В этот момент герцог Окас уже полностью перешёл в режим боевой готовности. Стоило только серебристому лучу приблизиться к Хань Сяо, как у Окаса бесшумно выросли острые когти, и он уже собирался нанести смертельный удар противнику. Но вдруг он замер, втянул когти и преградил дорогу двоим военным за своей спиной, которые тоже намеревались броситься на защиту Хань Сяо. В результате серебристый огонёк мягко уткнулся прямо в грудь Хань Сяо.
Хань Сяо в изумлении опустил взгляд на дрожащее пушистое создание в своих руках. Зверёк был размером едва с больше половины ладони, с белоснежной шерсткой, острой мордочкой, пушистым большим хвостом и огромными фиолетово-синими глазами, которые занимали чуть ли не треть всей мордашки. Сейчас он жалобно смотрел на него, и сердце Хань Сяо мгновенно растаяло. Он осторожно поддержал малыша снизу ладонями, чтобы тому было легче цепляться за его одежду, но маленький пушистик явно пережил сильный испуг и, решив, что его хотят оторвать от одежды, вцепился ещё крепче.
В этот же момент с криками и руганью к нему подбежала толпа людей с различными приспособлениями для поимки животных.
— Уважаемый, этот белолисый зверёк в ваших руках — наша собственность, пожалуйста, верните его нам! — с жесткими нотками в голосе потребовал мужчина во главе толпы, явно доведённый до ручки выходками маленького пушистого комочка.
— Госпожа! — ответом ему прозвучал ледяной голос рядом с Хань Сяо.
— Э-э…!
Главарь опешил и перевёл взгляд на спутника Хань Сяо. На самом деле он заметил эту группу людей ещё издалека. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: перед ним непростые люди, однако особого значения он этому не придал. Какими бы необычными они ни были, в худшем случае это богачи из какого-нибудь знатного рода с многовековой историей, максимум — избалованные отпрыски мелких аристократических семей. По-настоящему влиятельные и могущественные люди не станут сами ходить по магазинам в этом торговом центре для простолюдинов — для подобных мелочей у них есть специальный персонал, им самим появляться здесь без надобности. Но сейчас, столкнувшись с этим пронзительно-высокородным герцогом Окасом, его уверенность затрещала по швам.
Врождённое, непостижимое благородство и пугающе тяжёлая аура явно выдавали в человеке того, кто долгое время занимал самое высокое положение.
— Он — моя госпожа!
Ледяной голос прозвучал вновь, давая главарю чётко понять истинный смысл слов этого высокопоставленного господина. Это было предупреждение: к юноше перед ним тоже нельзя приказывать приближаться и уж тем более связываться с ним. Но как такое возможно? Этот юноша на вид явно ещё несовершеннолетний! Впрочем, это неважно. Важно то, что этот парень вышел замуж за мужчину — столь прекрасного внешне, но внушающего первобытный ужас в самом сердце.
— Уважаемая госпожа, этот белолисый зверёк в ваших руках — товар из нашего магазина, надеемся, вы вернете его нам, — на этот раз тон главаря стал куда более почтительным.
Услышав слова этого человека, маленький пушистый комочек в руках Хань Сяо задрожал ещё сильнее.
Почувствовав страх малыша, Хань Сяо мягко опустил руку на его спинку, собираясь немного погладить и успокоить перепуганное создание. Но в тот момент, когда его пальцы коснулись шерстки на спине зверька, тот судорожно дёргался. Хань Сяо замер, а затем предельно аккуратно раздвинул белые волоски на спине малыша. Под ними открылось сплошное ярко-розовое пятно: кожа не представляла собой живого места, зрелище было поистине ужасающим. Очевидно, кроха старательно вылизывал собственную шерсть, поэтому снаружи крови было не заметно, но у корней волос всё вымыть не удавалось, отсюда и тянулась эта сплошная розовая пелена.
При виде этой картины гнев Хань Сяо вспыхнул ярким пламенем.
Герцог Окас тоже заметил эту розоватую область. Он, как и Хань Сяо, мягко опустил руку на спину пушистика, и в его глазах промелькнуло выражение, будто он окончательно в чём-то убедился.
— Уважаемая госпожа… — видя, что чета Хань Сяо игнорирует его, главарь попытался было что-то добавить, но его тут же прервали.
— Белолисые звери — охраняемые дикие животные первой категории. С каких это пор они стали товаром в вашем магазине? Кажется, законность коммерческого рынка Артура требует дополнительного расследования, — в голосе Хань Сяо звучал сарказм, а в словах чу чувствовался лёгкий запах пороха.
Главарь опешил от такого ответа. Он никак не ожитал, что этот на вид утончённый и мягкий юноша окажется столь бескомпромиссным. Мужчина уже хотел было рассвирепеть, как вдруг владелец цветочной лавки, вышедший поглазеть на зрелище, оттащил его в сторону и зашептался с ним. После короткого обмена репликами выражение лица главаря мгновенно сменилось со злобного на изумлённое — он явно отказывался верить собственным ушам. Хань Сяо и гадать не нужно было: тот самый хозяин цветочного магазина, у которого они только что купили растения, раскрыл этим людям их личности.
Когда мужчина снова повернулся к Хань Сяо и его спутнику, на его лице, ещё мгновение назад источавшем высокомерие, сияла угодливая улыбка, а тон стал донельзя раболепным, когда он принялся объяснять их прежнее поведение:
— Уважаемая госпожа, всё совсем не так, как вы думаете! На самом деле я только что солгал: этот детёныш белолисого зверя — вовсе не товар из нашей лавки. Мы случайно обнаружили его, когда проезжали через лес Палас. Уже тогда малыш был весь в ранах, и мы так спешили поймать его исключительно из страха, что его раны ещё сильнее усугубятся. Надеюсь, госпожа проявит понимание. Можете не сомневаться: стоило бы этому детёнышу немного окрепнуть, мы тут же передали бы его сотрудникам Бюро охраны природы.
— Ох, неужели? Выходит, ваша милость — ярый защитник животных! — Хань Сяо холодно усмехнулся, и его издевательский тон вогнал собеседника в такую краску стыда, что тот не мог вымолвить ни слова.
Раны на теле маленького зверька явно были оставлены чем-то продолговатым и плоским, причём повреждения были разной степени свежести. Утверждать, будто он получил их в диком лесу, мог только безумец.
Проезжали через лес Патлара?! Да они наверняка отправлялись туда ради браконьерства! Пытаться отделаться от него столь шитой белыми нитками ложью — это верх оскорбления для человека, почти два десятка лет получавшего земное образование.
— Отец, чего ты с ними сюсюкаешься? Ну и что, что незаконно? В конце концов, можно просто попросить младшую сестренку поговорить с её парнем! — высокий молодой человек за спиной мужчины, похоже, был крайне недоволен тем, что его отец так испугался этой компании.
— А ну заткнись! — главарь резко обернулся и свирепо зыркнул на парня. Строгий окрик заставил здоровую и рослую фигуру юноши немного сжаться.
— Парнем младшей сестренки… Ах! — протянул Хань Сяо лёгким, исполненным глубокого подтекста голосом.
Услышав это, молодой человек, искренне не понимавший, в чём он провинился, вновь выпрямился, и на его обиженном после отповеди отца лице снова заиграло самодовольное выражение.
— Испугались? Парень моей младшей сестренки — сын самого влиятельного человека в этом городе!
— Ох…! Выходит, тут у нас сращивание чиновников с бизнесом! — лицо Хань Сяо озарилось выражением полного понимания, но, стоило ему о чём-то задуматься, как на нем мгновенно запечатлелась ярость.
Он повернулся к стоявшему рядом герцогом Окасу и произнёс:
— Сегодня после завтрака сестрица Лилиси вновь и вновь уверяла меня в саду, что её сын Лукнел чист и непорочен, хранит себя в чистоте, словно белоснежный невинный цветок, распускающийся навстречу солнцу… но тогда… — он поднял руку и указал на толпу напротив, — что это всё значит?
*Словно белоснежный невинный цветок, распускающийся навстречу солнцу* — уголки ртов двух крупных и статных военных за его спиной принялись судорожно подёргиваться…
— Дорогой, — Окас перехватил направленную прямо перед собой руку любимого супруга и сжал её в своей ладони, — боюсь, ты не так всё понял. Сын самого влиятельного человека в этом городе, о котором они говорят, — это, судя по всему, вовсе не Лукнел.
— Но ты же сам говорил мне, что Артур — это личное владение братца Катона! Разве здесь есть кто-то, чья власть выше его?
— Разумеется, нет! Однако они говорят о самом влиятельном человеке в этом «городе», а не о самом влиятельном человеке на этой «планете». Если не веришь, можешь спросить их самих.
Хань Сяо повернулся назад и с величественным видом вопросил:
— Тот самый парень вашей сестрицы — он в конце концов Лукнел или нет?
В этот момент со лба главного зачинщика пот полился с силой Ниагарского водопада — нескончаемым потоком вниз!
Катон, Лилиси, Лукнел… Каким бы круглым идиотом он ни был, он прекрасно знал, что́ стоят за собой эти имена. Похоже, на этот раз он угодил прямо на толстенную железную пластину — да так, что ноги переломает. Сейчас он уже боялся даже думать о том, каков истинный статус людей перед ним: ему казалось, что, узнай он правду, его сердце просто не выдержит…
Бросив взгляд назад, он заметил, что его драгоценный сынок, похоже, и впрямь собирается ответить на вопрос. Недолго думая, отец отвесил ему звонкую оплеуху.
— Хлоп! — Я просил тебя заткнуть рот, ты не слышал?!
Хуже врагов-волков могут быть только товарищи-свиньи, особенно когда эту свинью ты породил сам. Можно лишь представить, что творилось на душе у бедного главаря.
— Уважаемая госпожа, полагаю, этот детёныш белолисого зверя привязался к вашим рукам куда больше, чем к нам. Думаю, рядом с вами он получит куда лучший уход, так что мы, пожалуй, откланяемся!
С этими словами главарь вхватил за шиворот своего всё ещё обиженного сына, который явно собирался что-то возразить, и вместе со всей шайкой бросился наутёк со скоростью, способной поспорить с ураганным ветром.
Глядя на удаляющуюся толпу, превратившуюся в крошечные чёрные точки, Хань Сяо озадаченно спросил:
— У старейшины Айлы есть внебрачный сын? Почему мне кажется, что я только что встретил ещё одного Элейта?
Герцог Окас с улыбкой ответил:
— Хочешь, я потом наведу справки?
Изначально Окас планировал провести с Хань Сяо романтический обед вне дома, но после случившегося у Хань Сяо пропало всякое желание. К тому же раны пушистика в его руках действительно требовали внимания, поэтому вся компания погрузилась в флаер и отбыла восвояси.
В салоне Хань Сяо с щемящим сердцем прижимал к груди крошечный пушистый комочек. Зверёк, казалось, понял, что опасность миновала: его маленькие коготки разжались, отпустив одежду Хань Сяо, и теперь он послушно лежал у него на ладони, глядя на него влажными круглыми глазёнками. Хань Сяо мгновенно растаял от умиления.
— До чего же прелестное создание! И как только у тех людей поднялась рука учинить такую расправу над крошечным детёнышем белолисого зверя! — при одной этой мысли Хань Сяо охватывало сильнейшее возмущение.
— Он не белолисый зверь, — невозмутимо произнёс герцог Окас, глядя на пушистое чудо на руках у супруга.
— М? — Хань Сяо опешил и повернул голову: — Не белолисый? А кто же тогда?
— Если я не ошибаюсь, он принадлежит к расе Алайем, вымершей пятьдесят миллионов лет назад. Этот народ также называют расой метаморфов.
Хань Сяо моргнул, призывая герцога продолжать.
— Несколько десятков миллионов лет назад они были единственным народом, чья боевая мощь могла сравниться с аристократами Ландис. По правде говоря, и по сей день это единственная раса, чья сила равна нашей. Жаль лишь, что в конце концов они исчезли из Вселенной.
— Раз это была столь могущественная раса, почему же они исчезли?
Окас мягко улыбнулся Хань Сяо:
— Если бы не появился ты, малыш, мой род стал бы вторым народом Алайем. — Затем он снова взглянул на пушистика в руках Хань Сяо: — Теперь же похоже, что Алайем вовсе не вымерли. Вот только их надежда появилась слишком поздно… Малыш, то, что ты держишь в руках, возможно, последний из живых алайемцев.
— Окас, твоя история звучит захватывающе, но этот маленький пушистик… — Хань Сяо ещё раз внимательно осмотрел комочек сверху донизу. — Как ни посмотри, это детёныш белолисого зверя. С чего ты взял, что он метаморф?
— Алайемцы рождаются в зверином облике, в младенчестве они крайне слабы и внешне невероятно похожи на белолисых зверей. Разница лишь в том, что у них есть пара крыльев. Этому детёнышу от силы чуть больше года, он ещё полностью не сформировался, поэтому крылья пока не выросли. Я коснулся спины малыша в твоих руках: там прощупываются два бугорка. Если я не ошибаюсь, через пять лет у него вырастут крылья, а спустя двести лет он сможет свободно принимать как звериный, так и человеческий облик.
— И всё это — лишь по двум бугоркам на спине?! Да мало ли от чего они могли появиться, может, это просто мутация! У тебя есть какие-то другие доказательства? — аргументы герцога показались Хань Сяо неубедительными.
— Разумеется, есть. — Окас загадочно улыбнулся Хань Сяо. — А что, если я скажу тебе, что он сам только что сказал мне о своём происхождении? Поверишь?
Услышав это, Хань Сяо закатил глаза. Конечно же, нет! Похоже, герцог снова над ним подшучивает.
Не желая больше с ним спорить, Хань Сяо посмотрел на милого зверька и принял решение:
— Думаю, его родителей больше нет в живых, а сам он слишком мал, чтобы выжить в одиночку. Поэтому я решил приютить его. Но для начала нужно дать ему имя… Хм, пускай будет Байбай! Какое же подходящее имя для такой белой шерстки, правда же, Байбай?
Хань Сяо держал комочек на ладони и счастливо улыбался, но постепенно его улыбка стала странной, приобретя мистический оттенок.
— Я… кажется, я начинаю тебе верить… Только что… только что чей-то голос прозвучал у меня в голове: он сказал, что не хочет быть Байбаем, у него уже есть имя… Его зовут Реджей, Реджей Рейнс!
Окас услышав это, тоже на миг замер, а затем расхохотался на весь салон:
— Малыш, знаешь ли ты! Раса Алайем сильна, но сильнее всех их правящий род. И фамилия этого царственного рода — Рейнс. Малыш, тот комочек, что ты держишь в руках, в недалёком будущем сможет превзойти в силе даже меня.
Да быть того не может! Хань Сяо посмотрел на маленького зверька, который, казалось, потратил последние силы и устало прикрыл глаза. Неужели он действительно вырастет таким сильным? Но какой толк от силы в мире, где у него не осталось ни единого близкого человека? Хань Сяо почувствовал щемящую жалость к сироте:
— Раз уж он человек, я решил сделать его своим приёмным сыном! По крайней мере, так его дальнейший путь не будет столь одиноким. Окас, ты ведь не против?
— Дорогое моё сердце, твоё решение целиком и полностью совпадает с моим желанием!
Вскоре после этого семейство Хань Сяо благополучно вернулось в замок Артур.
Внутри замка Хань Сяо твёрдо решил лично заботиться о пушистике как о собственном ребёнке. Хотя Окас всё ещё испытывал по этому поводу лёгкое недовольство, но, подумав о будущем, решил стерпеть: в конце концов, какая разница — двое детей или трое.
Окас позвал Ная, чтобы тот обработал раны малыша. Узнав, что этот маленький пушистик, возможно, принадлежит к легендарной и считавшейся вымершей расе Алайем, Най от восторга едва не выронил инструменты из рук, в очередной раз укрепившись в своём решении крепко держаться за подол господина.
После обеда Хань Сяо почувствовал лёгкую усталость и решил вздремнуть в одиночестве, так что в спальне остались только он сам и тот горшок с недавно купленными инопланетными томатами.
Тут-то и развернулась настоящая трагедия.
Глава 34. Детоксикация.
Сам напросился — пеняй на себя. Первую ошибку ещё можно было списать на случайность, но вторую — исключительно на собственную глупость.
Проходив на ногах весь день и изрядно разозлившись на недобросовестных торговцев, Хань Сяо действительно чувствовал себя уставшим. У обоих мальчишек, видимо, появились какие-то дела, и сразу после обеда они исчезли вместе с госпожой Лилиси, а у герцога Окаса возникли срочные служебные вопросы. В итоге Хань Сяо вернулся в спальню один, намереваясь немного поспать после полудня.
В просторной спальне царила тишина, но комната вовсе не казалась пустой. Едва переступив порог, Хань Сяо обратил внимание на горшок с маленькими инопланетными томатами на столе: зелёные листочки, ярко-красные плоды.
Хань Сяо подошёл к столу, опустился на стул и, припав щекой к поверхности, машинально принялся пальцами поглаживать глянцевые алые плоды, погружаясь в воспоминания о тех более чем двадцати годах жизни на Земле.
Напряжённая, тяжёлая борьба за существование, полная надежд. Ради оплаты учёбы и элементарной еды приходилось затягивать пояса: по полмесяца не видеть куска мяса было привычным делом, а редкие сытные обеды перепадали лишь благодаря однокурсникам, которым становилось его жалко. Но почему-то теперь, окружённый роскошью, он с невероятной тоской вспоминал ту предельно скудную пищу прошлого?
Видно, не создан я для комфортной жизни, — с горькой усмешкой подумал Хань Сяо.
Глядя на эти алые плоды, Хань Сяо почувствовал, как в нём просыпается затаённая сущность истинного гурмана. Особенно перед едой, внешне столь похожей на привычную земную, устоять перед искушением откусить кусочек было просто выше его сил.
Прекрасно понимая, что это растение — вовсе не земные помидоры, он всё же не удержался, сорвал один плод и отправил в рот. С легким укусом ожидаемого кисло-сладкого вкуса не последовало. Хань Сяо испытал лёгкое разочарование, но из-за едва уловимой кислинки, напоминавшей томаты, всё же проглотил кислый и вяжущий плод.
Эх, жаль. Всё-таки это не помидор.
Спустя пару минут Хань Сяо почувствовал лёгкое головокружение и невольно зевнул. Нахмурившись, он подумал: неужели его нынешнее тело и вправду столь слабо? Всего-то походил немного утром по магазинам, а теперь глаза буквально слипаются. Ладно, плевать, пойду прилягу! С этими мыслями Хань Сяо переоделся в пижаму, забрался на кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.
Герцог Окас освободился от дел уже ближе к ужину. Узнав, что Хань Сяо до сих пор не вышел из спальни, он внезапно почувствовал недоброе предчувствие.
Быстрым шагом дойдя до спальни и распахнув дверь, он увидел лежащего на постели Хань Сяо, и на мгновение у него отлегло от сердца. Но тревога тут же вернулась с новой силой.
Лежавший на кровати Хань Сяо был покрыт румянцем, дышал тяжело и часто, а ручки его судорожно сжимали одеяло — сон его был крайне неспокойным.
Окас приложил руку ко лбу Хань Сяо: жгучий жар заставил его зрачки сузиться. Он тут же связался с Наем, а обернувшись, заметил горшок с инопланетными томатами на столе. В ту же секунду до него дошла причина произошедшего.
Он предусмотрел всё на свете, кроме самого Хань Сяо! Он совершенно забыл, что его молодой супруг — безнадёжный лакомка, готовый скупать всё блестящее и красивое, к тому же начисто лишённый элементарных бытовых знаний. И вот теперь доигрался… Эх, остаётся лишь надеяться, что после пробуждения тот не станет слишком долго сердиться…!
Вскоре Най прибыл со своим медицинским оборудованием в сопровождении толпы, перехваченной им на полпути к спальне четы Окас.
Едва переступив порог, оба ребёнка тут же вскарабкались на кровать. На их напряжённых лицах читалось глубокое чувство вины: не стоило оставлять матушку одну, ведь у неё врождённая склонность влипать в неприятности.
— Окас, что с малышом? Днём же всё было хорошо! — встревоженно спросила Лилиси.
Окас с беспомощным видом кивнул на горшок с инопланетными томатами на столе.
— Разве это не плоды алу? — едва заслышав о том, что Хань Сяо пострадал, Лилиси вместе со всеми влетела в комнату, даже не заметив появившегося здесь растения. — Неужели… неужели этот малыш отравился плодами алу?! Но ведь людей с низкой сопротивляемостью яду алу ничтожно мало, один на десять тысяч! К тому же говорят, что хотя плоды алу и красивы, на вкус они отвратительны, и в здравом уме никто не станет их пробовать — это же азбучная истина! Как он вообще мог… решиться съесть их?! Да ещё и отравиться?
Неужели удача малыша настолько отвратительна?
К сожалению, практика показала, что везение Хань Сяо было куда хуже этого предела!
Завершив осмотр, Най подтвердил худшее: Хань Сяо действительно отравился плодами алу, причём в тяжёлой форме. Его организм практически не обладал иммунитетом к этому яду. От услышанного все присутствующие в комнате лишились дар речи.
http://bllate.org/book/23149/2479351
Готово:
