки. Это был артефакт пятого ранга серебряного уровня, не требующий подпитки духовной силой — им вполне мог пользоваться даже обычный смертный.
При всей своей полезности и не такой баснословной цене, как у прочих артефактов пятого ранга, чья стоимость исчислялась тысячами лянов серебра, этот предмет имел огромные недостатки.
Во-первых, для простого смертного, не являющегося заклинателем, он не позволял контролировать пункт назначения и направление — куда занесёт, зависело исключительно от удачи.
Даже в руках заклинателя уровень культивации влиял на точность прибытия. Обычно при использовании заклинателями ниже стадии Золотого Ядра вероятность отклонения от цели достигала девяноста процентов, и лишь мастера стадии Зарождения Души могли полностью и безошибочно контролировать конечную точку и путь.
Во-вторых, эта вещь была одноразовой — после первого же применения она превращалась в хлам. Соотношение цены и качества было ничтожно малым, поэтому мало кто из заклинателей пользовался столь дорогим и ненадежным способом передвижения, предпочитая полагаться на собственные силы.
Додумав до этого, Чу Юньянь с обидой покосился на Лу Яня. Выходит, этот дурень притащил его на этом челноке чтó-то в такую глушь?
Чу Юньянь огляделся по сторонам и понял, что они тоже оказались в лесу. Деревья здесь были очень высокими, но отличались от тех, что росли в их прежнем лесу; окружающая обстановка казалась чужой, да и погода стояла чуть холоднее.
— Мы на севере, да? — Лу Янь согревал руки о ярко-красный нефритовый камень и в тусклом свете луны тоже озирался по сторонам.
— С чего ты взял? — спросил Чу Юньянь.
— По растительности, — ответил Лу Янь. — Северные леса по большей части лиственные широколиственные, например, тополя или вязы, а чуть севернее преобладают сосны и ели.
Лу Янь указал на стоящее совсем близко густое дерево и пояснил:
— Вон то дерево — ель.
Чу Юньянь нахмурился, не понимая, с чего бы Лу Яню, отродясь не покидавшему дом, разбираться в таких вещах. А тот продолжал:
— Можно еще определить по тени. Из-за разницы в падении солнечных лучей по её длине примерно вычисляется широта, где ты находишься… Хотя сейчас это не пригодится. Удобнее и проще всего ориентироваться по растительности и почве, это называется географией.
Чу Юньянь приподнял бровь. Кажется, он услышал слишком много незнакомых слов.
Про солнечные лучи еще можно было понять, но что такое широта? И если о том, что люди у подножья гор следят за небесными явлениями, он знал — это звали астрономией, то география…
— Тьфу, забыл, что вы этому не учитесь.
Заметив непонимание на лице Чу Юньяня, Лу Янь внезапно вспомнил, что попал в древний роман о бессмертных, и пробормотал это себе под нос, после чего добавил:
— Ладно, забудь пока об этом. Карта же у тебя? Быстро глянь, в какую северную провинцию… тьфу, в какой северный уезд нас занесло.
— Карты при мне нет, — пришел в себя Чу Юньянь. — Она у старшего брата Шангуаня.
— Всего одна карта? У вас что, копии не было? — Лу Янь изумился. Что им делать, если эта единственная карта потеряется?
— Мы со старшим братом Шангуанем, знаешь ли, не купаемся в деньгах, в отличие от тебя, молодой господин Цзян.
Шангуань Чуюй и остальные исчезли, так что притворяться больше не было нужды.
Услышав это и взглянув на выражение лица Чу Юньяня, Лу Янь невольно опешил.
Предыдущие два месяца в дороге Чу Юньянь вел себя послушно и относился к нему вполне сносно; пусть он порой и отпускал едкие замечания, но в основном это были шутки, и Лу Янь само собой решил, что они зарыли топор войны.
Но судя по нынешнему тону Чу Юньяня…
Лу Янь осторожно обхватил колени руками, сжавшись в комочек, опустил голову и даже боялся думать о том, что будет дальше.
В этой глуши убить его для Чу Юньяня не составит никакого труда. И пусть между ними заключен договор жизни и смерти, если Чу Юньянь бросит его одного, выжить в дикой природе будет почти нереально.
Заметив, что прежде болтливый парень замолк, Чу Юньянь холодно фыркнул, взмахнул запястьем, вытащил из пространственного кольца бумажного журавлика и сложил печать, заставляя того подняться в воздух и отыскать дорогу.
Если они разлучились не слишком далеко, журавлик должен отыскать Шангуань Чуюя и остальных.
Видя, как бумажная птичка покачиваясь летит к противоположному берегу, Чу Юньянь тоже поднялся на ноги. Подойдя к реке, он оглянулся: Лу Янь, прижимая к груди ярко-красный нефрит, испуганно исподлобья смотрел на него своими влажными, жалобными оленьими глазами.
Чу Юньянь фыркнул, отвернулся и собрался переходить реку.
Плевать ему на этого типа.
***
А в это время в другом месте.
— Учитель, разве по ученической бирке… Разве по ученической бирке нельзя связаться с младшим братом Чу? — взволнованно спросила Бай Ваньлин.
Гу Линхань покачал головой:
— Пробовал. Слишком далеко, связь не проходит.
Ученическая бирка позволяла наставнику связаться с любым учеником секты Тысячи Мечей, но стоило им удалиться друг от друга больше чем на триста ли, как связь обрывалась.
— Что же теперь делать? — Бай Ваньлин была близка к слезам. Она вцепилась в рукав Шангуань Чуюя и заискивающим, полным слёз голосом произнесла: — Внизу так опасно, что если младший брат и старший брат попадут в беду? Младший брат ведь еще ранен!
Шангуань Чуюй похлопал Бай Ваньлин по тыльной стороне ладони, успокаивая её:
— Всё в порядке, Учитель что-нибудь придумает.
Гу Линхань по-прежнему хмурился. Он покосился на стоявшую рядом Син Ло, и та, поняв его без слов, произнесла:
— Я сию же минуту возвращаюсь в секту Тысячи Мечей. У молодого господина должен быть артефакт, по которому можно определить его местонахождение.
— Тот свисток из кости! — вдруг вспомнил Шангуань Чуюй. — В костяном свистке осталась духовная сила и аура дяди Го, по нему должно получиться отыскать старшего брата!
Гу Линхань кивнул Син Ло и велел:
— Возвращайся в секту за старшим братом Го, а я попробую выследить их ауру.
— Хорошо, — бросила Син Ло и тут же сорвалась с места.
— Учитель, тогда давайте скорее выдвигаться! — воскликнул Шангуань Чуюй. — Иначе я боюсь, что они окажутся в опасности!
— Я полечу на мече, возьму тебя с собой, — Гу Линхань не стал отвечать Шангуань Чуюю и перевел взгляд на Бай Ваньлин.
Та торопливо закивала.
***
— Нашел? — прихрамывая и прижимая к себе ярко-красный нефрит, Лу Янь ковылял следом за Чу Юньянем.
— Я еще определяю направление, чего ты вечно подгоняешь? — зло бросил тот.
Ночь выдалась слишком темной, идти было неудобно, и Лу Янь уже несколько раз спотыкался о камни. Ему хотелось ухватить Чу Юньяня за рукав, но он боялся вызвать раздражение, поэтому не смел тянуть руки.
Они уже изрядно прошли вслед за бумажным журавлем, петляя по лесу, и сами не знали, куда направляются.
У Лу Яня от усталости уже подкашивались ноги, но Чу Юньянь продолжал идти, и жаловаться или просить об остановке он не смел.
Вот ведь наказание! Знал бы — ни за что не стал спасать Чу Юньяня. Раз уж с ними младший дядя, Чу Юньянь в любом случае не погиб бы, а даже если б младший дядя не спас, у того имелся протагонистический сюжетный щит.
Никак не могла эта участь выпасть на его долю.
Лу Янь с досадой ругал себя.
Внезапно Чу Юньянь остановился. Лу Янь едва не врезался в него, а когда попытался заглянуть через плечо, с удивлением обнаружил, что они вернулись к той самой реке.
Прямо перед ними на противоположном берегу чернела та самая ель, которую он недавно показывал Чу Юньяню.
Кажется, они заблудились.
С мрачным лицом Чу Юньянь отозвал бумажного журавля, окинул взглядом небо и обронил:
— Отдыхаем. Пойдем, как рассветет.
Услышав это, Лу Янь словно получил помилование. Он без всяких приличий рухнул на открытую поляну, и если бы одежда не была насквозь сырой, он бы прямо так и завалился спать.
Чу Юньянь бросил на него взгляд, помедлил, развернулся и зашагал прочь. Увидев это, Лу Янь в страхе вскочил на ноги и кинулся следом:
— Т-ты куда это?
— Не твое дело, — холодно бросил Чу Юньянь.
— Т-ты хочешь меня бросить? — Чу Юньянь ускорял шаг, и Лу Янь едва за ним поспевал. Его голос сорвался на обиженный и испуганный крик.
— Именно так, — Чу Юньянь резко остановился и злобно ухмыльнулся, обернувшись. В лунном свете его лицо казалось пугающим. — Я собираюсь оставить тебя здесь на съедение волкам. Помнишь мои слова? Я же говорил, что если ты косвенно погибнешь от несчастного случая, нарушением договора жизни и смерти это не считается.
Лу Янь испугался до смерти, но тут же в нем взыграл протест. Вопреки страху он выпалил:
— Это называется напрямую! Никакой не косвенно!
Чу Юньянь равнодушно хмыкнул:
— Мне всё равно.
С этими словами он снова отвернулся и пошел дальше. Лу Янь поплелся за ним — умирать так рано и такой обидной смертью ему совсем не улыбалось!
— Не смей тащиться за мной! — обернувшись, рявкнул Чу Юньянь.
Лу Янь заупрямился:
— А вот и буду!
— Ты же только что ног не чувствовал! Чего увязался-то? — разъярился Чу Юньянь.
— Кто сказал, что не чувствовал! Я лечу как на крыльях! — хромая, Лу Янь продолжал семенить за Чу Юньянем.
— Тц, — Чу Юньянь бросил взгляд на хромую ногу спутника, указал рукой на восток и приказал: — Иди в ту сторону, нечего со мной на одной дороге толкаться.
— Не пойду! — набравшись храбрости, Лу Янь вцепился в рукав Чу Юньяня.
— Я иду собирать хворост! Если мы вдвоем потащимся собирать дрова по одной тропе, когда мы вообще разожжем огонь?! — не выдержав, Чу Юньянь стряхнул его руку.
Лу Янь опешил:
— Ты… разве не собирался меня бросить?
— От тебя пока еще есть толк: у тебя должен быть артефакт, по которому Учитель и остальные смогут нас отыскать, так что лишать тебя жизни я пока не намерен, — ледяным тоном процедил Чу Юньянь. — Есть дело — вали на место и сиди тихо, нет дел — иди собирай дрова.
Лу Янь с ног до головы оглядел Чу Юньяня, удостоверился, что тот не лжет, и сбавил тон:
— Давай… давай вместе собирать хворост… Если я останусь один, мне… страшно…
Последние слова Лу Янь произнес совсем тихо, а в интонации проскользнули капризные нотки, отчего Чу Юньянь невольно поморщился и с раздражением бросил:
— Делай что хочешь.
http://bllate.org/book/22814/2421969
Готово: