Чан Бэй слегка отвел взгляд от ее пылкого, полного ожидания взора, и на его белоснежном, словно из нефрита, лице проступил легкий румянец.
— Нет, — ответил он.
— Подожди меня здесь, я сейчас скажу всё наставнику, — он взял шляпу, которая до этого висела на сгибе локтя Чаньсинь, и надел ее на Сяо Линлан.
Сяо Линлан слегка наморщила носик: ей это не нравилось, ведь шляпа могла примять ее новую заколку.
Пока Чан Бэй просил разрешения у наставника, Чаньсинь, теребя кисточки на своем рюкзаке, подобралась поближе к Сяо Линлан, вглядываясь в даль, где к ним приближалась карета.
Откуда эта карета кажется мне такой знакомой? — Чаньсинь широко распахнула глаза.
Сяо Линлан как раз раздумывала, снять ей шляпу или нет, когда Чаньсинь внезапно затараторила прямо у нее над ухом:
— Барышня, кажется, это карета госпожи.
— ... — Сяо Линлан замерла с рукой, тянущейся к шляпе, и обернулась.
Она нахмурилась, часто заморгала, затем схватила дрожащую руку Чаньсинь и, придвинувшись к ее уху, прошептала:
— Матушка так чтит правила, она ведь не станет бить меня линейкой прямо у ворот академии, правда?
Чаньсинь с тоской на лице подумала: у ворот академии, конечно, не станет, а вот дома — еще как.
— Барышня, после возвращения домой вам придется увеличить мне жалование.
— Неужели матушка... действительно будет так сурова? — Сяо Линлан сглотнула, глядя на Ян Цинвань, которая приподняла занавеску и молча буравила ее взглядом. Теперь она была уже не так уверена.
Ян Цинвань, сдерживая гнев, поманила Сяо Линлан, которая застыла у входа в академию.
Сяо Линлан оглянулась на академию, перевела взгляд на мать и, нехотя переставляя ноги, направилась к карете. Как только она оказалась внутри, Ян Цинвань ухватила ее за ухо.
— Ой... матушка... больно, — Сяо Линлан прижала руки к уху, глядя на мать влажными округлившимися глазами, пытаясь вызвать жалость.
Ян Цинвань осталась непреклонна:
— Чан Бэй — твой жених, никуда он не денется. Сейчас самый ответственный момент перед Весенним экзаменом, а ты отвлекаешь его от занятий. Если он не сдаст, я с тебя спрошу!
Семья Чан пришла в упадок, и мать Чан Бэя возлагала все надежды на сына, рассчитывая, что он займет первое место и возродит былое величие рода. Чтобы их будущая семейная жизнь сложилась благополучно, Ян Цинвань в последнее время строго-настрого запрещала Сяо Линлан докучать юноше.
Сяо Линлан надула губы и обиженно пробормотала:
— Мы с братом Чан Бэем уже целую вечность не виделись. Матушка не разрешает мне видеться с ним, а ему — со мной. Неужели... неужели матушка хочет расторгнуть помолвку, которую заключил дедушка?
Сяо Линлан вытянула тонкую шейку, озвучивая свои недавние страхи. Голос ее дрогнул, и она с глазами, полными слез, посмотрела на Ян Цинвань — в прочитанных ею книгах влюбленных всегда разлучали именно так.
Снаружи кареты Чан Бэй, уже приготовившийся было поклониться, напрягся. Линлан спросила то, что мучило и его самого: неужели семья Сяо жалеет об этом союзе? Семья Чан уже давно не та, что прежде, а он еще не встал на ноги.
Ян Цинвань рассмеялась от нелепости слов дочери и слегка щелкнула ее по лбу:
— Глупая, еще замуж не вышла, а уже печешься о чужих интересах. С тобой бесполезно говорить, я сама побеседую с Чан Бэем.
Снаружи раздался мягкий и приятный голос Чан Бэя:
— Вэньсюань приветствует госпожу Сяо.
Ян Цинвань жестом велела дочери сидеть тихо, с улыбкой приподняла занавеску и кивнула юноше. Чан Бэй хотел что-то сказать, но Ян Цинвань перебила его:
— Вэньсюань, не позволяй этой девчонке сбивать тебя с толку. Я держу ее в строгости, ведь скоро она достигнет совершеннолетия. После свадьбы такой характер будет неприемлем. Сегодня я заберу ее, а ты спокойно готовься к Весеннему экзамену.
Парой фраз Ян Цинвань успокоила сердца юных влюбленных. Видя, как Чан Бэй с тоской провожает взглядом карету, она осталась довольна, но все же не позволила им отправиться на улицу Линьань. Будущее зятя было неразрывно связано с будущим ее дочери, поэтому она относилась к этому со всей серьезностью.
Когда карета тронулась, Сяо Линлан прильнула к окну, глядя на оставшегося на месте Чан Бэя, и бросила на мать обиженный взгляд.
Ян Цинвань холодно усмехнулась:
— Кто просил тебя его отвлекать? Человек прилежно готовится к экзаменам.
Город Линьань был самым богатым местом в Наньляне после столицы, а улица Линьань — самой оживленной в городе. Половина лавок на ней принадлежала семье Сяо. Однако в те времена в Наньляне торговля считалась низким занятием, поэтому Ян Цинвань так пеклась о результатах Весеннего экзамена Чан Бэя.
Улица Линьань была украшена фонарями, повсюду слышались звуки барабанов, танцы львов, крики торговцев. Сяо Линлан вместе с Чаньсинь нырнула в толпу. Ян Цинвань не стала ее ограничивать, лишь напутствовала:
— Я зайду в ресторан, нагуляешься — возвращайся пораньше.
— Хорошо, матушка! — Сяо Линлан отсыпала немного монет в кошелек, надела вуаль и помахала ей рукой.
— Ой, барышня, смотрите, глотатель огня!
Хотя они видели это уже много раз, Чаньсинь каждый раз приходила в восторг. Сяо Линлан, скованная наставлениями матери, хоть и была взволнована, лишь захлопала в ладоши. Она искала глазами фейерверки, но не нашла их даже пройдя всю улицу. Устав, они присели у лотка с вонтонами.
— Хозяин, две порции вонтонов.
— Сейчас сделаем!
— Барышня, вы у меня самая лучшая, — Чаньсинь хихикнула и села рядом.
Сяо Линлан тоже улыбнулась:
— Вычту из твоего жалования.
— Барышня! — глаза Чаньсинь округлились, она не знала, проглотить вонтон или выплюнуть.
Но, увидев, как от смеха дрожат плечи Сяо Линлан, она поняла, что над ней снова подшутили.
— Не буду больше дразнить, ешь скорее!
Сяо Линлан перестала смеяться, съела пару вонтонов, но тут ее внимание привлек разговор за соседним столиком.
— Слышал, те дикари снова напали на наш Юйчэн.
— А когда эти варвары из Мобэя вели себя спокойно? Эх, брат, не бери в голову. В Юйчэне стоит генерал Янь, наш Наньлян не так уж слаб, — человек указал на залитую огнями, переполненную улицу Линьань.
— Нет-нет, ты живешь в Линьань и ничего не знаешь. Я сопровождаю караваны и слышал, что в Мобэе новый правитель. Он даже хуже старого Повелителя Волков: убил отца, братьев и залил кровью трон, чтобы захватить власть. — Говорящий описывал все так живо, будто сам был свидетелем, и даже вздрогнул от страха.
Сяо Линлан, прислушивавшаяся к разговору, тоже испуганно вздрогнула и невольно коснулась мочки уха.
— Испугалась? — насмешливо спросил слушатель.
— Мобэй ближе к столице, если действительно начнется война, то столица засуетится. Чего тебе бояться в Линьань? К тому же, разве в Наньляне мало генералов?
— Вот именно!
— Ты слишком недооцениваешь наш Наньлян!
— ...
За соседним столиком разгорелся спор. Сяо Линлан, уже не слушая сплетни, бросила монеты на стол и потащила Чаньсинь, которая так и не успела доесть, прочь, боясь попасть под горячую руку.
Чаньсинь вытирала рот от жира, оглядываясь на удаляющийся лоток с вонтонами:
— Мои вонтоны...
— Я платила, — бросила Сяо Линлан, не оборачиваясь.
Чаньсинь моргнула: ну ладно!
Вернувшись в свой ресторан, госпожа и служанка отправились домой. Когда Сяо Линлан пересказала услышанное Ян Цинвань, ее красивое личико было полно тревоги. Ян Цинвань легонько коснулась ее носа и со смехом сказала:
— Это все пьяные бредни. Впредь не ходи в такие места, там полно бродяг.
Но ведь он сопровождал караван, — подумала про себя Сяо Линлан.
— Тебя, девушку, это не касается. После Весеннего экзамена тебя ждет совершеннолетие и помолвка. Вместо того чтобы переживать о пустяках, лучше бы занялась своим свадебным нарядом, — Ян Цинвань насмешливо посмотрела на дочь, намекая на ее нетерпение в вопросе замужества.
Сяо Линлан, услышав это, смущенно уткнулась матери в грудь, не желая показываться, и тихо, с притворным укором пробормотала:
— Матушка снова дразнит меня.
http://bllate.org/book/23041/2462087
Готово:
