— Я буду рядом с тобой, Персефона.
Открыв глаза, Персефона поняла, что сон остаётся сном. Она уже не помнила, через сколько Священных войн ей довелось пройти. Каждое мгновение она с замиранием сердца ждала пробуждения Аида, но надежда так и не оправдалась. Она бесчисленные разы перерождалась: ещё до того, как Офион успевал пробудиться, она оставалась рядом с человеческим сосудом, жабуясь пробудить Аида, однако все её попытки оканчивались крахом.
После простого умывания её ждало множество дел.
В этой жизни её звали Лантин, и она была сиротой из приюта в небольшом итальянском городке. Будучи самой старшей сестрой, она заботилась о множестве детей. Днями ей приходилось помогать в лавке тётушки Марии в городе. К счастью, в прошлом Персефона обучалась ремёслам у своей матери Деметры, поэтому она умела плести браслеты на продажу. Единственным божественным чином, которым она могла пользоваться в данный момент, был статус Богини Весны; из-за печати на её силах, за исключением исцеления мелких ран, она ничем не отличалась от обычного человека.
Заработанные деньги в основном уходили на еду и лекарства для детей. В общем и целом, в глазах всех сирот она была доброй и великой. Переродившись человеком, Персефона лишь тогда осознала всю тягость человеческого существования: они суетятся ради выживания, борются за выгоду, но даже в нищете и будучи одолеваемы болезнями, они способны испытывать искреннюю радость. И потому, хотя дни в приюте были полны тяжелого труда, Персефона каждый день встречала с улыбкой.
Несколько лет назад Саша из приюта была забрана людьми из Святилища, а ребёнок, бывший перерождением Пегаса, тоже ушёл. Теперь из старших остались лишь она и мальчик по имени Арон. Персефона знала, что Арон и есть Аид этой эпохи, а потому старалась держаться как можно ближе к нему.
— Что такое, Лантин? — с недоумением спросила тётушка Мария.
Лантин помогала переносить вещи в лавке тётушки Марии, как вдруг, словно что-то почувствовав, посмотрела в сторону.
— Сестрица Лантин, что случилось? — с беспокойством спросил Арон, который как раз направлялся к лавке, собираясь пойти порисовать.
— Ничего, всё в порядке, — с напускной беззаботностью ответила она, а в её глазах промелькнула искра радости и тревоги. — Ты проснулся? Братец, значит, всё скоро закончится, — пробормотала она себе под нос.
Я открыл глаза — ожидаемой боли не последовало, судя по всему, настал час моего пробуждения. Столько лет прошло, интересно, как там обстоят дела со Священной войной? Сейчас от печатей осталось всего два слоя, остается надеяться, что ситуация не слишком скверная.
Уловив ауру Персефоны, я добрался до входа в приют в каком-то итальянском городке и одновременно ощутил присутствие Офиона. Будем надеяться, что он ещё не пробудился. Оглядевшись по сторонам, я заметил простую девушку в скромном платьице, державшую охапку свежих цветов; её длинные каштановые волосы легко развевались под дуновением ветерка. Тот давний эпизод вновь словно предстал перед моими глазами: девушка в зелёном платье резвится на морском берегу и с улыбкой спрашивает меня: «Меня зовут Персефона, а сестрица — морская нимфа?». Это была наша самая первая встреча.
— Персефона… — мягко позвал я. Прошло слишком, слишком много времени с тех пор, как я в последний раз произносил её имя.
Она замерла, словно поражённая громом, цветы выпали из рук, и она, радостно всхлипнув, бросилась ко мне в объятия.
— Братец! Ты наконец-то… вернулся, — горько зарыдала она у меня на груди. — Неужели всё… наконец-то закончится?
— Ты натерпелась лишений. Следующая жизнь станет концом всему, — я погладил её по длинным волосам, зная, сколь многое ей пришлось вынести в одиночку. В те времена, когда меня не было, когда Аид был вытеснен Офионом, ей, должно быть, пришлось невероятно тяжело. Она перерождалась, неся в одиночестве тоску и крохи уцелевшей надежды, раз за разом питаясь упованием и раз за разом погружаясь в отчаяние.
— Сестрица Лантин… — прижимая к груди дощечку для рисования, Арон стал свидетелем этой сцены. Кто этот мужчина? Почему… почему ему так отчаянно захотелось… убить его?! Неподвластная разуму жажда убийства — почему?
— Он мой брат, Иссетик, — вытерев слёзы, произнесла Персефона. — Он и есть Офион, — тихо добавила она.
Я тоже почувствовал это: он и впрямь Офион, от него только что исходила недвусмысленная жажда убийства.
Я был не в силах помешать пробуждению Офиона и мог лишь постараться запечатать его вновь после того, как он очнется, надеясь, что на сей раз всё пройдет гладко.
Божественная сила Персефоны пробудилась не до конца, на данный момент ей был доступен лишь один божественный чин Богини Весны, к тому же её мощь была невелика, и она полностью была лишена способности защитить себя.
Из-за моего появления пробуждение Офиона, судя по всему, должно было случиться со дня на день! Я решил остаться здесь, чтобы составить компанию Персефоне, а уже после отправиться на поиски Афины. Арон же ежедневно уходил рисовать, и за последние дни не происходило ничего необычного.
Саша — это Афина нынешней эпохи, а Тенма — Святой Воин созвездия Пегаса. Однако, возможно, по вине Офиона, Афина на самом деле так до конца и не пробудилась, и её поступками по-прежнему руководит человеческое сознание. Из слов Персефоны я почерпнул немало сведений: именно из-за доминирования человеческого рассудка Святилище позабыло, что истинным врагом является Офион, а вовсе не Аид. К тому же Офион целенаправленно уничтожил множество древних манускритов, из-за чего правда о Священной войне оказалась погребнена под толщей веков. Всё это приводило к тому, что с каждой новой эпохой Офион умерщвлял всё больше людей, а печати слабели. Меня это просто… бесило до скрежета в зубах! И вообще, родился ли уже Сейя в конце концов?! Мне казалось, что спасать подобный мир становится всё труднее, я уже начал сомневаться в собственном существовании. Можно ли при нынешнем раскладе действительно продержаться до рождения главного героя? Сейчас я как никогда страстно желал, чтобы мой сосед по парте проспойлерил мне, когда же наконец появится Сейя!
Что же до Гипноса… Как и утверждал Офион, Гипнос, Танатос и остальные обитатели Подземного Мира позабыли обо всём и верно служили Офиону…
В сущности, победа в так называемой Священной войне не имела особого значения. Офиону требовалось лишь количество смертей, он упивался бойней, а гибель людей приносила ему силу. Ему было плевать на исход сражения, но в итоге Священную войну умудрились исковеркать до неузнаваемости! Все сломя голову неслись вперёд, не щадя жизней. Я признаю, что восхищаюсь подобным самопожертвованием… но нельзя же бессмысленно жертвовать собой ради сиюминутной победы! Я совершенно не ожидал, что Офион провернет такой трюк, обманув всех и всухую собирая за их счёт опыт. Я-то полагал, что удастся продержать печать подольше, но теперь казалось, что надежды рухнули — так стремительно осталось всего два слоя печатей.
В любом случае, раз уж я вернулся, эта Священная война ни в коем случае не должна пойти по прежнему сценарию! Как бы то ни было, сначала разберёмся с тем, что происходит здесь и сейчас, — вздохнул я.
— Братец… — с тревожным выражением в глазах глянула на меня Персефона, однако ничего больше не произнесла, зная, что моё дурное расположение духа сейчас достигло предела.
В груди временами продолжало ныть. Неужели это последствие? До сих пор не прошло?
— Я в порядке, а где Арон? — дабы избавить её от лишних волнений, я тут же перевёл тему. Последние дни он словно избегал меня, должно быть, на подсознательном уровне испытывая ко мне неприязнь.
— Наверное, ушёл рисовать на задние холмы! — ответила Персефона. Непонятно почему, но меня охвачило беспокойство: сумерки сгущались, а Арон всё ещё не возвращался… Неужели и впрямь должно случиться нечто дурное?
Впрочем, за эти дни я также заметил, что остальные дети из приюта страстно любили проводить время рядом с Персефоной. И впрямь: как бы ни менялись времена, Персефона оставалась всё той же доброй и мягкосердечной богиней, а годы в человеческом облике не сделали её раздражительной и не заставили жаловаться на жизнь.
— А-а! — снаружи внезапно раздался крик. В чём дело? Весь городок погрузился в суматоху, а за окнами заплясали языки пламени.
— Бежим! — я вскочил на ноги и, схватив Персефону за руку, ринулся к выходу.
В мгновение ока городок утонул в море огня, вокруг гремели испуганные и предсмертные крики. Неужели началась резня? У меня не было времени обращать внимание на остальных: если Офион пробудится прямо сейчас, я просто не сможу противостоять ему. Мои силы после пробуждения постепенно возвращались, но они шли ни в какое сравнение с мощью Офиона, использующего силу Аида.
— Дети, те дети! — Персефона попыталась броситься в другое здание, но я вовремя удержал её.
— Мы должны немедленно убираться отсюда! — Персефона всё ещё пребывала в смертном теле, чин Богини Весны не обладал разрушительной силой, да и тратить лишние силы здесь мне не улыбалось. Людей было слишком много, весь городок погряз в бойне, а спасти я мог слишком немногих. Простите мне мою бездушье, но я обязан в первую очередь обеспечить нашу собственную безопасность. Если я сейчас кинусь кого-то спасать, это непременно обернется огромными хлопотами. Хотя мне очень хотелось минимизировать жертвы, в случае столкновения с Офионом лицом к лицу я, пожалуй, рисковал снова залечь на дно в Подводном храме.
Персефона помедлила секунду-другую и наконец перестала сопротивляться. Я подхватил её на руки и бросился прочь от приюта.
— Погоди, братец! Мне кажется, я чувствую ауру Аида! — взволновато воскликнула Персефона. Впервые, впервые она отчетливо ощутила присутствие Аида.
У меня не хватило духу разрушить радость Персефоны, и, стиснув зубы, я согласился: — Пойдем разыщем Арона, он только что пробудился. Если получится, постарайся воззвать к Аиду. Ну что ж, тогда я сыграю ва-банк!
По дороге я старался избегать столкновений со Спектрами — мне вовсе не улыбалось растрачивать силы на сражения. Преследуя ауру Офиона, по прибытии на место мы увидели Святого Воина Афины (если судить по Святым Доспехам, то это был созвездие Весов!) и лежащего в луже крови ребёнка.
— Тенма! — Персефона вырвалась из моих объятий и бросилась к Тенме. — Зачем ты? Зачем всё это! Очнись! Аид, ну проснись же наконец! — плакала она, обращаясь с упрёком к стоявшему рядом.
Я поспешно бросился вперёд, заслонив её собой. Слишком опасно! Ещё не было до конца ясно, Аид ли это, а если Офион, то…
Арон — пока будем звать его так, я не был до конца уверен, полностью ли пробудился Офион. Увидев меня, он действительно излучал убийственную ауру. Что делать? Неужели драка неизбежна прямо здесь?
Однако сражаться со мной он явно не собирался: бросив на меня взгляд, он развернулся и собрался уходить.
— Он ведь твой лучший друг, почему ты убил его… Ответь мне, Арон!!
Эй-эй! Жизнь надоела?! Шагнувший вперед каштанововолосый мужчина бросился на Арона, даже не задумываясь. Неужели в твоей голове совсем не было мыслей о пропасти в силе между вами?! Если это и вправду Офион, то он даже меня одолеть не сможет!
Не успел я его удержать, как перед ним взметнулся горячий черный вихрь.
— Я не позволю никому чинить беспорядки возле господина Аида.
Это ещё кто? Юноша в чёрном мэю, я порой чувствовал себя невыносимо невежественным: мне казалось, я знаю многих обитателей Подземного Мира, но на деле, кроме парочки известных лиц, не узнавал никого.
— Кахо, Небесная Свирепая Звезда Бенну, — услышал я его бормотание. Кто такой? Абсолютно незнаком.
Они сцепились в схватке, неужели всё и вправду обойдется? Я не смел терять бдительности, но происходящее казалось ненормальным! Если бы это был Офион, он бы при виде меня либо попытался прикончить, либо принялся насмехаться изо всех сил, Арон же сейчас, помимо жажды убийства, не выказывал и намерения насмехаться над моим видом.
Они бились долгое время, так и не сумев выявить победителя. Судя по всему, Созвездие Весов собиралось биться насмерть, и мне было необходимо вмешаться, чтобы остановить его — если он погибнет вот так, цена окажется слишком высока.
Я уже собирался выступить вперед и оттащить его, как меня опередил златокудрый мужчина. Золотые… волосы? До боли знакомое ощущение…
— Почему ты мешаешь мне, Сион? — с волнением произнес Созвездие Весов.
— Не горячись, Доко. Наша задача — разведка, сейчас вовсе не время сражаться насмерть!!
Почему? Почему он так разительно похож на Скатона? Невозможно, Скатон мертв… Мой разум погрузился в полный хаос, во что, черт возьми, превратилась текущая ситуация?!
— Не люблю бессмысленные стычки, — Арон не обращал ни малейшего внимания на происходящее. Он вдруг перевел на меня мрачный взгляд и тихо произнес: — Советую тебе не вмешиваться в это дело, Морской Бог.
Этот парень точно не Офион, абсолютно точно! Тот обычно смотрел на моё мужское лицо и с невероятно бесящим видом именовал меня Эвриномом. Офион ни за что не стал бы изъясняться подобными высокопарными книжными фразочками.
— Священная война… она только-только началась, — он больше не оборачивался и просто ушел.
Городок рушился.
Я поднял Персефону, она продолжала плавать в слезах, и я знал, как тяжело ей даются эти удары один за другим.
— Ну всё, хватит плавать в слезах! Возьми себя в руки, — попытался я утешить её.
— Ты — сестра Тенмы? Я встречал тебя раньше, — к нам подошел Доко. — Тенма часто упоминал тебя, ты ведь Лантин?
Персефона кивнула. Я же продолжал в упор пялиться на Сиона, и когда он заметил это, мне стало неловко до крайности.
— Прошу прощения, ты лицом очень похож на одного моего знакомого, — ну просто вылитый, я неловко почесал затылок.
— Ты из Царства Морей, — настороженно произнес Доко.
Я совсем забыл, что Посейдон воевал с Афиной на протяжении многих Священных войн, так что их настороженность по отношению ко мне, как к Морскому Богу, была вполне объяснима. Но добрая слава Царства Морей была безнадежно испорчена Посейдоном, и теперь в Святилище Царство Морей тоже числилось во врагах. Как мне теперь им всё объяснить? Просто головная боль.
— Поверьте, я на стороне Святилища, прошу, отведите нас к Афине, умоляю, — твердо произнес я. Всё вокруг было донельзя запутанным, и в условиях погребённой правды мне было невероятно трудно растолковать им все причины и следствия. Война уже началась, и мне оставалось лишь уповать на то, что сейчас они мне поверят.
Вернемся на неделю назад.
Чжоу Янь чувствовала себя как в тумане, сквозь пелену забвения ей чудилось, будто кто-то зовет её сестрицей. Слуховые галлюцинации?
Открыв глаза снова, она обнаружила, что лежит на кровати, а рядом сидит девочка лет десяти — до чего же милая! Чжоу Янь едва сдержалась, чтобы не ущипнуть её за белоснежные пухлые щечки. Ну точно сон!
— Сестрица проснулась, меня зовут Агата, а тебя? — с улыбкой спросила маленькая милашка.
Агата!! Чжоу Янь остолбенела. Неужели… неужели это та самая Агата из мифа о Аиде по «Святым Воинам»?! — подумала она. Будучи безумной фанаткой «Святых Воинов», пересмотревшей сериал бесчисленное количество раз, Чжоу Янь остро реагировала на любые созвучные имена.
— Меня зовут… Виктория, — первое попавшееся имя сбрехнула Чжоу Янь.
После некоторых расспросов Чжоу Янь окончательно убедилась, что находится во вселенной «Святых Воинов», причем Священная война еще даже не началась. Но с чего вдруг она попаданка? Наверное, боги увидели, как сильно она фанатела, и решили исполнить её желание! Радость радостью, но Чжоу Янь осознавала, что сейчас она — самый обычный человек. Хотя ей ужасно хотелось заглянуть в Святилище и посмотреть на Золотых Святых, подобный мир был для неё смертельно опасен.
Разве попаданцам не полагается система или читы в придачу?! Какая тогда польза от её перемещения, просто ждать смерти?
В конце концов Чжоу Янь осталась жить в доме Агаты. К счастью, те оказались очень добрыми людьми, и Чжоу Янь, пустив в ход все свои навыки красноречия, сочинила вполне правдоподобную историю, так что её охотно приютили.
Пока трудолюбив и не боишься работы, с голоду не помрёшь! — рассуждала Чжоу Янь, решив во что бы то ни стало проявить усердие и старание. Даже в роли пушечного мяса надо как-то выживать в этом мире.
И всё же… стоит ли менять… будущее? При мысли о грядущем уничтожении Чжоу Янь содрогнулась: оно близко! Очень скоро деревня подвергнется нападению Миноса, отец Агаты погибнет, Альбафика… Она покачала головой, стараясь не думать об этом. Сейчас она — всего лишь простой человек, лишенный сил, способных повернуть всё вспять. Если она выболтает всё, что знает о будущем, кто знает, какой силы бабочки эффект это вызовет и что станет с крахом этого мира? Чжоу Янь бросила взгляд в сторону Святилища: и впрямь, все романы — сплошная ложь, с чего бы кому-то спасать мир сразу по призыву? Подобно ей, она оставалась рядовой смертной, не имея никаких преимуществ, кроме знания грядущего.
И всё же… как же досадно!
http://bllate.org/book/23270/2499582
Готово:
