Под ледяным утесом ветер выл, словно призраки. Сыту Ле, установив по периметру простую охранную печать, устроился у самого прохода. Обхватив тяжелый меч, он застыл подобно самому преданному каменному изваянию, а его зоркие глаза, полные тревоги, непрерывно сканировали бескрайнюю тьму, поглощенную метелью. Этот крошечный, относительно сухой и теплый уголок он оставил двоим, что укрылись внутри.
У Фэнчэнь опустился на одно колено перед Сыма Цзинсином. Глядя на его мертвенно-бледное лицо и пугающие кровавые следы в уголках губ, он почувствовал, как в глубине его ледяных глаз беззвучно обрушиваются ледники. Он протянул руку, и его пальцы, окутанные мягкой и чистой холодной ци, осторожно коснулись главных точек на груди Сыма Цзинсина, пытаясь упорядочить духовную энергию, вновь пришедшую в хаос из-за вынужденного бегства, и подавить старые раны, грозившие вот-вот открыться.
Его движения были невероятно легкими, исполненными сосредоточенности и... нежности, совершенно не свойственной его обычному холодному облику.
Сыма Цзинсин, прислонившись к ледяной стене, почувствовал, как знакомый холод, несущий дыхание У Фэнчэня, проникает в его меридианы. Подобно иссохшей земле, принявшей долгожданный дождь, нестерпимая боль начала понемногу отступать. Он приподнял тяжелые веки, и его золотисто-красные глаза, затуманенные слабостью, отразили лицо У Фэнчэня, которое находилось совсем рядом и было исполнено глубокой тревоги.
— Эй... — голос его охрип от усталости человека, чудом избежавшего гибели, но он все же попытался придать ему прежний насмешливый тон. — Ледяная морда... ты только что... испугался, что я умру?
Пальцы У Фэнчэня, вливавшие духовную энергию, едва заметно дрогнули. Не поднимая головы, он лишь негромко ответил вопросом на вопрос:
— А ты как думаешь?
Сыма Цзинсин тихо рассмеялся, но смех отозвался болью в ранах, и он зашелся в приступе кашля. Наконец, переведя дыхание, он проговорил:
— Похоже... моя жизнь... чего-то да стоит... раз даже такой вековой ледник, как ты... растаял...
У Фэнчэнь наконец поднял глаза. Его ледяные синие очи прямо встретились с взглядом собеседника, и в них больше не было прежней отчужденности — лишь спокойный, глубокий свет, подобный водам Северного океана. Он не ответил на вопрос, решительно сменив тему:
— Слушай меня, Сыма Цзинсин. Без моего разрешения ты не смеешь больше использовать никакие запретные техники и не смеешь пытаться жертвовать собой. Твоя жизнь теперь принадлежит мне.
Его голос не был громким, но четко разнесся по узкому пространству, и каждое слово, словно тяжелая ледяная глыба, падало прямо на сердце Сыма Цзинсина.
Сыма Цзинсин замер, ошеломленно глядя на У Фэнчэня. В его ледяных глазах не было ни тени шутки — лишь неистовая, почти маниакальная серьезность и собственничество. Неожиданный поток тепла хлынул в сердце, рассеивая холод и боль, сковавшие тело. Он открыл рот, собираясь отпустить какую-нибудь колкость, но почувствовал, будто горло перехватило. В конце концов, на его губах заиграла слабая, но абсолютно искренняя улыбка.
— Хорошо, — тихо отозвался он, словно давая клятву. — Как скажешь.
Эти простые слова отняли у него последние силы. Он расслабился, полностью доверив тяжесть своего тела каменной стене и человеку, что был рядом, и медленно закрыл глаза. На этот раз это было не забытье, а глубокий, изможденный, но спокойный сон. Он даже бессознательно склонил голову в сторону У Фэнчэня.
У Фэнчэнь, увидев, что он наконец уснул, немного расслабил нахмуренные брови. Он не убрал руку, продолжая поддерживать поток духовной энергии, подобно верному стражу, оберегающему единственное тепло посреди этой метели.
Время текло в тишине. Ветер снаружи, казалось, немного стих.
У Фэнчэнь, пребывавший в глубокой медитации, вдруг едва заметно шевельнул ухом. Его острый, ледяной взгляд метнулся к темному углу над ледяным утесом, и исходящий от него холод мгновенно сконцентрировался.
— Кто здесь? — его голос прозвучал холодно, как обнаженный клинок.
Сыту Ле в тот же миг пришел в боевую готовность, перехватив тяжелый меч и вглядываясь в указанном направлении.
— Ха-ха... Не зря вы те молодые люди, что смогли нанести тяжелый урон Гуйша, чувства у вас и впрямь острые.
Раздался старческий, но отнюдь не слабый голос, в котором звучал странный ритм, словно он сливался с самим дыханием ледяных снегов.
Не успел он закончить фразу, как фигура, подобная снежинке, бесшумно соскользнула с вершины утеса и опустилась перед ними. Это был старик с белыми как снег волосами и бородой, с утонченными чертами лица, одетый в серый халат, который казался слишком тонким для таких морозов, но старец, по-видимому, совсем не боялся холода. В руке он держал посох из материала, напоминающего одновременно и металл, и дерево, увенчанный ледяным синим камнем. Его взгляд был мягким, но таким глубоким, словно он видел людей насквозь.
Самое удивительное — от него не исходило мощного духовного давления, но казалось, что он является неотъемлемой частью этого сурового северного края.
У Фэнчэнь не спешил ослаблять бдительность, не сводя глаз со старика. Сыту Ле сделал шаг вперед, заслоняя собой спящего Сыма Цзинсина и У Фэнчэня.
Старик не обратил внимания на их настороженность. Сначала он посмотрел на У Фэнчэня, задержав взгляд на чистейшей холодной ци, и в его глазах промелькнуло изумление, сменившееся пониманием. Затем он перевел взор на спящего Сыма Цзинсина, долго всматривался в узор красного пламени на его лбу, и в конце концов издал едва слышный вздох.
— Не нужно нервничать, у меня нет злых намерений, — старик слегка улыбнулся, и от этой улыбки его изборожденное морщинами лицо стало выглядеть намного добрее. — Я просто почувствовал, как потревожили знакомое дыхание, и решил взглянуть.
— Знакомое дыхание? — У Фэнчэнь уловил ключевые слова и прищурился. — Кто вы, почтенный?
Старик погладил длинную белую бороду, глядя вдаль, словно сквозь снежную бурю он видел далекое прошлое:
— Я всего лишь страж этих снежных равнин. Можете называть меня... Сюань-weng. — Он сделал паузу и посмотрел на У Фэнчэня. — Юноша, холод, что ты несешь, берет начало в Бэймине, но в нем есть нечто иное, нечто, дарующее жизнь... А ты, — он перевел взгляд на Сыма Цзинсина, — пламя внутри тебя хоть и слабо, но это чистейший Огонь Инь... Не думал, что спустя тысячу лет снова увижу, как лед и пламя идут рука об руку.
Слова Сюань-weng прогремели в душе У Фэнчэня подобно грому! Он не только понял, откуда они, но и прямо указал на Бэймин и Огонь Инь! Этот человек определенно был тесно связан с городом Морозного Пламени и событиями тысячелетней давности!
— Почтенный знает о городе Морозного Пламени? — прямо спросил У Фэнчэнь, не в силах скрыть нетерпение.
Сюань-weng окинул его глубоким взглядом и медленно кивнул:
— Это забытое место, место, где начинаются и заканчиваются проклятия и союзы. Вы отправились в путь, чтобы найти ответы или чтобы... сбросить оковы судьбы?
У Фэнчэнь немного помолчал и честно ответил:
— И ради того, и ради другого.
— Хороший ответ. — В глазах Сюань-weng промелькнуло одобрение, но тут же сменилось серьезностью. — Но путь впереди отрезан, а проклятие глубоко. Знаете ли вы, почему Культ Юомин и те, кто скрывается в тенях, так упорно преследуют вас?
У Фэнчэнь и Сыту Ле приготовились слушать.
— Не только из-за вашего происхождения или личных счетов, — голос Сюань-weng понизился. — А потому, что переплетенная карма между вами двоими — это один из ключей к печати, скрытой в глубинах Морского Ока Гуйсюй.
Морское Око Гуйсюй! Ключ к печати!
Эта внезапная информация потрясла У Фэнчэня до глубины души! В голове мгновенно всплыли пророчества Павильона Небесных Тайн, нити проклятий в зеркальных видениях, обмен первородной энергией на Камне Трех Жизней... Все это, казалось, указывало на еще более масштабный и древний заговор!
— Что значит ключ? — спросил У Фэнчэнь.
Сюань-weng покачал головой:
— Небесные тайны нельзя раскрывать до конца. Могу лишь сказать, что город Морозного Пламени — это не финал, а начало. Там вы, возможно, найдете способ временно подавить проклятие и усилить свою мощь, но истинные ответы и величайшая опасность скрыты в еще более глубоких водах Гуйсюй.
Он помедлил, посмотрев на У Фэнчэня с намеком:
— Юноша, твоя сила уникальна, но кажется... она не пробудилась до конца, да и с твоей душой она не слилась идеально. А этот молодой человек... — он указал на Сыма Цзинсина, — его пламя нуждается в подпитке, и еще больше — в защите льда.
Сказав это, Сюань-weng умолк. Он достал из складок одежды два нефритовых амулета, испускающих мягкий белый свет, и протянул их У Фэнчэню:
— Это амулеты Ледяной Души, они помогут ему укрепить сердце и противостоять еще более лютому Холоду Сюаньмин в глубинах Северных земель. Примите как... скромный дар от старого знакомого.
У Фэнчэнь взял амулеты — они оказались теплыми на ощупь и содержали в себе чистую, спокойную энергию стихии льда.
— Благодарю вас, почтенный.
Сюань-weng махнул рукой, и его фигура начала таять, словно растворяясь в снежной буре:
— Уходите скорее, преследователи не отступят, а скоро разразится еще более сильная метель. Возможно, мы еще встретимся в городе Морозного Пламени.
Едва слова стихли, его силуэт окончательно исчез, будто его здесь никогда и не было.
У Фэнчэнь сжимал в руке два амулета, глядя на неистовствующую за пределами укрытия метель. В его ледяных глазах вспыхнул огонек. Появление Сюань-weng и его слова породили еще больше загадок, но в то же время указали более ясный путь.
Город Морозного Пламени, Морское Око Гуйсюй, ключ к печати... и их запутанная, неразрывная судьба.
Он опустил взгляд на спящего, беззащитного Сыма Цзинсина и осторожно положил один из амулетов ему на грудь. Белый свет мягко мигнул и впитался в его тело.
— Что бы ни случилось, — прошептал У Фэнчэнь, словно давая клятву, — я буду оберегать тебя.
Метель постепенно утихала. Самая глубокая тьма перед рассветом накрыла ледяную равнину. Но их путь был только в самом начале.
http://bllate.org/book/23416/2521738
Готово:
