Шоу-бизнес устроен так, что стоит возникнуть малейшему слуху, как в мгновение ока он разлетается повсюду. Многие бренды уже знали, что некий безвестный малоизвестный актёришка оскорбил человека из семьи Дэн. В ту же секунду те, кто с ним сотрудничал, и те, кто только планировал это сделать, поспешили дать задний ход — никто не хотел навлекать на себя неприятности.
Прошло несколько дней с тех пор, как ситуация начала разгораться. Немчисленные рекламные контракты Цзян И рушились один за другим. Он даже переступил через гордость и снова попытался обратиться к тем богатым покровительницам из тусовки, которые раньше не прочь были взять его на содержание, но выяснилось, что Дэн Шуи уже отдала распоряжение задвинуть его, и помочь не осмелился никто.
Его мучили тревога и бессонница. Он понятия не имел, как пережить это испытание, и всё сильнее раскаивался в своей сиюминутной вспыльчивости.
Хотя Чжу Синьцы пообещала во всём разобраться, с того телефонного звонка прошло уже несколько дней, а от неё не поступало ни веки ни слуха.
Поразмыслив так и эдак, Цзян И решил не сидеть сложа руки в ожидании неизбежного. Он исподтишка связался с несколькими знакомыми по тусовке и выяснил, что на те роли и рекламные контракты уже официально утвердили других людей. Даже те, кто крутился вне индустрии, заметили неладное и поняли: Цзян И кому-то насолил.
Хэйтеры тут же активизировались, желтые газетёнки принялись сочинять небылицы на все лады, и поднявшаяся шумиха вмиг затмила даже период пиковой популярности актёра.
Цзян И нервно, словно в лихорадке, обновлял Weibo, выкуривая сигарету за сигаретой. Теперь он отчетливо понял: перед лицом абсолютных денег и власти любой человек — всего лишь муравей. Взять хотя бы его самого — хрупкого и беззащитного, способного рассыпаться в прах от легкого движения пальца Дэн Шуи.
Годы упорного труда рухнули в одночасье, и Цзян И, естественно, не хотел с этим мириться. Сжав зубы и превозмогнув себя, он набрал номер Лян Шулань. Трубку взял тот самый участник бойбенда; он сообщил, что Лян Шулань принимает ванну, и предложил передать ей всё, что нужно.
Этот победный, самодовольный тон резанул слух Цзян И, показавшись насмешкой над его падением и крахом, словно над бродячей собакой, вызывающей лишь презрение.
В итоге все заготовленные заранее слова застряли в горле и так и не были произнесены.
Глядя на нахмуренные брови Чжун Сяобэя, Цзян И мог лишь догадываться, какими именно словами Хо Инянь отчитывал парня. Он-то лучше кого бы то ни было знал: Чжун Сяобэй никогда не увивался за Хо Симином.
Цзян И не стал говорить другу, что намеренно похудел ради съёмок. Увидев лучезарную улыбку гостя, он с глубокой благодарностью поблагодарил его:
— Как у тебя дела в последнее время?
— Сяобэй? — неожиданно появившись перед глазами, Цзян И впервые за долгое время искренне улыбнулся.
— Я велел людям подстеречь его у ворот школы, чтобы показать ему всю изнанку жизни.
— С какой стати мне тебе рассказывать?
— Самодержец пожаловал в народ, чтобы засвидетельствовать свое благоволение, а мне, главному евнуху, положено тащиться следом и услуживать.
— Нет, просто отчитал пару раз.
— М?
— Ой, промолчи, тоска смертная, — Чжун Сяобэй повесил нос. — Сынок старого Хо с дуба рухнул: заявился в мой бар и устроил там дебош, выставил себя полным придурком. Теперь хозяин бара запрещает нам там выступать.
— Да что ты говоришь? Каким бы борзым он ни был, он всего лишь сопляк со свистом в голове. Если дойдет до того, что я, Чжун Сяобэй, не смог справиться со школьником, то как мне после этого крутиться на районе и бахвалиться перед пацанами?
Он тупо уставился себе под ноги, низко опустив голову. Лица, скрытого за прядями волос, было не разглядеть: ни радости, ни гнева — безжизненная статуя. Его мозг автоматически заблокировал все звуки внешнего мира: ничего не слыша, ничего не видя, он даже дышал еле заметно.
— Ты о чём задумался? Я тебя уже несколько раз звал, а ты ни звука. Решил тут строить из себя глубокомысленного философа? — Чжун Сяобэй привычным движением придвинул стул, сел и, сняв с плеч огромный походный рюкзак, прижал его к груди.
На лице Чжун Сяобэя играло торжество. С победным видом он расстегнул молнию объемистого рюкзака — внутри всё было до отказа забито всевозможными съедобными припасами.
— Да ни о чём, — Цзян И поспешил сменить тему. — Ты чего вдруг пришёл?
— Хо Инянь? — Цзян И нахмурился. Он был наслышан о взбалмошном характере и высокомерии молодого господина из семьи Хо, поэтому немного беспокоился за друга. — Ты разве не говорил господину Хо?
— Он тебя ударил?
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Чжун Сяобэй. — Ладно, бери меня с собой, задарим этому сопляку трепку, пусть знает, каково выпендриваться.
— Я шучу. Сегодня утром я случайно услышал, как старый Хо говорил по телефону, что собирается на съёмочную площадку. Я вспомнил, что ты снимаешься в кино, и, забыв про ноющую после взбучки задницу, тут же подорвался. Он запрещал мне ехать, но я устроил истерику: ревел, катался по полу и грозился наложить на себя руки, только бы добиться своего. Я ведь так давно тебя не видел! Смотри, сколько вкусняшек я притащил, ты же совсем исхудал с голодухи.
На сердце у Цзян И защемило. Смягчив голос, он попытался утешить друга:
— Если он снова станет тебя ругать, сразу жалуйся мне.
Вдруг кто-то тяжело хлопнул его по спине — удар был довольно ощутимым и вмиг выдернул его из абсурдного оцепенения обратно в реальность. Обернувшись, он увидел Чжун Сяобэя: тот стоял за спиной с огромным рюкзаком на плечах, широко улыбаясь глазами, и сиял ярче сегодняшнего солнца.
Просто Хо Симин не отпускал его. Пользуясь тем, что Чжун Сяобэй был обязан ему за помощь, он выстроил клетку во имя любви, постепенно превращая парня в беспомощное существо, способное зависеть только от него.
Насмеявшись вволю, Чжун Сяобэй вспомнил, зачем пришёл:
— Чуть не забыл! Как тебя угораздило в тот день разозлить эту сумасшедшую бабу Дэн Шуи?
На этот вопрос Цзян И не мог ответить правдиво. Хотя Чжун Сяобэй и сыпал ругательствами направо и налево, на самом деле он был добрее всех на свете и во всём замечал лишь светлые стороны. Цзян И не смел и не мог рассказывать ему о грязных, скрытых от глаз вещах.
Оставалось лишь теребить пальцы и молча потупить взгляд.
Заметив это упрямое молчание, Чжун Сяобэй легкомысленно махнул рукой:
— Ну и ладно, не хочешь — не рассказывай. Только эта бешеная баба Дэн Шуи — вылитая сумасшедшая собака: в её-то годы всё ещё воображает себя принцессой, совсем не видит, что морщины уже складками идут, даже плацентарные инъекции не помогают. В общем, если она снова начнет цепляться, сразу говори мне, не вздумай скрывать.
— Угу, — через силу выдавил улыбку Цзян И.
Он вовсе не собирался выкладывать правду. Каковы возможности Чжун Сяобэя, они оба прекрасно знали — в конце концов пришлось бы снова обращаться за помощью к Хо Симину. Но Цзян И этого не хотел. Он не желал и дальше быть обузой, заставляя Чжун Сяобэя чувствовать себя обязанным Хо Симину — он и так уже был должен слишком много.
К счастью, Чжун Сяобэй не заметил перемены в настроении друга и с прежним воодушевлением переключился на другую тему:
— Ой, кстати, знаешь, кого я в тот день повстречал?
— Кого?
— Ехо.
Цзян И приподнял бровь — этот результат его нисколько не удивил.
Чжун Сяобэй увлеченно жестикулировал, рассказывая обо всем в красках:
— Он оказался совсем не таким, как я воображал. Я думал, что писатели такого мрачного и меланхоличного толка должны носить длинные волосы или отращивать бороду, одеваться с невероятным творческим шиком, чтобы прям разить элитарностью. Прямо как тот басист из нашей группы, который фанатеет по нему. А он вживую выглядит вполне обычно. К тому же безумно красивый! Покрасивее тех звезд, что я видел в компании старого Хо, во всяком случае, в первую тройку точно входит.
— И кто же тогда на первом и втором местах? — с улыбкой поинтересовался Цзян И.
— На втором — ты, а первое, ясное дело, у Юй Сюаня!
Юй Сюань был довольно известным в индустрии певцом и автором песен, а заодно и кумиром Чжун Сяобэя. Цзян И уже не раз слышал, как тот превозносит его до небес, называя едва ли не единственным в своем роде. Услышав этот ответ, Цзян И лишь многозначительно хмыкнул, выражая лицом полнейшее «я так и знал», и, пошарив в рюкзаке, вытащил две леденцовые карамельки на палочке. Одну он протянул другу, а вторую, вскрыв обертку, засунул себе за щеку.
Чжун Сяобэй взял леденец, но есть не стал — так и зажал в руке, продолжая болтать:
— Впрочем, голомёру в нем всё-таки хватает. Я впервые видел, чтобы старый Хо так носился с кем-то одним: отменил кучу совещаний, прилетел прямо из Синьчжоу и, получив отказ после нескольких попыток о встрече, даже не разозлился.
Из этих слов Цзян И уловил неладное и поспешил уточнить:
— Господин Хо приехал в Хайчжоу специально ради Фан Сюнье?
— Ага, кажется, сегодня на площадку он тоже притащился из-за него.
Цзян И нахмурился. Леденец со вкусом личи медленно таял во рту, и он невнятно пробормотал себе под нос:
— И зачем он ему сдался?
Хотя голос был тихим, Чжун Сяобэй расслышал его отлично и, шаря по сумке в поисках снеков, бросил на ходу:
— Почем мне знать...
Не успел он договорить, как, судя по всему, внезапно что-то вспомнил:
— Да, я же в тот день случайно услышал их разговор: старый Хо вроде хочет выкупить права на одну из книг Ехо. Как же она называется... Вроде на букву С... На... на...
— «К жизни»?
— Точно, она самая!
Цзян И закусил губу. Он знал это название, потому что в скачанной Чэнь Аньань подборке электронных книг эта стояла на первом месте. Именно цитату из этого романа она тогда выложила в качестве подписи к посту на Weibo.
Новая медиакомпания скупала много IP-прав, так что в этом не было ничего удивительного — даже «Ловец облаков» был их производства.
Однако раз Хо Симин лично явился вести переговоры, это означало, что ценность данной книги намного превосходит «Ловец облаков». Иными словами, в глазах Хо Симина главным было то богатство, которое принесет экранизация этого романа.
Если всё обстояло именно так, как он предполагал, то IP «К жизни» станет ключевым проектом компании, и тогда уровень пиара, финансовых вливаний и последующего медийного охвата окажется совершенно иным.
Цзян И с хрустом разжевал леденец коренными зубами, и острые осколки сахара больно впились в мягкие ткани полости рта. Его взгляд помрачнел, и он как бы невзначай поинтересовался подробностями:
— Так значит, господин Хо приехал в Хайчжоу ради авторских прав на «К жизни» Ехо?
Чжун Сяобэй ни о чем не подозревал. Уплетая за обе щеки пачку чипсов, он отвечал с набитым ртом, так что во все стороны летели крошки:
— Похоже на то. Только Ехо, кажется, еще не дал согласие. Более того, он выдвинул условие: исполнителя одной из главных ролей должен выбрать он сам. Вот повезло кому-то... Слышь, Цзян И, как думаешь, кого он выберет?..
Дальнейших слов Чзян И уже не слушал. Он почувствовал, как язык рассекла крошечная ранка, и во рту распространился солоноватый привкус железа. Прищурившись, он сохранял на лице абсолютное спокойствие — ни одна мышца не дрогнула.
Он смотрел на море, в то время как боковой взгляд Фан Сюнье был устремлен именно сюда. Заметив отсутствующий вид собеседника, Хо Симин поправил очки и улыбнулся:
— Если преподаватель Фан еще не до конца всё обдумал, давайте вернемся к этому разговору в другой день. В любом случае, я искренне заинтересован в сотрудничестве с вами. Но если такого желания у вас нет, настаивать мы не станем: худой мир лучше доброй ссоры, не сойдемся в делах — так останемся хотя бы друзьями.
— Я вижу искренность господина Хо. Раз уж вы проявили добрую волю, мне тоже не пристало упрямиться и выглядеть неблагодарным. Права на «К жизни» я готов продать, но у меня есть два условия. Первое: я сам выступлю главным сценаристом.
— Да о лучшем и мечтать нельзя, когда сценаристом выступает сам автор оригинала! — расхохотался Хо Симин. — Не переживайте, преподаватель Фан, компания дополнительно выплатит вам отдельный гонорар.
Фан Сюнье кивнул:
— Второе условие — как я уже говорил, исполнителя роли Мэн Цзю выбираю я.
Это требование заставило Хо Симина слегка засомневаться. В конце концов, в подобных S-проектах кастинг актеров имел первостепенное значение. Если отдать главную роль какому-нибудь бездарному новичку, рейтинги и зрительский охват могут катастрофически упасть.
Но раз Фан Сюнье поставил вопрос именно так, Хо Симину оставалось лишь проглотить возможное недовольство и согласиться, задав тот же вопрос, что и в прошлую встречу:
— Хорошо. А у преподавателя Фан уже есть на примете подходящий кандидат?
Фан Сюнье поджал губы и какое-то время молчал, прежде чем озвучить ответ, в точности повторивший прежний:
— Пока нет.
Этот ответ позволил Хо Симину с облегчением выдохнуть: ситуация явно оставляла простор для маневра.
— Раз так, я велю юристам подготовить контракт, а позже мы выберем время, чтобы обсудить детали.
— Договорились.
— Заранее поздравляю нас с началом плодотворного сотрудничества. — Хо Симин протянул правую руку.
Глядя на протянутую ладонь, Фан Сюнье ответил на рукопожатие:
— Взаимно.
— Тогда не буду больше отвлекать преподавателя Фан, — Хо Симин отдернул руку и с легкой улыбкой окликнул спутника: — Сяобэй, собирайся, уходим.
Чжун Сяобэй с хмурым видом поднялся на ноги и принялся со вздохами махать на прощание:
— Цзян И, мне пора. Заскучаешь — обязательно звони!
— Да ступай уже, не хватало еще, чтобы господин Хо снова разозлился.
— И чего он только не лопнет со злости, — буркнул себе под нос Чжун Сяобэй и нехотя поплекся следом за Хо Симином.
Проводив их взглядом, Фан Сюнье повернулся и столкнулся глазами с Цзян И, но тот, в отличие от прежних привычек, лишь ободряюще улыбнулся ему.
Глядя на удаляющуюся спину Фан Сюнье, Цзян И чувствовал, как зревшее в его голове решение обретает четкие очертания.
Он собирался сыграть ва-банк.
http://bllate.org/book/22930/2442497
Готово:
