Мои дети уже получили уделы и почти каждый из них провозгласил себя императором. Твои же только родились, и, что важнее, их пока слишком мало... Тебе всё равно придётся устраивать отбор в гарем, но из-за того, что ты никого, кроме меня, не жалуешь, чиновники не горят желанием отдавать своих детей в задние покои, предпочитая, чтобы те строили карьеру на государственной службе.
Если ты примешь моих братьев, они будут связаны с моими детьми общим материнским происхождением, так что междоусобиц не возникнет, — Сюань Лин по крупицам разъяснял ситуацию своему влюблённому до беспамятства супругу. — Или ты хочешь, чтобы меня затравили министры?
Я вовсе не это имел в виду... — Мо Цзинъюй уже плакал. Как его Лин-лин может терпеть такие обиды, да ещё и из-за него? Каждая цель для прохождения в каждом мире будет существовать как истинная любовь.
Тогда будь послушным и прими их, ладно? И уделяй им хоть немного внимания, — уговаривал Сюань Лин.
Слушаюсь тебя во всём. В любом случае, в моём сердце есть место только для тебя, — вынужденно согласившись, Мо Цзинъюй не забыл подтвердить свою верность.
Я, конечно, знаю, что ты любишь меня больше всех, — вздохнул Сюань Лин. — Я всё устрою, тебе нужно просто быть послушным.
Хорошо, я не стану создавать тебе проблем, — пообещал Мо Цзинъюй. — Я всегда слушаюсь тебя. Просто на душе всё равно как-то гадко. Может, в будущем ты будешь активным, а я — пассивным?
Хорошо, хорошо, — Сюань Лин едва сдержал усмешку. Его супруг явно чувствует себя нечистым. Раньше с другими наложницами он использовал экстракорпоральное оплодотворение, а не естественное зачатие.
***
Император Циньюй взял в супруги Сюань Цина, очередное перерождение.
По указу императора Циньюй: младший брат нынешнего императора Цяньюань династии Дачжоу, Сюань Цин из рода Чжоу, обладает выдающимся талантом и мастерством. По воле императора Цяньюань и императорского супруга Фэнцзюня, жалую ему титул Гуйцзюнь с почётным именем Цин. Восьмого числа десятого месяца он должен войти во дворец и поселиться в главном зале дворца Фэнъань, единолично занимая покои! Исполнить!
Сюань Цин невольно вытаращил глаза, ошеломлённо глядя на евнуха, зачитавшего указ. Лишь спохватившись, он опустился на колени:
Слуга благодарит императора за великую милость! Да здравствует император, десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет!
Приняв указ обеими руками, он слегка приподнял веки и бросил взгляд на своего слугу, который тут же подошёл и сунул евнуху в руку кошелёк.
Евнух пощупал кошелёк — тот был плоским и почти ничего не весил. Поняв, что внутри банкноты, он по-доброму предупредил:
Хотя Его Величество не любит, когда вы пытаетесь разузнать о его передвижениях и постоянно преграждаете ему путь, императорский супруг Фэнцзюнь считает, что братьям лучше действовать сообща. Ради того, чтобы помочь вам, он долгое время терпел холодность со стороны императора.
Как только я устроюсь во дворце, я сразу отправлюсь к старшему брату, чтобы поблагодарить его, — Сюань Цин понял намёк и осознал, что его предостерегают от противостояния с братом, которого никому не дано превзойти.
Впоследствии он вошёл во дворец и начал повседневную жизнь, деля милость императора с братом, и они жили в мире и согласии.
За десять лет пребывания во дворце он родил императору Циньюй шестерых сыновей и семерых дочерей. Из-за старых ран, открывшихся во время похода на новые земли, он скончался по пути обратно в столицу и был посмертно удостоен титула Фэнцзюнь Цинъюань Чжигао Шэньань. (Не обращайте внимания, это написано от балды).
Остальные наложники были распущены ещё на семнадцатом году правления Сюань Цзин: они покинули дворец, чтобы стать чиновниками или уйти на покой. Им разрешалось входить во дворец только в дни рождения детей. В гареме остались лишь Сюань Лин и Сюань Цин.
Всего в гареме родилось сто двадцать три принца и девяносто семь принцесс (не считая умерших в младенчестве), и каждый из них получил свой удел. Лишь старший сын Мужун Шилань — Мо Вэньчжэн — остался, и через пять лет после того, как его провозгласили наследным принцем, император Циньюй отрёкся от престола. Вэньчжэн взошёл на трон, изменив девиз правления на Вэньжуй. Вэнь означало мягкость и добродетель — он хотел стать милосердным правителем, а Жуй означало благоприятное знамение, символизируя надежду на то, что под сенью благодати погода будет благоприятной, а урожаи богатыми.
На седьмом году своего пребывания в статусе императора на покое, император Циньюй скончался во время путешествия по стране. Узнав об этом, император Цяньюань выпил специально приготовленный яд и последовал за ним. Этот яд действовал мгновенно и безболезненно, не оставляя на теле следов отравления; напротив, чем больше времени проходило, тем прекраснее выглядел покойный.
***
Снова открыв глаза, Мо Цзинъюй уставился на алые полога кровати и некоторое время пребывал в оцепенении.
Ань Юй, что происходит?
Твой послушный супруг до последнего не просил награды, но перед самой смертью обменял её, чтобы ты попал в эпоху Канси из официальной истории. Сейчас тридцатый год правления Канси. Ты — будущая императрица Сяоцзинсянь, Ула-Нара Цзинъюй, — проговорил Ань Юй, массируя виски. — В этой жизни ты снова гермафродит, но, кроме императора Канси и твоей матери, никто об этом не знает. Исключение — Юнчжэн.
Кстати, хозяин, на самом деле ты не использовал чтение мыслей в прошлой жизни, но здесь оно тебе пригодится — это сцена Нян Шилань. Кроме того, похоже, из-за награды, которую дал Юнчжэн, здесь с двадцать пятого декабря шестьдесят первого года правления Канси начнётся возрождение духовной энергии. Ты обязан до этого момента родить десятерых детей. У них особое предназначение, так что родить их нужно обязательно. Желательно, чтобы младшему было хотя бы десять лет.
Ладно, ладно, — Мо Цзинъюй почувствовал, как на лбу запульсировала вена. Казалось, он — лишь инструмент: в прошлой жизни был инструментом для посева, в этой — инкубатором. Впрочем, в любой из жизней ему не нужно было заниматься воспитанием детей: в прошлой — сбросил на чиновников и наложниц, в этой — сбросит на мужа.
Постой, а почему Канси знает, что я гермафродит? — его сердце, только было успокоившееся, снова тревожно забилось.
Эпоха Канси из официальной истории и эпоха Юнчжэна из «Дворца» каким-то образом соединились. Именно поэтому в твоей прошлой жизни было так много перерождений и перемещений. Император Канси — один из таких попаданцев, а поскольку он был императором, его память не была стёрта.
***
Разговор во время свадьбы.
Топ-топ-топ. Четвёртый брат, выпей ещё! Не могу, нужно идти к четвёртой невестке! Говорят, она очень красивая, интересно, правда ли это?! Четвёртый брат, покажи нам её, мы не будем мешать, всего одним глазком!
Звуки шагов сопровождались разговорами принцев.
Мо Цзинъюй молчал. Вероятно, это были тринадцатый и остальные. В это время его супруг всё ещё был в партии наследного принца. Возможно, удастся обеспечить ему хороший финал: отправить всех «девять драконов» основывать свои империи, подальше от Канси. Тринадцатый, четырнадцатый и его собственный муж останутся здесь, его супруг взойдёт на трон, тринадцатый поможет, четырнадцатый будет воевать — идеально.
Поразмыслив, он перевёл взгляд на человека, стоявшего перед красным покрывалом. На госте были мужские свадебные туфли, расшитые драконами, играющими с жемчужиной — это определённо был его муж.
Супруга голодна? — мягко спросил Иньчжэнь. По его воспоминаниям, она ужасно боялась голода и была настоящим гурманом.
Голодна, — очень честно ответила Ула-Нара Цзинъюй (Мо Цзинъюй).
Затем покрывало было приподнято палочкой жуи. Иньчжэнь поставил блюда на поднос, который держала служанка, и махнул рукой, приказывая остальным уйти.
Вау, четвёртая невестка, ты такая красивая! — девятый принц Иньтан удивлённо вытаращил глаза. До сих пор все хвалили его за красоту, но, увидев невестку, он понял, что она — фея, спустившаяся с небес, на которую можно только смотреть издалека! — Я не знаю, как, но хочу, чтобы моя жена была такой же красивой!
Где ты такую найдёшь? Из десяти тысяч одна будет хоть немного похожа, а такая, как четвёртая невестка... Девятый брат, не обижайся, но такое ты сможешь увидеть только во сне! — прямолинейно отрезал Иньэ.
Хм! — Иньтан понял, что тот прав, и лишь недовольно фыркнул, бросив на Иньэ сердитый взгляд.
Ладно, вы посмотрели, — Иньжэнь обменялся взглядами с Иньти и поспешно сказал: — Пошли пить и есть мясо! — они получили приказ присматривать за этими сорванцами, чтобы те не натворили бед и не отказались возвращаться во дворец. В конце концов, когда они сами женились, эти ребята вытворяли ещё не то!
Если ещё раз попробуете не вернуться во дворец, я, ваш второй брат и третий брат будем по очереди пороть вас! — Иньти угрожающе помахал кулаками. — И попробуйте только сбить с толку маленького четырнадцатого!
Знаем, — понуро ответили принцы.
Когда принцы гуськом вышли, в спальне остались только нежно кормящий Иньчжэнь и Ула-Нара Цзинъюй, которая ела с набитыми как у хомяка щеками.
Во время еды Цзинъюй поперхнулась, на глазах выступили слёзы, готовые вот-вот пролиться — зрелище было жалкое.
Иньчжэнь изо всех сил сдерживал смех, протягивая ей чашку воды. Его неуклюжая жена в прошлой жизни постоянно попадала в такие ситуации. Можно было сказать, что перед лицом еды у неё отключался мозг. Всё, что она помнила — это как уговаривать его поесть вместе, постоянно подкладывая еду ему и себе. Ленивая жена не любила прибегать к помощи слуг, если только еду нельзя было есть сразу — например, рыбу или крабов, которых приходилось чистить.
Наелась? — Иньчжэнь с любовью посмотрел на неё, но тон его был многозначительным.
Наелась, теперь твоя очередь! — с прошлой жизни она не могла не понимать, на что он намекает. — В этой жизни ты будешь сверху, я не хочу двигаться. При родах я буду перекладывать боль на тебя, дерзай!
У Иньчжэня дёрнулся глаз. Скрипнув зубами, он решил не спешить доставлять ей удовольствие, с самого начала причиняя острую боль, неистово двигаясь, пока она не заплакала, а голос не охрип, и лишь тогда он замедлил темп.
***
Сон / Беседа с императором Канси.
Как только Иньчжэнь открыл глаза, он оказался во дворце династии Дачжоу из своей прошлой жизни. Он долго не мог прийти в себя, прежде чем осознал, что снова переместился. Его супруга смотрела в пустоту, а когда он поднял голову, то увидел полупрозрачный силуэт, похожий на душу. Человек выглядел очень похоже на его жену, но казался ещё красивее — его супруга была создана по этому шаблону.
Ты не ошибся, — подтвердил человек слова Сюань Лина. — Это книга, твоя супруга — главная героиня, она создана по моему образу и подобию: внешность, манеры, поведение — всё списано с меня. Спрашивай, что хочешь.
Мы с ней связаны только на две жизни?
Ты хочешь быть с ней связанным?
Да!
Может быть, это возможно. Посмотрим, что скажут читатели, — Иньчжэнь, исторический Иньчжэнь, разве его мог испортить мой главный герой? Двух жизней уже достаточно... Человек чувствовал себя виноватым, но внешне это было незаметно.
Мне кажется, твой слог слабоват, — Иньчжэнь пристально посмотрел на него, и этот взгляд был полон давления. — Ты описал нас обоих слишком слабыми.
Я просто пишу от нечего делать, ради забавы. Я хотела поскорее выложить книгу, это пробный текст. В любом случае, я постараюсь написать первую часть как можно лучше, но не буду вкладывать слишком много сил. После ста тысяч иероглифов открою второй мир, — человек признался прямо. — Если слог плохой, я буду стараться. Вот так!
Я — Иньчжэнь из твоей книги, а не исторический Иньчжэнь! Поэтому...
Человек на мгновение замер, а потом осознал, что он имеет в виду. Действительно, это был лишь Иньчжэнь из «Дворца», использующий исторические декорации, а не живой человек. Он с облегчением улыбнулся: — Тогда пусть будет по-твоему. Вы с ним будете счастливы в каждой жизни до самого конца.
Как на самом деле называется этот роман?
«Быстрое перемещение: спасая трагедии, я стала императрицей». Главная героиня перерождается после смерти в своём мире, затем система выбирает её для перемещения в миры, где есть неразрешённые сожаления. Она помогает персонажам избавиться от них, получая очки заслуг, очки перемещения и навыки, изученные в том мире. Конечно, есть скрытые настройки, которые ей предстоит открыть.
То есть, сначала с помощью меня или её мужа она станет императрицей в мирах, где есть сожаления, а навыки, полученные в этой жизни, вернутся к ней? И награда, которую выплачивают персонажи, — это их заслуги из прошлого, настоящего и будущего, а очки перемещения — это энергия, необходимая для путешествий в другие миры или валюта для обмена в торговом центре системы?
Верно! — человек подтвердил, а затем беззаботно добавил: — Вам пора просыпаться.
Проснувшись, Иньчжэнь и Цзинъюй чувствовали, что что-то забыли, и мучительно пытались вспомнить.
Господин, госпожа, вы проснулись? — голос Су Пэйшэна за дверью прервал их раздумья.
Что случилось? — Иньчжэнь массировал виски, успокаивающе похлопывая Цзинъюй по руке.
Хозяин дворца передал приказ: велел вам сегодня утром войти во дворец, после встречи с наложницей Дэ-фэй немедленно явиться к нему, — Су Пэйшэн почтительно передал слова того, кого называл хозяином — императора Канси. — Я сказал, что буду называть его именно так!
Понял, — ответил Иньчжэнь. Он встал, оделся сам, помог одеться ленивой супруге, затем они умылись. Иньчжэнь расчесал волосы жене, заплел их, после чего сам подвёл ей брови, накрасил глаза и нанёс румяна.
Он не считал это сложным: в прошлой жизни, будучи Сюань Лином, он опасался, что кто-то увидит красоту его жены, поэтому многому научился у служанок, не боясь трудностей, делал много заметок. Шестьдесят лет супружеской жизни сделали это привычкой, и они делали всё очень умело.
Приведя себя в порядок, они сели в карету, подготовленную Су Пэйшэном, и отправились во дворец.
Сколько бы времени ни прошло с прошлой жизни, сколько бы раз они ни видели это, их всё равно поражали виды Запретного города. Жаль только, что если войти во дворец, можно увидеть лишь кусочек неба в форме квадрата. Золотые крыши дворцов, красные ворота — всё это создавало атмосферу древности, вызывая чувство благоговения. Вокруг дворцов росли вековые деревья, повсюду были тенистые аллеи, красные стены и жёлтая черепица сияли на солнце. Белоснежные залы отражались в кристально чистой воде, словно мираж — невозможно было понять, где реальность, а где отражение. Карета двигалась по тихим дорожкам, звук её колёс казался необычайно громким. Слуги и евнухи, подметавшие дорогу, при виде кареты быстро останавливались и выстраивались по обе стороны, не смея пошевелиться, и продолжали работу лишь после того, как она проезжала мимо.
Цзинъюй долго смотрела во все глаза, пока ей не закрыли глаза рукой и не втянули обратно в карету.
Скоро приедем.
Господин, выходите, — Иньчжэнь вышел первым и подождал. Тонкая изящная рука приподняла занавеску, затем красавица, склонив голову, вышла из кареты, выпрямилась и посмотрела на него с глупой улыбкой. Он, беспомощно и с любовью покачав головой, протянул руку. Красавица оперлась на неё, вышла из кареты, и они пешком направились к дворцу Юнхэ.
Дэ-фэй, сидевшая на почётном месте, доброжелательно смотрела на них. Неизвестно, что на неё нашло, ведь она всегда больше любила четырнадцатого принца.
Цзинъюй, размышляя об этом, вместе с Иньчжэнем поклонилась: — Сын/невестка приветствуют матушку.
Вставайте, — произнесла Уя Малу. — Четвёртая невестка, подойди, дай мне на тебя посмотреть.
Цзинъюй послушно подошла, и Уя Малу с улыбкой осмотрела её: — Действительно хороша. Неудивительно, что четвёртый настоял, чтобы ты стала его женой, да и император очень тобой доволен.
Не дожидаясь реакции Цзинъюй, она продолжила: — Раз четвёртый вымолил у императора позволение иметь лишь тебя одну, ты должна хорошо постараться и принести ему много потомства.
Иньчжэнь не выдержал: — Сын не хочет, чтобы она была как старшая невестка. Неважно, будут ли дети, и какого они пола — главное, чтобы с моей женой всё было хорошо.
У Цзинъюй разболелась голова, и она поспешила вмешаться, чтобы Дэ-фэй не начала ругаться: — Я ценю доброту моего господина. Но нет большего греха, чем отсутствие потомства. Об этом можно говорить только при матушке, ведь у стен есть уши. Вдруг это просочится наружу...
Невестка права, — послушно признал вину Иньчжэнь, хотя внутренне был с этим не согласен. Ведь способность его жены к деторождению была прямо пропорциональна её способности к посеву. Он боялся, что её будут принуждать к беременности, не дав восстановиться. Старшая невестка была печальным примером, но, к счастью, он долго просвещал старшего брата, и теперь та могла избежать трагедии, о которой рассказывала Цзинъюй в прошлой жизни — смерти после рождения законного наследника.
Ладно, на этом закончим, — Уя Малу почувствовала головную боль. Раньше она не любила четвёртого, но после того, как он открыл сердце императору, и тот поговорил с ней, она постепенно изменила своё отношение. А сегодня он вдруг начал нести такую чушь! — Пообедайте и идите к вашему отцу.
Есть.
После обеда и прощальных поклонов они неторопливо дошли до дворца Цяньцин. После доклада Лян Цзюгоу они вошли в зал.
Цзинъюй украдкой взглянула на императора Канси. Тот был в парадном халате с драконами, согнувшись, он рассматривал что-то через увеличительное стекло. Его лицо было строгим, но чувствовалась героическая натура.
Сын/невестка приветствуют отца-императора, желают отцу-императору десяти тысяч лет здоровья и благополучия.
Встаньте, — Канси очнулся и махнул рукой.
Четвёртый, сходи посмотри, как там с обедом.
Хотя Иньчжэнь был озадачен, он не переживал: казалось, симпатия императора к его жене была даже выше, чем к нему самому, иначе тот не позволил бы ему оставить гарем пустым, желая прожить жизнь только с ней. Он смиренно пошёл проверять обед — если жена не поест как следует (хотя еда у императора была отличной, его жена была привередливой), она будет ворчать на него всю дорогу домой.
Четвёртая невестка, как ты думаешь, что ждёт моих сыновей?
(От нечего делать спрашиваешь меня об этом? Разве гарему не запрещено вмешиваться в политику? Иными словами, женщинам нельзя вмешиваться в государственные дела...) — ворчала про себя Цзинъюй, но вслух сказала: — Невестка не разбирается в этом, отец-император сам всё решит.
Я разрешаю тебе говорить, я не буду обижаться.
В заморских странах много земель и уровень развития неплох, в основном в огнестрельном оружии, но в нашей стране тоже есть таланты, нужно лишь найти их. Тогда мы точно сможем расширить границы и поглотить их. Сколько времени на это понадобится — невестка не знает.
(Нужно просто вернуть Дай Цзы. К тому же, те миссионеры — негодяи, все амбициозные книги и данные они скрыли или сократили. Те материалы, что он даёт, по меркам будущего — посредственность. Те, у кого есть способности, давно могли бы всё понять. Жаль, что никто не поделился со мной секретами, которые знают минимум трое, максимум четверо. Тогда, благодаря моему золотому пальцу — торговому центру и системе сплетен, я могла бы дать настоящие данные).
В ближайшие три дня у принцев выходные, идите погуляйте вместе.
Хорошо.
Дальше был обычный обед: хрустящая хрустальная курица, жареная свинина, омар, крабы, полные икры — почти всё съела Цзинъюй, а император и Иньчжэнь кормили эту любительницу поесть.
После обеда Иньчжэня оставили одного, а Цзинъюй вернулась во дворец Юнхэ, чтобы дождаться ужина.
Лян Цзюгоу, позови всех принцев.
Есть.
Все принцы из учебной палаты и покоев принцев были приведены. (В основном «девять драконов», остальные ещё маленькие, кроме Канси и девяти драконов, никто не может читать мысли).
Четвёртая невестка обладает магической силой, я уже говорил вам, что мы можем слышать её мысли. Сейчас она говорит, что миссионерам нельзя доверять, они скрывают свои амбиции, а заморское огнестрельное оружие лучше нашего.
Эти миссионеры действительно заслуживают смерти!
У вас три дня выходных, начиная с завтрашнего, но можете начинать прямо сейчас. Куда идти — решайте сами, но возьмите с собой невестку. Негоже четвёртой невестке идти с вами, мужчинами, одной.
Есть.
http://bllate.org/book/23355/2511879
Готово:
