Фэн Яо обернулась, словно собака, увидевшая кость.
В лунном свете Шэнь Ханьчжоу стоял на углу дворцовой стены: в длинном белом халате, с белой вуалью на лице.
Неизвестно, сколько он простоял там, но ночной ветер трепал полу его одежды и края вуали, обнажая бледную линию подбородка.
Он опустил глаза, не глядя на Сяо Чжо, и смотрел только на неё.
— Ваше Величество, у вашего покорного слуги есть дело к докладу.
Восемь слов, сказанных ровным тоном.
Никаких лишних объяснений, никаких любезностей.
Он просто констатировал факт: ты — император, у меня есть дело к тебе, и сейчас ты идёшь со мной.
Сяо Чжо бросил взгляд на Шэнь Ханьчжоу, а затем снова перевёл его на Фэн Яо.
Испытующий блеск в его персиковых глазах постепенно исчез, сменившись игривым выражением в духе сегодняшнего представления хватит с лихвой.
Он отступил на полшага, отдал императорский поклон Фэн Яо и, полный высокомерия, повернулся и ушёл.
Фэн Яо стояла на месте, завернувшись в ватное одеяло, а её спина была покрыта холодным потом.
Она ещё не успела сообразить, бежать ей или нет, как Шэнь Ханьчжоу уже подошёл к ней и опустил на неё взгляд.
В его похожих на ледяное озеро глазах не было ни той пронзительной проницательности, что у Сяо Чжо, ни того холода, с которым тот застал их врасплох в Холодном дворце.
В них читалось очень слабое, прозревшее изнутри спокойствие.
Словно он понимал абсолютно всё.
Он произнес лишь одну фразу:
— Хочешь остаться в живых — иди за мной.
Затем он развернулся и зашагал — не быстро и не медленно.
Фэн Яо немного подумала и молча последовала за ним.
Дворец Линси.
Покои Шэнь Ханьчжоу были больше Холодного дворца раз в десять, но при этом казались такими же бесприютными.
Ни толп слуг, ни роскошного убранства — в комнате царила первозданная простота, а из свечей горели всего две.
Почти как в буддийском монастыре.
В воздухе витал едва уловимый аромат лекарств, смешивающийся с чистым, прохладным запахом сосновой смолы, исходившим от него самого.
Он остановился посреди главного зала, стоя к ней спиной, долго молчал и лишь затем холодно произнес:
— Фэн Яо, чего ты хочешь?
— Я хочу есть.
Фэн Яо схватилась за живот и небрежно ответила.
Вечно невозмутимое выражение лица Шэнь Ханьчжоу наконец дало трещину.
— …Чего?
— Есть, — четко и честно повторила Фэн Яо.
— Человек что железо, еда что сталь — не поешь вовремя, и ноги протянешь. У меня сегодня перебор по физической нагрузке, я и правда больше не вывожу.
Едва она договорила, как её живот в подтверждение издал утробное урчание, прозвучавшее в просторном зале с оглушительной громкостью.
Шэнь Ханьчжоу замолчал.
На своем веку — а прожил он уже два десятка лет — он повидал немало людей, которые молили его о пощаде, о власти, о жизни.
Но чтобы кто-то вымаливал еду — такое на его памяти случалось впервые. Занятно.
Он повернулся и отдал приказ кому-то за пределами зала.
Вскоре слуги один за другим потянулись внутрь.
Тарелка за тарелкой, изысканные блюда заставили весь стол от края до края.
Фэн Яо уставилась на это изобилие, и её глаза засияли так ярко, что ими вполне можно было заменить ночной жемчуг.
— Спасибо, — бросила она эти два слова, уселась на стул, схватила палочки для еды и принялась за дело.
Никаких церемоний, никаких прощупываний почвы, никакой вежливой протокольной болтовни в духе сначала поешь ты.
Она действительно проголодалась: с момента перемещения сюда и разум, и тело работали на пределе.
Шэнь Ханьчжоу стоял в стороне и, глядя на то, как Фэн Яо уплетает за обе щеки с абсолютно невозмутимым видом, вдруг понял смысл слов, которые Фэн Чэнь велел передать через Ин И.
План ускоряется.
Он опустил ресницы: вот оно что.
Не потому, что Фэн Чэнь не мог дождаться, а потому, что Фэн Яо подменили.
Настоящая Фэн Яо — та самая женщина, привезенная из Лянчжоу, которая после снятия мирской пыли стала на девять десятых похожа на Фэн Чэня, его собственная тщательно расставленная пешка — исчезла.
Вместо неё появилась та самая женщина перед ним, которая понятия не имеет о собственном положении.
Кто она в конце концов такая? Как ей удалось совершить подмену прямо под носом у их многочисленной стражи? Похоже, ему придется заняться этим вопросом всерьез.
Он, Шэнь Ханьчжоу, — кровный двоюродный брат императорского величества, сын ныне здравствующего великого наставника Шэня, а матерью его является родная старшая сестра отца императорского величества, делившая с ним одну мать.
Но в тайне он возглавлял личную стражу императора, контролируя всю разведывательную сеть Фэнсюаня. Ни одна новость в гареме, при дворе, в Царстве Лян или Шоцзине не могла ускользнуть от его взора.
И тем не менее кто-то умудрился провести его.
Сегодняшняя ловушка была расставлена его собственной рукой.
Он воспользовался глупостью Линь Юя, заставив того поверить, будто подвернулся отличный шанс сокрушить Фэн Яо.
Согласно плану, действие Порошка Соития должно было привести к тому, что Вэй Цзыюань и Фэн Яо попались бы с поличным прямо в Холодном дворце.
Линь Юй ворвался бы туда с людьми, а Шэнь Ханьчжоу должным образом свершил бы правосудие по закону.
Вэй Цзыюань подверглась бы опале, а Фэн Яо была бы приговорена к смертной казни.
После этого мнимо умершую Фэн Яо посадили бы на трона в качестве женщины-императора подставного лица, она бы забеременела и родила наследника, позволив министрам воочию убедиться в появлении на свет наследной принцессы.
Убийство двух зайцев одним ударом.
Это позволило бы и избавиться от Вэй Цзыюаня, обладавшего военной мощью, но всё хуже поддававшегося контролю, и естественным образом заставить Фэн Яо «исчезнуть», законно заняв место марионетки.
Но сегодняшний план полетел кувырком.
Вэй Цзыюань сбежал, улики против Фэн Яо найти не удалось, Сяо Чжо пинком ноги вышвырнул Линь Юя из этой игры, а Фэн Яо, которая по идее должна была дрожать от страха в ожидании приговора судьбы, вместо этого в пух и прах разнесла самого Линь Юя.
Шэнь Ханьчжоу смотрел на уплетающую еду женщину, и под ледяной коркой в его глазах наконец проступил отблеск пристального внимания.
Кто же она такая? Кем подослана? Обладая таким умом, не станет ли она…
В следующую секунду:
— Кхе-кхе-кхе…
Глядя на поперхнувшуюся мясным шариком особу женского пола, он подумал: э-э… откуда в ней столько простодушной дурашливости?
Взглянув на знакомое до боли лицо, Шэнь Ханьчжоу присел рядом и протянул ей чашку с чаем.
— Ешь медленно, — произнес он своим обычным ровным тоном.
Фэн Яо подняла голову из тарелки, уголок ее рта все еще был испачкан рисовым зернышком, и широко улыбнулась ему:
— А ты неплохой человек, получше этого питахайя.
Шэнь Ханьчжоу опустил глаза, спрятав пальцы в рукаве — кончики их слегка похолодали.
От этой улыбки он на мгновение замер: с самого детства ему еще не доводилось видеть, чтобы Фэн Чэнь улыбался.
Фэн Чэнь нес слишком тяжелую ношу. Все эти годы, стремясь безупречно исполнять роль императора, он был вынужден по воле верховного императорского супруга сидеть на том самом ненавистном ему троне и лицом к лицу сталкиваться с дворцовыми интригами.
Фэн Чэнь вовсе не был тираном — он просто не умел плести интриги и привык решать проблемы грубой силой, в то время как сам Шэнь Ханьчжоу в силу своего положения не мог находиться рядом постоянно, чтобы помогать ему, и был вынужден оставаться в тени, разрабатывая для него стратегии.
Сама же Фэн Яо ничуть не заботилась о том, сколь непостижима и глубока натура сидевшего рядом мужчины!
Она знала лишь одно: даже перед лицом смерти следует оставаться сытым призраком.
[Хозяйка, а этот тип рядом с тобой — тоже фрукт не из простых! Сделай же ход конём, откройся ему! Чего ты в конце концов добиваешься?]
В голосе Системы звучало предостережение.
Фэн Яо оставила вопрос без ответа, вместо этого громко рыгнула и, повернувшись к Шэнь Ханьчжоу, выразила благодарность.
Шэнь Ханьчжоу махнул рукой, и слуги по порядку вошли, чтобы убрать остатки трапезы, после чего подали чай, помогающийварению.
Фэн Яо взяла пиалу и сделала большой глоток: кисло-сладкий, весьма неплохо.
— А ты не боишься, что я подсыпал яд?
— Если бы ты хотел моей смерти, то не стал бы спасать меня из лап питахайи.
— Сяо Чжо.
— Ха… ага… — небрежно отозвалась Фэн Яо.
Шэнь Ханьчжоу, скрытый за белой вуалью, попытался заглянуть ей в глаза, но обнаружил, что там нет абсолютно ничего.
Ни амбиций, ни расчетов — лишь простодушное непонимание и удовлетворение человека, который только что досыта наелся.
Фэн Яо поставила пиалу на стол, облизнула губы и повернулась к нему.
— Ваше Высочество императорский супруг, говорите прямо: мне уготовлена роль марионетки на трон? Или вы собираетесь использовать меня, чтобы прибрать к рукам эту династию?
Тон был настолько легкомысленным, будто она интересовалась, что будет завтра на обед!
Однако лицо Шэнь Ханьчжоу в тот же миг смертельно побледнело.
http://bllate.org/book/23331/2509005
Готово:
