Сюй Цин'ай всегда казалось, что в сообщениях S сквозит улыбка, словно у того было отличное настроение.
Он сохранил фотографию на телефон и написал:
— Доктор Сюй говорит, что всё неплохо, а если присылать побольше таких снимков, состояние может улучшиться ещё сильнее.
S:
— Даешь палец — откусят всю руку, сначала поешь.
Фэй Юймин постучал палочками по его подносу, напоминая:
— Разве можно наесться флиртом с мужиком?
Сюй Цин'ай убрал телефон и ответил:
— Еще предки говорили, что красота способна заменить еду, ты хоть что-нибудь в этом понимаешь?
Фэй Юймин:
— Не особо горим желанием понимать ваши мужежеские дела.
Днем у Сюй Цин'ай не было пар, и он договорился с Се Тином заглянуть в Е Ся Хуа, чтобы оценить площадь стен под роспись. Едва выйдя из общежития, он нос к носу столкнулся с каким-то парнем.
— Ой, прости, — машинально извинился Сюй Цин'ай, а подняв голову, понял, что это Лу Сюйчэнь. — Это ты.
Лу Сюйчэнь выглядел мрачно, брови сошлись на переносице, как потрескавшаяся кора дерева, и он хриплым голосом спросил:
— Гу Цзэ исключили из университета из-за того, что он причинил тебе вред?
Сюй Цин'ай понимал, что это не удастся скрыть, поэтому отозвался:
— Да.
Заметив его холодность, Лу Сюйчэнь поспешно шагнул за ним:
— Почему ты мне ничего не сказал? Когда тебя обижали в Хайсявань, почему ты не обратился ко мне? Сколько вообще тебе нужно денег, неужели я не мог помочь?
Сюй Цин'ай никогда и в мыслях не держал обратиться к нему за помощью; даже в самые страшные моменты, когда он лишился зрения, имя Лу Сюйчэня не всплыло в его памяти.
Сюй Цин'ай произнес:
— Я и сам могу со всем этим справиться.
Лу Сюйчэнь резко схватил его за руку и глухо бросил:
— Ты можешь перестать избегать меня?!
Сюй Цин'ай посмотрел на его руку, перевел взгляд на лицо и спокойно спросил:
— Чего ты в конце концов добиваешься?
Лу Сюйчэнь заговорил:
— В университете судачат о тебе, в группе судачат о тебе, Гу Цзэ отчислили из-за тебя — и со всем этим ты справлялся в одиночку, неужели тебе никогда не приходило в голову опереться на меня?
Сюй Цин'ай ответил:
— Никогда.
Лу Сюйчэнь кипел от злости. Он только что отчитал всех сплетников и запретил им болтать лишнего, но, столкнувшись с Сюй Цин'аем и снова увидев это прохладное, равнодушное выражение лица, не удержался и выплеснул гнев на него:
— У тебя кто-то появился в сердце, да? Ты что, с самого начала влюбился в кого-то другого, раз так со мной обращаешься?
Шаги Сюй Цин'ай замерли. По его лицу Лу Сюйчэнь понял, что угадал:
— Кто это?
Сюй Цин'ай бросил:
— Не твое дело!
Лу Сюйчэнь вспылил:
— Тот мужик, что привез тебя домой в тот день? Он богаче меня? Или лучше меня в постели? Ох да, я ведь с тобой не спал. Что, скажешь, он уже успел тебя уложить?
Сюй Цин'ай от злости едва не задохнулся. Ему не хотелось продолжать этот разговор, он шагнул вперед, намереваясь уйти, а Лу Сюйчэнь со злости пнул стоявший рядом мусорный бак.
Он ведь собирался проявить заботу о Сюй Цин'ае, почему же снова начал молоть языком бог весть что?
— Мой второй дядя запретил мне дебютировать, да еще урезал расходы на жизнь и заставил переехать обратно в общежитие! Разве этих наказаний мало?!
Сюй Цин'ай остановился. Лу Лишу действительно отменил его планы на дебют? И даже урезал карманные деньги?
Лу Сюйчэнь нагнал его и торопливо заговорил:
— Цин'ай, я правда хотел о тебе позаботиться, просто я слишком разозлился и наговорил лишнего. Ты вечно не даешь мне помочь, а я услышал, как они о тебе судачат, испереживался и сорвался, потому что сильно за тебя переживаю. Не сердись на меня.
Временем, проведенным вместе с Лу Сюйчэнем, назвать долгим было нельзя: если считать от начала ухаживаний до расставания, едва наберется полгода.
Тот отличался бунтарским характером и страшной ревнивностью, вечно не умел сдерживать свой гнев и, не выбирая выражений, обвинял во всем Сюй Цин'ай, а после оправдывался тем, что просто безумно любит его.
Сюй Цин'ай не любил объясняться по сто раз, поэтому обычно уходил рисовать, предоставляя тому возможность успокоиться самостоятельно.
Но Лу Сюйчэня это бесило еще сильнее, и он пускал в ход слова-лезвия, раня до тех пор, пока Сюй Цин'ай не начинал оправдываться.
Сюй Цин'ай спросил:
— Лу Сюйчэнь, ты согласишься на мне жениться?
Лу Сюйчэнь остолбенел:
— В смысле?
Сюй Цин'ай усмехнулся ему в лицо:
— Видишь? Твоя первая реакция — растерянность. Ты ведь на самом деле никогда не думал о том, сколько мы еще продем вместе. Ты не хочешь отступаться лишь потому, что я бросил тебя, тебя гложет ущемленная гордость, а может, еще и…
Он сделал небольшую паузу.
Лу Сюйчэнь смотрел, как шевелятся его покрасневшие губы, и услышал предельно циничное:
— …ты со мной так и не переспал, и твое эго страдает из-за этого дисбаланса.
Лу Сюйчэнь возмутился:
— Как ты можешь такое говорить!
Сюй Цин'ай задал вопрос еще раз:
— Так ты согласен жениться на мне? Если да, то прямо сейчас поедем к твоему второму дяде, подпишем перед ним брачный договор, а затем объявим обо всем открыто. Поедешь?
Брови Лу Сюйчэня сошлись на переносице:
— Обязательно вечно так перегибать палку? Что бы ни случилось, ты вечно действуешь столь радикально. Если я сейчас заявлю о нас открыто, что будет с моей карьерой в будущем?
Сюй Цин'ай легко усмехнулся:
— Ты считаешь это радикализмом? Ты любишь меня, но не женишься на мне и даже не смеешь заявить второму дяде, что проведешь со мной всю жизнь. Лу Сюйчэнь, мне твоя дешевая забота даром не нужна.
Сказав это, Сюй Цин'ай, не дожидаясь ответа, оттолкнул его руку и направился к школьным воротам.
На этот раз на душе не было тоски — напротив, все стало кристально ясным и понятным.
У Лу Сюйчэня было тяжелое чувство собственности, он ревновал и вечно пытался всем управлять, но S и он — это совершенно разные вещи.
В прошлый раз у Сюй Цин'ай разболелась поясница, но он все равно поднялся и сидел на корточках в коридоре, рисуя. S тогда тоже рассердился, но вовсе не стал его отчитывать.
Тот не обрушивался на него с резкими словами беспочвенных обвинений и не бросался оскорблениями, а лишь заставлял осознать собственную ошибку, а затем повторял снова.
В тот вечер в Хайсявань он одновременно отдавал приказы тихим голосом и подбадривал его. Пусть S и казался неприступным, он никогда не скупился на то, чтобы утешить и успокоить его, и никогда не опускался до упреков и давления.
Сюй Цин'ай нравилось это ощущение надежной защиты — словно чья-то теплая рука вела его вперед.
Тот продумывал всё до мелочей: сочетал суровую дисциплину с абсолютной заботой, не заставляя его чувствовать себя ущемленным и отступать.
Сюй Цин'ай прежде думал, что его привязанность к методам воспитания S была чем-то нездоровым, и даже сомневался, действительно ли он любит S или это просто эффект моста. Но в этот миг в голове словно прояснилось: он любит S.
Очень и очень сильно.
У Сюй Цин'ай поднялось настроение, и даже падающий снег показался до умопомрачения милым.
Он не удержался, достал телефон — ему безумно захотелось признаться S в любви, но испугавшись спугнуть того, он поразмыслил и выбрал более окольный путь для беседы:
— Сведем счеты за прошлую ночь.
Сюй Цин'ай сперва отправил фотографию: половина лица утопала в шарфе, видны были лишь глаза и то самое родимое пятно.
Он поинтересовался:
— Ты почему до сих пор не просишь у меня фото?
Лу Лишу взял телефон в руки и замер на секунду, прежде чем вспомнить, что прошлым вечером Сюй Цин'ай собирался скинуть ему снимок. Заметив, что уже поздно и долгие разговоры заставят парня снова засидеться допоздна, он велел показать его на следующий день. Кто бы мог подумать, что тот и впрямь запомнит.
Он написал в ответ:
— Какое фото?
Сюй Цин'ай не понимал, прикидывается ли тот дурачком, действительно позабыл обо всем или просто вовсе не хочет смотреть. Тыкая в экран, он возмущенно настрочил:
— Ты что, совсем не хочешь посмотреть на мои фото? Тогда я не буду ничего отправлять.
S ответил:
— Хочу.
Сюй Цин'ай написал:
— Но я уже удалил его, в другой раз покажу.
S уточнил:
— Правда удалил?
Сюй Цин'ай нутром чувствовал, что тот наверняка догадывается об обратном. Желание подразнить его фотографией перевесило, и он упрямо заявил:
— Конечно удалил! Ты же всё равно не хотел смотреть, не могу же я заставлять тебя силой.
S ответил:
— Хочу.
Сюй Цин'ай поинтересовался:
— И насколько сильно хочешь?С молчал некоторое время, а затем ответил: «Очень сильно».
Е Ся Хуа сильно отличался от элитного Хайсявана: он находился в самом оживленном районе, где вся улица была заполнена барами и развлекательными заведениями. Шум и суета здесь казались способными согреть даже зимнюю погоду. Сюй Цин'ай шел вглубь улицы, и его взгляд невольно зацепился за парочку, которая зажималась на углу у входа в магазин, а также за других посетителей, шедших внутрь рука об руку.
— Малыш, красавчик, — какой-то мужчина с тяжелым макияжем преградил Сюй Цин'ай дорогу и, ухмыльнувшись, совершенно неожиданно хлопнул его по заднице. — А ты с кем-нибудь идешь?
Сюй Цин'ай замер.
Мужчина подмигнул ему: — Не хочешь составить мне компанию?
Сюй Цин'ай с опозданием сообразил, что только что подвергся сексуальным домогательствам, и холодно произнес: — Не хочу.
Собеседник не только не отступил, но еще и принялся строить глазки, снова пытаясь запустить руку ему на ягодицы. В тот момент, когда чужие пальцы коснулись его, Сюй Цин'ай не шелохнулся. Мужчина внутренне обрадовался, и его пальцы смело скользнули от ягодиц вниз, а затем обратно, остановившись чуть ниже поясницы: — Да что ж ты такой холодный, братишка? Я мастерски умею ублажать людей, не хочешь попробовать?
Сюй Цин'ай резко перехватил его за руку, дернул на себя и, моргнув, ласково произнес: — Милый братик, тронь мое бедро еще хоть раз, и я сверну тебе хрен набок. В ублажении я тоже хорош.
— Не хочешь так не хочешь, чего сразу злиться-то? — мужчина потирал запястье и с досадой удалился.
Е Ся Хуа располагался в укромном месте и, в отличие от других заведений, не имел броской вывески — вместо нее черную притолоку обвивала гирлянда ярких вьющихся цветов, символизировавших само название.
Сюй Цин'ай толкнул дверь и вошел. В отличие от шумной улицы, здесь царила тишина: за стойкой ресепшна сидела лишь девушка, которая щелкала семечки и смотрела сериал.
Сюй Цин'ай спросил: — Здравствуйте, скажите, пожалуйста, Се Тин здесь? Я Сюй Цин'ай, пришел обсудить роспись стен.
Девушка подняла голову и выпалила: — Еб твою мать, а ты реально красавчик.
Сюй Цин'ай: — ……Большое спасибо.
— Язык опередил мысли, — неловко улыбнулась девушка, поднимаясь на ноги. — Присаживайся пока, я позову босса.
Сюй Цин'ай окинул взглядом интерьер. В отличие от обычных баров, здесь не было избытка зеркал и светового загрязнения: помещение выглядело довольно сумрачным, а большую часть пространства занимали пустые белые стены.
— Ого, а ты быстро заявился.
Сюй Цин'ай обернулся и увидел идущего к нему улыбающегося мужчину с волосами до плеч, одетого в какое-то разношерстное тряпье, с бессмысленным на вид узором на шее.
……
Се Тин заметил его взгляд и усмехнулся: — Чего это ты на меня уставился?
Сюй Цин'ай торопливо отвел глаза: — Ничего.
Се Тин поманил его пальцем, двигаясь вперед, и заговорил: — Все эти бары такие безвкусные, а мы сделаем все по высшему разряду! Вот тут, и вот тут — везде мне пионы намалюй, а вот здесь пусть будут хризантемы, тут — пионы махровые, о, точно, вот здесь розы, и еще...
Сюй Цин'ай мученически плелся за ним по всему Е Ся Хуа, непрерывно повторяя про себя: «Клиент — это бог, бог не может быть неправ, у бога прекрасный вкус».
Се Тин рухнул на диван, выглядя смертельно уставшим, и спросил: — Справишься с такой работой?
Сюй Цин'ай достал телефон и показал ему свои работы: — Можете оценить мой уровень по прошлым рисункам. Раньше я ничего подобного не делал, так что не могу гарантировать стопроцентное сходство, но постараюсь свести погрешности к минимуму.
Се Тин позвал его рисовать вовсе не из-за каких-то выдающихся талантов: Лу Лишу просто искал повод подкинуть ему денег, а сам он был лишь пешкой. Однако он никак не ожидал, что Сюй Цин'ай окажется настолько талантлив в живописи. Похоже, Лу Лишу еще не потерял рассудок до конца.
Он вернул телефон Сюй Цин'аю: — Решено, ты мне подходишь. Сколько времени тебе понадобится? Двух месяцев хватит?
В голове Сюй Цин'ая пронеслись знаки вопроса. Поразмыслив, он счел за лучшее выдать не слишком вежливый совет: — Босс Се, за два месяца вы можете нанять разве что Мастера Пенси.
Се Тин понял, что тот исподтишка его подкалывает, и подумал, что парень довольно забавен. Оперевшись подбородком о руку, он решил намеренно усложнить ему задачу: — Но мне нужно открываться как можно скорее, самое позднее — в конце следующего месяца. Если ты не сможешь всё сделать, что же мне делать?
Сюй Цин'ай ответил: — Дело не в том, что я не смогу, просто я не успею закончить. За два месяца это даже небожитель не дорисует.
Се Тин вздохнул и, приподняв брови, посмотрел на него: — Если откроемся вовремя в конце следующего месяца, я готов заплатить и полмиллиона. Эх...
Сюй Цин'ай растаял при виде пяти растопыренных пальцев и искренне произнес: — Здравствуйте, я и есть Мастер Пенча.
Се Тин изначально хотел просто заткнуть ему рот, но никак не ожидал, что тот так ловко воспользуется моментом и совсем не станет скромничать. В итоге он сам поперхнулся собственными словами и, закашлявшись, чуть не потерял дар речи.
Станет ли Лу Лишу платить эти дополнительные сто тысяч?
Се Тин кашлянул, выпрямился и сказал: — Учитель Сюй, раз уж ты пообещал закончить за два месяца, то смотри: если не справишься, мало того что этих пятидесяти тысяч не увидишь, я тебе вообще ни копейки не заплачу.
— Идет.
Сюй Цин'ай вытащил из кармана бумагу с ручкой, зажал колпачок в зубах и принялся шустро набрасывать список необходимых материалов.
Се Тин, подперев голову рукой, разглядывал Сюй Цин'ай. При первой встрече тот мелькнул лишь на мгновение, во второй раз рассмотреть его толком не удалось, но теперь, вблизи, парень действительно приковывал к себе взгляды.
Сюй Цин'ай был высок для своего возраста, обладал тонкой талией, длинными ногами и бледной кожей с холодным отливом. Его губы были ярко-красными, а красный змеевидный родимчик в уголке глаза придавал лицу еще больше соблазнительности.
Он умел и острить в ответ, и идти на уступки, мог заявить, что не успеет закончить, но тут же сдаться под соблазном доплаты — прямо как дикая маленькая роза с шипами. Неудивительно, что такой живой и страстный паренек заставил сердце Лу Лишу дрогнуть.
Только вот...
Се Тин слегка усмехнулся: смог ли Лу Лишу со своими заскоками показать их этому парню?
Сюй Цин'ай закончил писать, поднял голову и, заметив взгляд Се Тина, тут же насторожился: — Почему ты так на меня смотришь?
Се Тин произнес: — Мне просто кажется, что учитель Сюй выглядит знакомо. Мы случайно не встречались раньше?
— Заигрывания скидок не дают, — Сюй Цин'ай закрыл колпачком ручку и строго резюмировал: — К тому же этот подкат слишком банален.
Се Тин: — ……
Сюй Цин'ай оторвал листок с записями и безжалостно произнес: — Это марки и расход краски. Купите все по списку, завтра вечером я приду работать, днем у меня учеба, времени нет.
— Линлин, купи всё, как написал учитель Сюй, — взмахнул рукой Се Тин, и стоявшая рядом девушка тут же взяла бумажку. Затем он добавил: — Поздно уже, учитель Сюй, останешься пообедать?
— Не нужно, мне еще нужно вернуться в университет, курсовую писать.
Попрощавшись с Се Тином, Сюй Цин'ай вышел из Е Ся Хуа.
Неоновые огни уже сплели свою яркую паутину. У входа в противоположное заведение мужчина в костюме кролика зазывал прохожих; заманив кого-то, он уже через секунду прижался к чужой груди и заговорил.
Тот мужчина протянул руку и схватил кроличий хвост у него за спиной, после чего партнер споткнулся, упал ему в объятия и слился с ним в поцелуе.
Сюй Цин'ай отвел взгляд и, ожидая машину, сделал снимок переплетения света и тени, а затем отправил его Семёну полушутя-полусерьезно пожаловавшись: «Какой-то маньяк облапал меня за задницу».
http://bllate.org/book/22928/2442312
Готово:
