—Достойнейший богатей во всем мире — и живет в таком маленьком домике? — В голосе Юэ Хуа не было ни малейшей попытки скрыть сомнение.
Лу Сяофэн произнес:
— Не стоит смотреть на этот домик свысока: механизмы внутри — не шутка. Сюэ'эр, ты оставайся снаружи с этими двумя старшими братьями. Если через палочку благовоний я не выйду, заходите следом, на случай непредвиденных обстоятельств.
С этими словами он вместе с Хуа Маньлоу вошел внутрь небольшого павильона.
Стоило Лу Сяофэну переступить порог, как Юэ Хуа заявил:
— Мы тоже войдем, но только пойдем не здесь.
Симень Чуйсюэ удивился:
— Неужели тут есть другой путь?
Шангуань Сюэ'эр тоже запротестовала:
— Разве Лу Сяофэн не велел нам ждать?
Юэ Хуа уверенно улыбнулся:
— Разумеется. Такие механизмы меня не остановят. Следуйте за мной.
Юэ Хуа, потянув за собой Симень Чуйсюэ, обошел здание кругом и остановился у дальнего угла сзади павильона. Правой рукой он с силой ударил по стене девять раз.
Раздался глухой грохот, и перед ними стена внезапно поползла вверх, обнажая узкий подземный ход, в который едва могли протиснуться двое.
— Сюэ'эр, ступай внутрь первой, а я скажу Сюэ'эр пару слов.
Симень Чуйсюэ бросил на него взгляд и послушно шагнул в темноту.
Шангуань Сюэ'эр озадаченно захлопала глазами:
— Братец Юэ Хуа?
Юэ Хуа усмехнулся:
— Шангуань Фэйянь в страшном сне не могла представить, что в итоге попадется из-за такой девчонки, как ты.
Шангуань Сюэ'эр захлопала своими огромными, полными влаги глазами, делая вид, будто вовсе не понимает, о чем говорит Юэ Хуа.
Юэ Хуа холодно хмыкнул:
— Хватит притворяться. Шангуань Фэйянь в обличье Шангуань Даньфэн, может, и способна обмануть Лу Сяофэна, но тебя, родную сестру, она не проведет. Ты ведь еще давным-давно обмолвилась Лу Сяофэну, будто твоя сестра убила Шангуань Фэйянь, хотя на самом деле прекрасно знала, что это Шангуань Фэйянь расправилась с сестрой. Трупный яд, пропитавший землю, и впрямь привлекает муравьев, но тех муравьев в тот день приманила вовсе не отрава.
В тот день ты, должно быть, узнала о возвращении Лу Сяофэна. Видя, что из тех троих двое уже мертвы, а Шангуань Фэйянь вот-вот добьется своего, ты с испугу решила первой разыграть карту Шангуань Даньфэн. Жаль только, ты не учла, что обман Шангуань Фэйянь уже раскрыт — это было лишь лишним движением, и на твою беду повстречался я. А уж в ядах и травах я разбираюсь до мельчайших деталей.
На лице этой наивной и резвой маленькой лгуньи наконец отразилась перемена. Выражение её сменилось на горькую обиду и скорбь:
— Я лишь хотела отомстить за сестру! Шангуань Фэйянь убила ее, но я не могла одолеть ту мерзавку. Я не только не смела и мечтать о мести, но и вынуждена была вечно притворяться, будто ничего не ведаю.
Юэ Хуа склонил голову набок и улыбнулся:
— Тсс, я не Лу Сяофэн. Давай заключим сделку: я помогу тебе устранить последнее препятствие, а ты признаешь меня своим господином.
Обида и скорбь мгновенно исчезли с лица Шангуань Сюэ'эр. Совершенно бесстрастным голосом она произнесла:
— Оказывается, мы с тобой одного поля ягоды.
Юэ Хуа покачал головой:
— Мы совсем разные. Ты умная девочка и должна понимать, как следует выбирать. Сколько долей Башни Зеленых Одежд тебе подвластно?
Лицо Шангуань Сюэ'эр несколько раз сменило выражение, пока она, наконец, словно смирившись со своей участью, глухо не выронила:
— Шесть долей.
Юэ Хуа извлек из-за пазухи свернутый томик и швырнул его в сторону Шангуань Сюэ'эр:
— Задатки у тебя отменные, ума тоже хватает. Учись как следует: чтобы стать хозяйкой Башни Зеленых Одежд, нельзя обладать слабым кунг-фу.
Вдвоем они ступили в тайный ход. В самом его конце обнаружилась дверь, у которой уже поджидал Симень Чуйсюэ. Тем же способом Юэ Хуа активировал механизм, и взору их внезапно открылось просторное помещение — немаленькая тихая комната, доверху заставленная десятками сандаловых сундуков. Стоило им распахнуть их один за другим, как глазам предстали несметные сокровища: драгоценности, украшения, редкий антиквариат.
Юэ Хуа промолвил:
— Теперь я верю, что здесь жил богатей всего мира.
Симень Чуйсюэ окинул взглядом окрестности и вдруг бросил:
— Они снаружи.
Юэ Хуа подошел ближе. Оказалось, в створке двери проделано крошечное отверстие, сквозь которое видна соседняя горница. Там находились Хо Сю и Лу Сяофэн, однако состояние обоих выглядело странным. До слуха донесся голос Хо Сю — нет, вернее было бы назвать его настоящие имя:
— Лу Сяофэн, даже если ты догадался обо всем, что с того? Теперь вы все обречены умереть.
Лу Сяофэн ответил:
— Это еще бабушка надвое сказала.
— И впрямь не факт.
Дверь тихой комнаты с грохотом распахнулась, явив взору троих стоявших внутри.
Лицо Шангуань Цзиня исказилось в судороге:
— Симень Чуйсюэ!
Симень Чуйсюэ холодно произнес:
— То, что берешь у других, рано или поздно придется вернуть.
Его запястье неуловимо взметнулось, сверкнуло лезвие меча. Шангуань Цзинь отразил с десяток ударов, но сил у него уже не оставалось, и в конце концов он пал от единого удара. Симень Чуйсюэ смахнул с клинка капли крови и с безмятежным видом вернулся к Юэ Хуа.
Лу Сяофэн покачал головой:
— Убил Хо Сю... Казалось бы, получил богатства, которых с лихвой хватит до конца дней, но все равно позарился на чужое. Жадность фраера сгубила, в итоге лишился и собственного куска.
Юэ Хуа кивком указал на сундуки:
— Лу Сяофэн, ты озолотился.
Лу Сяофэн отмахнулся:
— Добро-то не мое.
Глаза Шангуань Сюэ'эр загорелись, она восторженно воскликнула:
— Раз у вещей все равно нет хозяина, Лу Сяофэн, давай поделим их!
Лу Сяофэн ответил на это щелчком по лбу:
— Мы? Кто тебе сказал, что у них нет хозяина?
Заметив недоуменный взгляд Шангуань Сюэ'эр, он с улыбкой пояснил:
— Разве не ты — их истинная хозяйка? Богатства династии Цзиньпэн по праву должны достаться ее людям. Меня наняли лишь для того, чтобы выбить долги. Пойдем, Хуа Маньлоу, выпьем вина.
Юэ Хуа окликнул спутников:
— Асюэ, мы тоже пойдем.
В небольшой комнате для медитаций Хуа Маньлоу уже совершил омовение и воскурил благовония, ожидая в тишине. Ждал он, разумеется, вегетарианского угощения, приготовленного Мастером Кугуа — блюда эти слыли непревзойденными во всем мире, и отведать их удавалось лишь единицам.
Когда Хуа Маньлоу вышел из кельи, Отшельник Гусун и даос Му из Удан уже ждали снаружи. Троица направилась внутрь вместе, однако внутри их взоров предстал человек, с головы до ног покрытый запекшейся глиной и потом, который вовсю уплетал угощение за обе щеки.
Гусун усмехнулся:
— Мы-то собирались чинно омыть руки и сменить одежды, а ты, оказывается, уже вовсю трапезничаешь. Мастер и впрямь излишне благосклонен к некоторым.
Хуа Маньлоу подошел ближе:
— Что за вид у тебя, будто ты из грязи вылез?
Лу Сяофэн тяжело вздохнул:
— Сыкун Чжайсин преуспел в искусстве цингун и явился вызвать меня на пари. Проигравший обязан в течение десяти дней накопать триста шестьдесят пять дождевых червей. Вот я и не мылся уже десять дней кряду.
Даос Му изумленно протянул:
— Кто бы мог подумать, что Король воров неравнодушен к дождевым червям.
Лу Сяофэн злобно сплюнул:
— Дались ему те черви! Ему просто доставляло удовольствие смотреть, как я их копаю. Я копал десять дней, и все десять дней он за мной наблюдал.
Хуа Маньлоу улыбнулся:
— Немудрено, что тебя несколько дней не было видно. Жаль только, я лишен радости созерцать такое.
Сердце Лу Сяофэна дрогнуло, и он спросил:
— Юэ Хуа не заходил к тебе?
Хуа Маньлоу покачал головой:
— Нет, не заходил. Похоже, он отправился странствовать по свету вместе со Старейшиной Сименем. Зато время от времени он присылает мне через людей изысканные кушанья из разных мест.
Лу Сяофэн лукаво подмигнул ему:
— Уж больно он к тебе добр. Боюсь, ревнивый уксусный чан из Поместья Десяти Тысяч Слив скоро опрокинется.
Даос Му заметил:
— В последние месяцы по цзянху ходят романтические слухи о Симень Чуйсюэ и некоем чернокнижнике. Расписывают все так живо, словно и впрямь правда?
Отшельник Гусун покачал головой:
— Сказывают, что со всяким, кто дурно отзовется об этом друге, непременно приключаются всякие напасти, впрочем, жизни их ничто не угрожает. Похоже, этот человек вовсе не злодей.
Мастер Кугуа вмешался:
— Нынче в цзянху гремят совсем не они, а некто, кто вышивает узоры на глазах слепцов.
Лу Сяофэн удивился:
— Вот как?
Мастер Кугуа охотно поведал им все подробности о Вышивающем Воре. Лу Сяофэн спросил:
— Выходит, ты позвал меня на вегетарианский обед не просто так, а чтобы я помог Цзинь Цзюлину расследовать это дело?
Мастер Кугуа отрицательно качнул головой:
— Вовсе нет.
В этот момент кто-то приподнял бамбуковую занавесь и вошел внутрь. То был Цзинь Цзюлин. Обратившись к Мастеру Кугуа, он поинтересовался:
— Зачем же тогда?
Мастер Кугуа тяжело вздохнул:
— Наслаждайтесь сегодняшним застольем сполна, ибо впредь вам больше не доведется отведать моих блюд.
Даос Му насторожился:
— Старый друг, что это значит?
Снаружи донесся хриплый голос:
— Разумеется, ровно то, что сказано.
Все уставились на вход. В комнату ступил таинственный незнакомец в маске злого духа и одеждах из черного шелка.
Цзинь Цзюлин хвастался, что признает лишь вещи высшего разряда, однако шелк на одеянии этого загадочного гостя выглядел еще роскошнее, чем наряды самого Цзинь Цзюлина.
Лу Сяофэн бросил взгляд на Хуа Маньлоу и заметил, что тот тоже смотрит на него. Ну и ладно, судя по всему, Седьмой Цитун прекрасно знает, кто пожаловал.
Цзинь Цзюлин нахмурился:
— Так это ты угрожал моему соученику?
Чернокнижник усмехнулся:
— Угрожал? Я всего лишь пригласил его поработать поваром в моем доме, к тому же собирался платить жалование. Разве это можно назвать угрозой?
Лу Сяофэн мысленно возвел очи к небу: наняти Мастера Кугуа в кухарки — додуматься же надо!
Цзинь Цзюлин издал презрительный смешок и уже собрался обнажить оружие:
— Дерзкий наглец!
Однако Хуа Маньлоу легким взмахом рукава пресек его движение.
Цзинь Цзюлин опустил руку:
— Что это значит, молодой господин Хуа?
Лу Сяофэн бросил:
— Тебе его не одолеть.
Даос Му вздохнул:
— Он прав, тебе действительно не справиться.
Чернокнижник посмотрел на Мастера Кугуа:
— Раз ты созвал столько гостей, значит, наотрез отказываешься быть моим кулинаром?
Мастер Кугуа сложил ладони на груди:
— Вовсе нет. Смерть неизбежна для каждого. Если не я отправлюсь в пасть демона, то кто же? Просто перед тем, как пуститься в путь, мне захотелось угостить друзей последней доброй трапезой.
Чернокнижник усмехнулся:
— Не боишься умереть? Что ж, ладно. Если ты откажешься, я перережу всех присутствующих здесь — составят тебе компанию в загробном мире.
Цзинь Цзюлин возмутился:
— Ваша милость слишком уж ни во что не ставит собравшихся здесь героев.
Тут бамбуковая занавесь качнулась, и в комнату вошел человек в одеждах белее снега. Слегка поморщившись, он направился к чернокнижнику со словами:
— Чего так долго?
Мастер Кугуа изумленно выдохнул:
— Симень Чуйсюэ!
Даос Му пробормотал:
— И впрямь вы.
Лу Сяофэн бросил палочки для еды на стол:
— Как, вы знакомы?
Даос Му ответил:
— И знаком, и нет. Мастер только что говорил, что громче всех в последние месяцы гремит Вышивающий Вор. Но это заблуждение: Вышивающий Вор орудует лишь среди мастеров высшего ранга да крадет княжеские редкости. А вот тот, о ком поведаю я, похищает из различных секст и школ то, пропажу чего они меньше всего могли допустить.
Цзинь Цзюлин спросил:
— И что же именно?
Даос Му тяжело вздохнул:
— Обычно о подобном не принято распространяться впустую. Здесь собрались либо причастные лица, либо те, кто умеет держать язык за зубами, так что сказать не возбраняется. Во-первых, это медицинские трактаты различных школ, во-вторых — их главы. В числе последних оказались нынешний глава нашего Уданского монастыря, настоятель Шаолиня, а также мастер Гу Даожэнь из Башаня.
Пока Цзинь Цзюлин и остальные пребывали в немом оцепенении, мужчина в черном произнес:
— До чего же бестолково ты говоришь! Взять без спросу — значит украсть, но ведь я везде предварительно спрашивал разрешения, разве это воровство?
Уголки губ даоса Му слегка дрогнули, и он сложил руки в приветственном жесте:
— Достопочтенный Юэ изволил выразиться верно.
Сидевший рядом Цзинь Цзюлин при виде этой сцены сузил зрачки. Даос Му принадлежал к числу первейших мастеров современности, и даже заявляя о своем третьем месте в искусстве владения мечом, он наверняка проявлял излишнюю скромность. Люди в цзянху трепетно дорожат лицом, но перед этим чернокнижником даос Му выглядел сущим крольчонком. Кто же этот человек на самом деле?
Припомнив собственные замыслы, Цзинь Цзюлин ощутил неприятный холодок под сердцем и постарался придать голосу ровное звучание:
— Наставник, неужто этот человек настолько силен?
Даос Му снова покосился на Юэ Хуа, припомнив, как в прошлом они со старшим братом объединили силы и не выстояли против него и десятка ударов. Даже вложи он всю свою мощь в бой, победа ему не светила. Насколько ему было известно, нрав у этого господина весьма своенравный, так что лучше помалкивать во избежание беды, а потому даос Му предпочел хранить молчание, делая вид, будто ничего не расслышал.
Заметив такое поведение, Цзинь Цзюлин затрепетал от дурных предчувствий и больше не смел раскрывать рот.
Юэ Хуа презрительно скосил на них глаза, сбросил маску злого духа и извлек из-за пазухи увесистый свиток, швырнув его в Мастера Кугуа:
— Нынче у меня благостное расположение духа, так что даю тебе право выбора. Ну же, становись моим поваром — это твое жалованье.
Мастер Кугуа сохранял невозмутимое выражение лица, словно предложение его ничуть не тронуло. Его правая рука небрежно развернула свиток, но в следующее мгновение с молниеносной быстротой книга исчезла за его пазухой, и он произнес:
— Я согласен.
Все присутствующие переглянулись в полном недоумении. Мастер Кугуа, секунду назад заявлявший, что скорее умрет, чем сдастся, вдруг в мгновение ока переменил решение — происходящее казалось непостижимым.
Цзинь Цзюлин не выдержал:
— Наставник!
Мастер Кугуа покачал головой, призывая его не вмешиваться:
— Достопочтенный Юэ и Старейшина Симень пожаловали без приглашения, я не готовил кушанья на двоих. Позвольте мне отлучиться ненадолго.
С этими словами он приподнял бамбуковый полог и направился в сторону кухни.
Лу Сяофэн, от природы отличавшийся жгучим любопытством, при виде такой картины почувствовал, будто кошачья лапка скребет у него на сердце. Он не удержался и придвинулся к Юэ Хуа:
— Какую же уловку ты применил?
Юэ Хуа небрежно подхватил палочку для еды и ткнул ею в грудь Лу Сяофэна, прикрыв лицо левой рукой:
— Вонючий цыпленок, держись от меня подальше.
Лу Сяофэн принюхался:
— Неужто от меня так разит? — А затем возмущенно затараторил: — Если бы не ты, разве проиграл бы я Сыкун Чжайсину?
Юэ Хуа тут же перевел стрелки:
— Не я же заставлял тебя заключать пари с Сыкун Чжайсином, какое мне до этого дело? К тому же ты сегодня и впрямь смердишь! Не веришь — спроси у Седьмого.
Лу Сяофэн посмотрел на его брезгливую физиономию и едва не сплюнул кровью от обиды. Ничем от него не разило! Друзья Мастера Кугуа вон нос не воротили! К тому же, не обучи Юэ Хуа Сыкуна приемам цингун, с чего бы ему проигрывать? Хорошо еще, Хуа Маньлоу не брезгует.
С надеждой глянув на Хуа Маньлоу, Лу Сяофэн обиженным голосом протянул:
— Седьмой, а от меня воняет...
На что Хуа Маньлоу мягким тоном ответствовал:
— От него сегодня и впрямь дурно пахнет. Тяжело приходится вам со Старейшиной Сименем.
Симень Чуйсюэ тихонько усмехнулся, слегка кашлянул и промолвил:
— Давайте к делу.
Лу Сяофэн потрепал себя за подбородок и уставился на Юэ Хуа:
— Так ты, оказывается, не специально пожаловал докучать Мастеру Кугуа.
Юэ Хуа кивнул:
— И да, и нет. Вообще-то я собирался заявиться через пару дней, но по пути возникли кое-какие дела, так что я сначала заглянул к Седьмому, да только обернулся впустую.
Хуа Маньлоу удивился:
— Ко мне?
Юэ Хуа подсел к самому Хуа Маньлоу, сияя глазами:
— Седьмой, я нашел способ исцелить твои глаза.
Не успел он договорить, как кто-то грубо дернул его за плечо назад, и прямо в ухо донесся ледяной голос:
— Разговор так разговор, к чему придвигаться так близко?
Юэ Хуа обернулся, примиряюще улыбнулся, а затем продолжил:
— Только вот недуг твой длится слишком долго, так что, сколько ни размышляй, а уверенности у меня лишь девять долей из десяти.
Лу Сяофэн помрачнел:
— Ты хочешь сказать, что его глаза ослепли от яда?
Юэ Хуа подтвердил:
— Верно. Причем от яда редчайшего: семь ядовитых цветов, семь ядовитых трав, сорок девять комбинаций, сорок девять видов смертоносного зелья. Только подобрав точный рецепт сочетания, можно сварить противоядие. Не думал, что в цзянху сыщется подобный мастер врачевания и ядов, жаль лишь, свидеться с ним не довелось.
Лу Сяофэн вздохнул:
— Подумать только, даже столь изощренная отрава не поставила тебя в тупик. Как ты додумался до такого?
Юэ Хуа кровожадно усмехнулся:
— Что тут мудреного? Собрал все сорок девять ядов да стал проверять на людях поодиночке, пока не нашел нужный. Сопоставил симптомы отравленных с состоянием Седьмого — разве не просто?
Отшельник Гусун в гневе вскричал:
— Ты посмел испытывать яд на живых людях! Сущий демонский путь, презренный всеми в цзянху!
Лу Сяофэн закатил глаза и бросил на Гусуна взгляд:
— Не верь ему, он большой мастак шутки шутить.
Затем он повернулся к Юэ Хуа:
— Уж на этот раз меня не проведешь.
Юэ Хуа умолк, и лишь спустя долгое время с горькой гримасой на лице протянул:
— Лу Цыплёнок, на сей раз я вовсе не шутил. Я и впрямь отыскал... испытуемых. И вовсе не радовался этому, но через пару лет меридианы Седьмого разрушатся окончательно, и вернуть его к жизни уже никто не сможет. У меня не было выбора. Не веришь — спроси у Асюэ.
Воспользовавшись моментом, Юэ Хуа повернул голову и вовсю заморгал Симень Чуйсюэ.
Симень Чуйсюэ с заметной досадой посмотрел на него, затем перевел взгляд на Лу Сяофэна и вымолвил:
— Он не лжет.
У Лу Сяофэна сердце рухнуло вниз. Симень Чуйсюэ отроду не лгал. Сдавленным голосом он спросил:
— А что стало с теми людьми, на ком ставили опыты?
Юэ Хуа небрежно бросил:
— Разумеется, околели от яда. Не дав яду проявиться в полную силу, как узнаешь симптомы?
Глаза Лу Сяофэна просветлели, напряжение спало, и он, покачав головой, со вздохом произнес:
— Ох, Симень, ты испортился. Научился лгать да еще и подыгрываешь Юэ Хуа, пытаясь меня одурачить.
Гусун не удержался:
— С чего ты взял, будто он лжет? Неужто в этом мире сыщется безумец, открыто признающийся в убийствах?
Лу Сяофэн глянул на погруженного в оцепенение Хуа Маньлоу:
— Другие — может статься, но только не он. Каков из себя Хуа Седьмой, я прекрасно знаю: он ни за что не пожелал бы губить чужие жизни ради собственного исцеления. С твоим-то нравом разве стал бы ты упускать это из виду и при этом так беззаботно болтать об этом всенародно?
Юэ Хуа подсел к Симень Чуйсюэ и шепнул ему на ухо:
— Воняющий цыплёнок даже поглупел, даром что ум у него прибавился.
В голосе звучало сильное разочарование оттого, что обмануть Лу Сяофэна не удалось.
Симень Чуйсюэ сжал его ладонь и холодно зыркнул на Лу Сяофэна.
Лу Сяофэн аж задохнулся от возмущения:
— Эй, Симень Чуйсюэ, что за взгляд? Вечно это надо мной измываются! Если ты не укротишь его, он скоро на голову сядет.
Юэ Хуа прищурился и мысленно пообещал себе заставить Сыкун Чжайсина заключать с Лу Сяофэном пари почаще — трехсот шестидесяти пяти червей явно маловато!
Тут бамбуковый полог снова качнулся: вернулся отлучавшийся Мастер Кугуа, неся в руках ларец с яствами.
Подойдя к Юэ Хуа, он с добродушной улыбкой произнес:
— Прошу почтенного Юэ и Старейшину Сименя отведать моих трудов.
Юэ Хуа принял ларец и швырнул Лу Сяофэну изящный пузырек с лекарством:
— Начиная с завтрашнего дня, смазывай глаза Седьмому дважды в сутки — утром и вечером. Через месяц я приступлю к его исцелению.
Лу Сяофэн поймал склянку на лету:
— Куда мазать? Какой эффект? В какой час суток?
— Стой, стой, стой! Чего ты такой дотошный? Разумеется, на глаза, на область вокруг глаз!
Заметив, что Лу Сяофэн собирается продолжать расспросы, Юэ Хуа оборвал его:
— Все равно не уразумеешь, просто делай как велено. Спустя три месяца верну тебе целёхонького Хуа Маньлоу.
— Асюэ, пошли. Надеюсь через три дня увидеть мастера в Поместье Десяти Тысяч Слив.
Когда они удалились, Цзинь Цзюлин наконец смог свободно вздохнуть. Тревога насчет поручения, которое предстояло дать Лу Сяофэну, вновь заворочалась в груди, но, поразмыслив, он успокоил себя: ведь жертвой станет Лу Сяофэн, а не Хуа Маньлоу. К тому же стрела уже сорвалась с тетивы, назад пути нет, придется действовать по плану.
Тем временем за тысячу ли отсюда в Поместье Десяти Тысяч Слив, оставшееся без хозяина, прибыл незваный гость — путник, уставший с дороги.
Чжун Цюань, завидев пришельца, в ужасе рухнул на колени. Ему и в голову не могло прийти, что сам глава секты удостоит их визита. Верно, пожаловал сам владыка Замка Демонов Запада — Юй Лоша.
Мало кто ведал, что нынешний молодой господин Замка Демонов Запада — подставное лицо, вовсе не родная кровь Юй Лоша. Сын у него был всего один — Симень Чуйсюэ.
Много лет назад владыка Юй еще не обладал столь великим искусством, а распри за власть в секте бушевали нешуточные. Лишь когда жена погибла из-за его минутной оплошности, он осознал, что оказался не в силах сберечь даже жену и дитя. Вспомнив предания предков, в отчаянии он отправил ребенка прочь, а на его место отыскал подкидыша.
Взойдя на престол главы лишь спустя годы, когда мальчик уже подрос и начал странствовать по цзянху, он не смел раскрывать ему правду ради его же безопасности — внезапное вмешательство могло принести лишь вред. К тому же у ребенка с рождения сияло чистое меченосное сердце, а обитель демонов совсем ему не подходила. Подумав о том, что некие силы снова затевают смуту, Юй Лоша почувствовал, как в сердце закипает убийственная жажда.
Ощутив исходящую от главы ауру смерти, хоть та и не была направлена на него, Чжун Цюань покрылся холодным потом и припал к земле еще ниже.
Юй Лоша легко взмахнул рукавом:
— Встань.
— Слушаюсь.
http://bllate.org/book/23093/2470380
Готово:
