Вилла наполнилась запахом антисептика. У Суовэй опустился на пол и, стараясь действовать как можно осторожнее, ватной палочкой, смоченной в йоде, принялся обрабатывать огнестрельную рану на руке Чи Чэна. Рана была неглубокой, но края кожи в месте, где прошла пуля, вывернулись наружу, выглядя пугающе.
— Ссс... — Чи Чэн шумно втянул воздух. Не от боли — просто прикосновения У Суовэя были настолько легкими, словно перышком, что это вызывало у него странное чувство неловкости.
— Сделал больно? — У Суовэй тут же замер и поднял на него взгляд, полный тревоги.
Чи Чэн смотрел на лицо, оказавшееся совсем близко. На длинных ресницах парня еще блестели капельки влаги — наверное, вспотел, пока в спешке искал лекарства. Кадык Чи Чэна дернулся, он покачал головой:
— Нет, продолжай.
У Суовэй выдохнул с облегчением и снова склонился над раной, сосредоточенно обрабатывая её. Он двигался медленно и тщательно, словно проводил сложнейшую операцию. Солнечный свет падал сквозь панорамное окно, освещая его внимательный профиль и золотя тонкий пушок на коже — зрелище было настолько мягким и умиротворяющим, что отвести взгляд было невозможно.
Взгляд Чи Чэна задержался на слегка нахмуренных бровях парня, и в груди вдруг возникло странное чувство. С самого детства, не считая домашних слуг, никто и никогда не обрабатывал ему раны вот так. Те, кого называли братьями, испытывали перед ним трепет, враги боялись его, а Ван Шо... Ван Шо всегда вел себя подобострастно, пытаясь угодить. Но никто, подобно У Суовэю, не смотрел на него с таким искренним беспокойством и серьезностью.
— Готово, — У Суовэй забинтовал рану и, выпрямившись, размял затекшие ноги. — Тебе придется поберечь руку какое-то время, не двигай ею лишний раз.
Чи Чэн промолчал, продолжая смотреть на него.
У Суовэю стало неуютно под этим взглядом, и он перевел внимание на Цзян Сяошуая, сидевшего в другом конце дивана. Тот был уткнулся в телефон и время от времени тихонько посмеивался, совершенно не замечая атмосферы, повисшей в комнате.
— Э-э... Сяошуай, ты в порядке? Го Чэньюй ничего тебе не сделал? — У Суовэй поспешил сменить тему.
Цзян Сяошуай поднял голову и поправил очки:
— Со мной всё нормально. Он просто связал меня, грубости не было. А вот вы с господином Чи пострадали куда серьезнее. — Он перевел взгляд с одного на другого, в глазах читалось любопытство.
У Суовэй дважды кашлянул и не нашелся, что ответить.
Вдруг подал голос Чи Чэн:
— Здесь безопасно, можете оставаться.
— Оставаться? — У Суовэй опешил. — А как же возвращение на родину? У меня же занятия.
— Пока нельзя, — отрезал Чи Чэн. — Го Чэньюй потерпел серьезное поражение и так просто этого не оставит. У него есть влияние и в нашей стране, возвращаться сейчас слишком опасно.
— И что делать? Не сидеть же вечно в Японии? — У Суовэй нахмурился.
— Как только шум уляжется, я организую ваш отъезд, — Чи Чэн посмотрел ему прямо в глаза. — А до тех пор вы должны быть рядом со мной.
— Рядом с тобой? — Лицо У Суовэя слегка покраснело. — Не очень-то удобно... Мы ведь с тобой не настолько близки.
— Теперь близки, — перебил его Чи Чэн тоном, не терпящим возражений. — Я вас спас, значит, я за вас и в ответе.
У Суовэй не нашелся, что на это возразить, и лишь беспомощно посмотрел на Цзян Сяошуая. Тот лишь развел руками, изобразив на лице выражение: я ничего не могу поделать. Хотя в душе он ликовал: ну надо же, Чи Чэн явно хочет держать парня при себе, а прикрывается такими благородными словами.
В последующие несколько дней У Суовэй в полной мере ощутил, что значит быть под прицелом настойчивого внимания.
Раны Чи Чэна заживали быстро — сказывалась закалка, полученная за годы стычек. Как только у него появлялась свободная минута, он тут же приклеивался к У Суовэю.
Если У Суовэй смотрел телевизор в гостиной, Чи Чэн притаскивал стул, садился рядом и, не произнося ни слова, просто сверлил его взглядом. У Суовэю становилось не по себе, и в итоге он выключал телевизор и сбегал на кухню искать еды.
Если У Суовэй пытался изучать рецепты на кухне (от нечего делать), Чи Чэн опирался на дверной косяк и смотрел, как тот в панике поджигает яичницу, а затем с невозмутимым лицом говорил: Давай я, — и в два счета готовил целую гору вкуснейших блюд.
Стоило У Суовэю заикнуться о том, чтобы выйти подышать воздухом, как Чи Чэн тут же заявлял, что снаружи опасно, и вытаскивал своих змей (да-да, он умудрился перевезти Сяо Цубао и Хуан Луна на виллу).
— Если тебе скучно, пусть они составят тебе компанию.
Это отбивало у У Суовэя всякое желание выходить наружу.
— Чи Чэн, ты можешь перестать ходить за мной по пятам? — в один из дней, не выдержав пристального внимания, возмутился У Суовэй. — Я никуда не убегу.
Чи Чэн, сидевший на диване напротив с книгой в руках, перевел взгляд на него:
— Я не хожу за тобой. Я просто читаю.
— Тогда почему ты читаешь, глядя на мое лицо? — У Суовэй закатил глаза. — Ты держишь книгу вверх ногами.
Чи Чэн посмотрел вниз — действительно, перевернул. Он не моргнув глазом развернул книгу правильно и продолжил пялиться на У Суовэя:
— Я думал о кое-чем.
— О чем?
— О тебе. — Ответ Чи Чэна был коротким и четким.
Лицо У Суовэя вспыхнуло, как у вареного рака:
— Ты... зачем ты думаешь обо мне?
Чи Чэн отложил книгу, слегка подался вперед и посмотрел на него глубоким, пронзительным взглядом:
— Думал о том, почему ты так боишься змей, почему яичница, которую ты готовишь, такая невкусная, думал... — он сделал паузу, голос стал ниже, — думал о том, почему в тот день ты обернулся, чтобы посмотреть на меня.
У Суовэй замер. Он вспомнил тот момент на складе у причала, когда, выбираясь из вентиляции, оглянулся назад. Оказывается, он это заметил.
— Я... я просто волновался за тебя, — У Суовэй отвел взгляд, не смея смотреть в глаза Чи Чэну. — В конце концов, ты ведь спас меня...
— Только поэтому? — допытывался Чи Чэн.
Сердце У Суовэя бешено колотилось, он не знал, что ответить. Только ли поэтому? Казалось, не только. От первой встречи в кровавую ночь в Токио до жизни в убежище и самопожертвования на складе — имя Чи Чэна уже оставило глубокий след в его душе.
— А что еще? — упрямо бросил У Суовэй. — Не влюбился же я в тебя, в самом деле.
Эти слова сорвались с языка сами собой, в шутливом тоне, но стоило их произнести, как он тут же пожалел.
Воздух в комнате словно застыл. Цзян Сяошуай, почуяв неладное, прихватил телефон и тихонько улизнул в свою комнату. В огромной гостиной остались только они двое.
Чи Чэн смотрел на него так, словно в его глазах кружился водоворот, готовый поглотить любого. Спустя долгое время он медленно заговорил, и в его голосе проскользнула едва уловимая хрипотца:
— А если это так?
У Суовэй был ошарашен. Он открыл рот, но не смог выдавить ни слова.
Чи Чэн поднялся, подошел к нему и медленно опустился на корточки, глядя снизу вверх. В этой позе он казался менее холодным и отстраненным, в нем проступила какая-то уязвимость.
— У Суовэй, что, если я скажу, что ты мне нравишься?
В голове У Суовэя образовалась пустота, он мог только оцепенело смотреть на него. Чи Чэн был так близко, что У Суовэй видел свое отражение в его зрачках. В этих глубоких глазах больше не было прежнего льда — только искренность и капля... волнения?
— Ты... ты шутишь, — У Суовэй с трудом обрел голос, хотя тот предательски дрожал. — Ты главарь банды Золотого Дракона, а я обычный студент. Мы из разных миров.
— Я знаю, — тихо ответил Чи Чэн. — Но когда кто-то нравится, не имеет значения, из разных вы миров или нет.
Он протянул руку, желая коснуться щеки У Суовэя, но замер в воздухе, словно в нерешительности.
Сердце У Суовэя забилось еще быстрее, он чувствовал, как горят щеки, дыхание стало прерывистым. Он хотел отстраниться, но тело словно приросло к месту.
В этот момент из угла донеслось шуршание. У Суовэй обернулся и увидел Сяо Цубао, который выбрался из своего ящика и, свернувшись неподалеку, пристально следил за ними холодными глазками, быстро выбрасывая раздвоенный язык, словно выражая крайнее недовольство.
— Э-э... — внимание У Суовэя тут же переключилось, и атмосфера двусмысленности мгновенно рассеялась. — Кажется, твой Сяо Цубао снова ревнует.
Чи Чэн бросил взгляд на змею и слегка нахмурился, но не стал, как в прошлый раз, запихивать её обратно в ящик. Он лишь пристально посмотрел на У Суовэя и поднялся на ноги:
— Мне нужно кое-что уладить.
Сказав это, он развернулся и ушел в кабинет.
У Суовэй смотрел ему вслед, касаясь ладонью горящей щеки, в душе царил полный хаос. Слова Чи Чэна упали в его спокойное сердце, как камень в воду, подняв волны.
Неужели он правда... нравится ему?
Эта мысль едва успела возникнуть, как У Суовэй тут же её подавил. Нет, невозможно, он всё себе напридумывал. Такой человек, как Чи Чэн, разве мог полюбить его? Наверное, просто сиюминутное увлечение.
— Эх, — вздохнул У Суовэй, чувствуя, как начинает болеть голова.
А в кабинете Чи Чэн стоял у окна, глядя на залитый солнцем пейзаж, и крепко сжимал телефон. На экране висело неотправленное сообщение, адресованное Ван Шо.
Подумав, он всё же стер текст и убрал телефон в карман.
Некоторые вещи из прошлого пора отпустить. За некоторые вещи в будущем — стоит бороться.
У Суовэй, в этот раз я тебя уже не отпущу, — прошептал он про себя с твердой решимостью во взгляде.
Будь то настойчивость или любые другие средства — человек, которого он выбрал, останется рядом с ним.
http://bllate.org/book/23352/2511624
Готово:
