Не успели стихнуть слова, как налетал дикий, пронзительно-холодный ветер.
Цзян Чжэлю сбило с ног, и его с силой швырнуло на неровный склон холма. Грубая земля ободрала ему всю спину.
Цзян Чжэлю выплюнул полный рот крови.
Он знал, что по возвращении в секту его изобьют, и понимал, что заслужил это.
Упав в ручей, Цзян Чжэлю окрасил воду своей кровью. Превозмогая жгучую боль, он опустился на колени:
— Учитель прав, я заслужил наказание.
— Ты так близок с учеником этого достопочтенного?
Цзян Чжэлю понял, что Ци Ханьчжи имеет в виду Се Синчэня, и сглотнул подступившую к горлу солоноватую кровь:
— Нет, мы виделись всего один раз — сегодня.
Небо заволокло ледяной изморозью, ручей на склоне холма мгновенно сковало льдом. Ци Ханьчжи вознамерился убить его.
Цзян Чжэлю поклонился до земли, и из его лба выступила кровь:
— Учитель, если младший сородич узнает, что ученик мертв, он опечалится.
— Младший брат нрава открытого, и если ученик падет от руки Учителя, он об этом непременно узнает...
Цзян Чжэлю не успел договорить — слова застряли в горле. Ци Ханьчжи наложил на него заклятие молчания.
Ци Ханьчжи шагнул к нему. Белоснежные одежды волочились по земле, обагряясь кровавой водой.
Голос его леденил душу:
— Даже если я убью тебя и захочу скрыть это, Се Синчэнь не узнает о случившемся до конца своих дней. А что до печали — я не позволю ему горевать из-за тебя.
Цзян Чжэлю широко распахнул глаза, на его миловидном лице отразился ужас.
— Но...
— Сейчас я тебя убивать не намерен. Проваливай с глаз долой.
Ци Ханьчжи выпрямился. Морозная дымка рассеялась, и он растворился в снежной круговерти.
Заклятие молчания спало. В груди Цзян Чжэлю забурлила кровь, он выплюгул сгусток алой жидкости, а его лицо стало мертвенно-бледным.
— Эх, ну и опасная же это работёнка — ходить по лезвию ножа.
Занимаясь самобичеванием, Цзян Чжэлю взмахнул рукой, утер лицо и поднялся из кровавой лужи. Вся его одежда была пропитана кровью.
По глади кровавого озера побежали легкие рябь и волны.
Пик Одинокого Холода.
Язычки пламени в лампе трепетали, освещая свиток.
Тот, кто был изображен на холсте, выглядел невероятно уродливо, но при ближайшем рассмотрении в этих мазках угадывались человеческие черты.
В мерцающем свете лампы долгих лет в глазах Ци Ханьчжи застыла ледяная пустота.
По свитку поползла изморозень. С глухим треском бумага покрылась трещинами и в мгновение ока рассыпалась в прах, превратившись в мельчайшую пыль.
Внутри зарождалось непреодолимое убийственное намерение.
Он не должен был оставлять Цзян Чжэлю в живых.
Владения Демонов.
Небо окрасилось в кроваво-красный цвет, и над ним висел тонкий серп алого месяца, похожий на ледяную косу самого Жнеца.
Слыхали? Владыка демонов недавно приволок к нам какую-то миловидную малютку! Такая чистая, беззащитная — ну просто белый лотос.
Ой, да наш Учитель всегда питал слабость к подобным хрупким красавчикам, ты же знаешь. И подумать только, который это уже за этот месяц?
Остается надеяться, что этот малец доживет хотя бы до завтрашнего дня.
Демоны сбились в кучки в укромных уголках и вовсю сплетничали о похищенном нынче красавчике.
— Чего это вы тут столпились? Всю работу, что я поручил, уже переделали?
Внезапно перед ними возник молодой мужчина.
На нем был длинный черный халат, запястья защищали серебряные наручи. Скрестив руки на груди и задрав брови, он всем своим видом излучал крайнее раздражение.
Демоны испуганно сжались, бросились врассыпную и залепетали:
— Защитник, мы... мы уже идем!
С этими словами они тут же исчезли.
Лин Цяньхэ остался стоять на месте. Только что он услышал обрывки разговора этих демонов: оказывается, владыка демонов снова притащил в свои покои какого-то смазливого юнца.
На сердце у него скребли кошки, и смутная тревога не давала покоя.
С этим недобрым предчувствием Лин Цяньхэ нахмурился и направился к жилищу новоприбывшего.
Дома демонов строились на один лад: черные стены, темно-бурая черепица и густые клубы демонической энергии вокруг.
Миновав заросли черной ауры, он вошел в передний двор и постучал в дверь:
— Эй, отворите.
Подумав, что раз этот мальчишка приглянулся самому владыке, стоит проявить толику вежливости.
Тон его несколько смягчился, но всё равно оставался прежним — наглым и вызывающим.
Деревянные створы из нанму остались неподвижны, дверь никто не открыл.
Остатки терпения испарились окончательно.
— Не откроешь — этот защитник выбью дверь силой! — свирепо бросил Лин Цяньхэ.
Дверь затряслась от нескольких тяжелых ударов.
Е Вэньчжи внутри помещений трясло мелкой дрожью.
Сидя на кушетке, он чувствовал, как кровь стынет в жилах, и скрежетал зубами:
— Система! В чем дело? Я же убил его! Почему он не умер?!
Система усмехнулась:
— Хозяин, это ты думал, что убил его. Он же культиватор на пике стадии Зарождения Души, вот-вот перешагнет ступень Превращения Духа — разве мог он так легко погибнуть?
Е Вэньчжи кипел от ненависти. Этот проклятый искусственный интеллект неизвестно где набрался манер, в последнее время только и делал, что насмешливо ухмылялся над ним, а ответить ему было нечем.
Зачем он вообще убивал Лин Цяньхэ?
Разве не ради очков ненависти, которые так нужны Системе?!
Охваченный яростью, Е Вэньчжи злобно выругался:
— Чудно! Ты, кусок искусственного дерьма, теперь смеешь издеваться надо мной? Больше я не соберу для тебя ни единого очка ненависти!
Система должна была собирать для Системы очки ненависти в этом мире и передавать их главному божеству, а те системы, что не выполняли норму, подлежали уничтожению.
Система продолжала смеяться:
— Хозяину не стоит паниковать. Если этот кусок искусственного дерьма загнется, так тому и быть. Только думаешь ли ты, что после этого найдется кто-то, кто придет тебя спасать?
Е Вэньчжи резко поднял голову и потребовал ответа:
— Что ты имеешь в виду?!
В голосе Системы отчетливо слышались нотки угрозы.
Система ухмыльнулась:
— Хозяин, я к тому, что мы в одной лодке. Я тебе не мальчик на побегушках, над которым можно измываться. Если я погибну, тебе отсюда уже не выбраться.
Глава 64: Сбежал? Вернуть силой!
Лин Цяньхэ за дверью уже потерял всякое терпение, и на его лице проступило откровенное раздражение.
Подума подумаешь, мальчишка, приглянувшийся владыке демонов! Как он смеет пренебрегать им, защитником!
Раздался грохот.
Деревянная дверь распахнулась от мощного пинка, взметнув тучи пыли. Молодой мужчина перешагнул порог:
— Владыка еще не даровал тебе статус, а ты уже позволяешь себе...
Фраза «не проявлять уважения к этому защитнику» так и осталась недосказанной. Лин Цяньхэ замер на месте, его зрачки сузились от изумления.
Это... Е Вэньчжи?
Е Вэньчжи никак не ожидал, что тот ворвется так быстро. Его лицо окаменело, но он тут же перестроился, изображая невинный белый лотос:
— Цяньхэ? Как... как это ты?
Какое-то время Лин Цяньхэ стоял в шоке, а затем копившаяся внутри него занозой ненависть выплеснулась наружу со страшной силой.
Он изогнул брови и холодно усмехнулся:
— Е Вэньчжи, а почему это не я?
В его глазах плескалась такая черная злоба, что любой бы понял: Лин Цяньхэ жаждет прикончить Е Вэньчжи на месте.
Притворившись, что не замечает этой лютой ненависти, Е Вэньчжи испуганно пролепетал:
— Ты жив... Как хорошо!
С этими словами он соскочил с кушетки и попытался взять Лин Цяньхэ за руку, надеясь растопить накопившуюся в его сердце обиду былыми нежностями.
С того самого момента, как Лин Цяньхэ пал в демоны, он вычеркнул Е Вэньчжи — своего некогда чистого лунного света — из памяти, превратив в черную луну, о которой больше не хотел вспоминать.
Он с отвращением отбросил руку Е Вэньчжи, а на его заносчивом лице застыла маска ненависти:
— Держись от меня подальше! Раз уж ты теперь человек владыки демонов, не смей больше крутиться возле меня.
Не то я брошу тебя в Пучину Призрачных Вод, где ты сгниешь и покроешься язвами!
Каждое слово было наполнено нестираемым ядом.
Тот Лин Цяньхэ, что некогда искренне верил, будто Е Вэньчжи стал его спасителем, навеки сгинул в ту холодную лунную ночь.
Хотя ему безумно хотелось убить Е Вэньчжи, тот теперь принадлежал владыке, а значит, действовать пока было нельзя.
Стоит лишь владыке демонов пресытиться этой игрушкой, как он тотчас вернется, чтобы расправиться с ним. Поздно не будет.
Он заставит Е Вэньчжи пожалеть, что тот родился на свет.
Несколько дней после завершения большого состязания учеников Се Синчэнь упорно постигал техники умом и оттачивал владение мечом.
В оставшееся свободное время он занимался расследованием гибели старшего брата Гу.
Смерть брата Гу была ужасна: кто-то отрубил ему голову. Ходили слухи, будто он на самом деле был демоном, поэтому в Юйлане никто и пальцем не пошевелил, чтобы разобраться.
Се Синчэнь хотел отыскать книгу, где описывался бы быт демонов, ведь он нутром чуял: брат Гу никак не мог быть порождением тьмы.
Осень вступала в свои права, холодало, багряные листья кружились в воздухе.
Накинув на плечи тонкое верхнее платье, Се Синчэнь под порывами холодного ветра поспешил в книгохранилище.
Правила павильона гласили: прежде чем войти, необходимо зарегистрироваться у дежурных учеников, оставив свое имя и статус.
Се Синчэнь направился к двоим ученикам, охранявшим вход.
Те сидели на резных деревянных стульях, с увлечением уткнувшись каждый в свой томик с легким чтивом.
Подойдя ближе, Се Синчэнь произнес:
— Старшие братья, я хотел бы зарегистрироваться.
Ученики словно оглохли. Поглощенные сюжетом, они продолжали пялиться в страницы, время от времени глупо хихикая.
Се Синчэнь мысленно вздохнул: «...»
Пожаловаться на них старейшине Юю! Пусть перепишут правила секты по тысяче раз каждый!
Проявив терпение, Се Синчэнь слегка постучал пальцем по столешнице:
— Се Синчэнь с пика Одинокого Холода. Будьте добры, оформите запись.
Услышав имя, оба стража с молниеносной быстротой швырнули книги куда подальше.
От недавнего глуповатого выражения не осталось и следа. Выпрямившись по струнке, они виновато заговорили:
— К-кхм, младший брат Се, верно? Ты пришел взять книгу или почитать здесь?
— Почитаю здесь. Простите за беспокойство, старшие братья.
— Никаких хлопот! Никаких хлопот!
Закончив с формальностями, Се Синчэнь поднялся на второй этаж павильона.
Отыскав ряды с трактатами о демонах, он вытянул один том, опустился на старинный деревянный стул и раскрыл его.
В книге говорилось:
Демоны делятся на два вида: первые рождаются демоническим семенем и являются порочными с колыбели; вторые же сбиваются с пути во время культивации и вынужденно переходят на темную сторону в результате искажения ци...
...Пропущено...
Прочитав около получаса, Се Синчэнь потер уставшие глаза.
Он мог с уверенностью заявить, что брат Гу не был демоном, поскольку демоническая аура исходит изнутри самого существа.
Вспоминая тот день, он понимал: хоть на теле брата Гу и оставалось полно черной ци, исходила она не изнутри, а выглядела так, будто ее оставили намеренно.
— Младший брат Се, тебя тут спрашивают.
Не успел он углубиться в чтение дальше, как снизу раздался оклик дежурного.
Закрыв книгу, Се Синчэнь спустился:
— Старший брат, кто меня ищет?
— Тот человек ждет тебя снаружи, ступай взгляни, — ответили ученики.
Одолеваемый сомнениями, Се Синчэнь вышел из павильона. На улице дул сильный ветер, и он плотнее запахнул одежды.
У входа стоял ученик внешней секты. Увидев Се Синчэня, тот протянул ему конверт:
— Младший брат Се, это письмо с просьбой о помощи от жителей деревни Цинхэ. Они слезно просили передать его тебе.
Подобные запросы были особой формой обращения к секте Юйлань за экзорцистом.
Если в каком-то селении заводилась нечисть или злые духи, они могли отправить в секту петицию с мольбой о поддержке.
В письме можно было даже указать имя конкретного достопочтенного, чьей помощи они желали, и обычно Юйлань удовлетворяла такие просьбы.
Но почему послание адресовано именно ему?
Ученик внешней секты сначала тоже удивился, узнав имя адресата, но, подумав, успокоился.
Наверное, дело в том, что Се Синчэнь числился учеником самого Ци Ханьчжи, а статус личного воспитанника великого мастера внушал деревенским веру в его силы.
Се Синчэнь распечатал конверт, вытащил листок и бегло просмотрел его.
В тексте и впрямь содержалась лишь мольба изгнать злых духов, а тон был полон искреннего отчаяния.
Заметив, что он закончил читать, посланец напомнил:
— Младший брат Се, если решишься принять задание, доложи распорядителю-старейшине. После выполнения положена награда в виде камней духа.
— Хорошо, спасибо, что предупредил, старший брат.
Спрятав письмо, Се Синчэнь развернулся и зашагал прочь от книгохранилища.
Подав отчет старейшине-распорядителю, Се Синчэнь призадумался: стоит ли сказать Ци Ханьчжи, что он спускается с горы ради экзорцизма?
Впрочем, обычно в деревнях буйствуют лишь мелкие бесы, ничего серьезного, и уж точно ему не грозит пасть от лап чудовища.
К тому же он не маленький мальчик, чтобы докладывать о каждом шаге.
Значит, можно и не говорить Ци Ханьчжи?
Рассудив так, Се Синчэнь решил ничего не сообщать наставнику и, прихватив меч, в одиночку спустился с горы.
Уже несколько дней Ци Ханьчжи не видел Се Синчэня.
После состязания мальчик так и не заглянул к нему, что почему-то слегка раздражало мастера.
Осознав это раздражение, Ци Ханьчжи замер. Что с ним происходит? Неужели это... привязанность?
Он никак не мог совладать с собой, и в мыслях то и дело всплывал образ Се Синчэня.
Стоило вспомнить о нем, как у Ци Ханьчжи возникало непреодолимое желание сотворить с учеником что-нибудь жесткое и непотребное.
Поняв, что это любовь, он окутанный морозной дымкой направился прямиком в жилые кварталы учеников.
Сейчас ему до боли хотелось увидеть Се Синчэня, припасть к его губам, кусать их до самых ключиц, а еще... сделать кое-что похуже.
Дикая природа дракона давала о себе знать.
Ледяной шквал обрушился на недавно починенную дверь, с хрустом разнеся ее в щепки.
Внутри царил идеальный порядок: постель застелена аккуратно, а чайник на столике давно остыл.
Только вот самого хозяина не было.
Ци Ханьчжи попытался связаться с ним через нефритовый жетон, но ответа не последовало. Тогда он прибег к алой нити духовной связи, скреплявшей их учительско-ученический союз, чтобы выследить Се Синчэня.
Нитка выскользнула из его рукава и, зависнув в воздухе, развернулась в карту с двумя светящимися точками.
Одна точка указывала на секту Юйлань, где находился сам Ци Ханьчжи, а вторая — на местонахождение Се Синчэня.
Огонек Се Синчэня уже покинул пределы секты и стремительно удалялся.
Ци Ханьчжи смотал нить.
Он холодно усмехнулся: сбежал?
Неужели Се Синчэнь догадался о его чувствах и среди ночи бросился наутек?
Раз так, он с огромным удовольствием вернет беглеца силой.
То, что приглянулось его глазу, останется при нем, даже если этот человек умрет.
Он прекрасно знал о своей одержимости и безумных методах, но ради достижения цели был готов пойти на любые крайности, даже на смерть.
— Ох, бессмертный господин, огромное вам спасибо за то, что прибыли в нашу деревню Цинхэ! Вы поистине добрый человек.
Седой деревенский староста встречал Се Синчэня у въезда в селение, а его старые мутные глаза налились слезами.
Они отправляли письма с просьбой о помощи во многие крупные секты, но везде получали вежливый отказ: мол, мелкие демоны и духи — не повод вмешиваться небожителям.
Но то, что для мастеров было «мелкой нечистью», для простых сельчан являлось самым кошмарным ужасом.
Староста со всеми почестями препроводил его в дом.
Се Синчэню стало немного неловко. Приняв чашку горячего чая, которую протянул староста, он согревал о нее ладони:
— Защита людей от зла — наш долг, староста, не стоит церемоний.
Староста, не переставая благодарить, опустился на стул напротив и тяжело вздохнул:
— Бессмертный господин, в нашей деревне каждую ночь раздаются странные звуки, и никто не смеет носа высунуть на улицу.
А на утро обнаруживается, что целые семьи бесследно исчезли. Говорят, их утащили те проклятые демоны...
Умоляю, бессмертный господин, избавьте нас от нечисти! — на этих словах староста рухнул на колени, заливаясь горючими слезами.
Се Синчэнь мысленно содрогнулся: эдак он и жизни лишиться от такого почтения!
Поставив чашку, он торопливо подбежал к старости, хватая того за костлявые руки, пытаясь поднять.
Но старик упорно не вставал на ноги, упрямо повторяя:
— Не встану, пока бессмертный господин не поклянется очистить нашу деревню от скверны!
Как Се Синчэнь ни тянул, поднять старика не удавалось, и в конце концов он бросил это дело.
Что за упрямый дед? Разве не ясно, что он намерен разобраться с демонами?
— Хорошо-хорошо, я обещаю, что изничтожу демонов.
Только получив клятвенное заверение, староста поднялся с земли и уттер лицо рукавом.
Снаружи уже смеркалось. Староста поинтересовался:
— Бессмертный господин, уже поздно, может, отдохнете пока?
— Не нужно называть меня бессмертным господином, какой из меня небожитель, зовите просто Се Синчэнем. Я останусь ночевать здесь и заодно очищу деревню от нечисти.
Се Синчэню было неуютно от бесконечных титулов.
Староста пообещал больше так не величать его и провел гостя в пустующий дом:
— Кхм... не обессудьте, это дом односельчан, постигших несчастье. Хоть обстановка и скромная, но лучше жилья в нашей деревне не сыскать.
Белые стены, красная черепица, ухоженный и чистый двор внутри.
Кивнув, Се Синчэнь счел условия вполне сносными и наказал старосте:
— Сегодня ночью я буду ловить демона. Передайте жителям: что бы ни случилось, носа из домов не казать, иначе только помешаете.
— Запомните раз и навсегда: выходить нельзя ни в коем случае, — повторил Се Синчэнь дважды.
Убедившись, что гость не брезглив и доволен условиями, староста успокоился и пообещал немедленно всех оповестить.
Ночь опустилась стремительно. В деревне стояла мертвая тишина — слышно было лишь редкое мычание скота в загонах.
Используя магические талисманы, Се Синчэнь расставил сеть приманивающих демонов и устало утер пот со лба. Ну и изнурительная же это работа!
Ловушка охватывала всю округу паутиной дорожек, с центром в доме, где он остановился.
Стоило какому-нибудь демону объявиться, как его тут же притянет магией поля, а Се Синчэню оставалось лишь ждать у привязи и отправить тварь на тот свет.
Небо заволокло мглой, тучи скрыли луну.
Вскоре закапал мелкий назойливый дождик, превращаясь в плотную водяную завесу, похожую на ткацкие нити.
Ночной дождь пробирал до костей осенней сыростью.
Спасаясь от непогоды, Се Синчэнь зашел в дом и сотворил заклинание огня, разведя в очаге пламя для тепла.
— Чего это демон никак не клюнет на приманку?
Прождав добрую половину ночи, Се Синчэнь начал клевать носом.
Подперев рукой тяжелеющие веки, он с трудом вглядывался в кромешную тьму двора.
Шурх-шурх...
Растущее во дворе дерево мушмулы зловеще раскачивалось под порывами ночного ветра, напоминая призрака.
Се Синчэнь вздрогнул.
Узнав дерево, он успокоился. Дремота вновь навалилась на него, и он закивал головой, словно пьющий воду цыпленок.
В пелене дождевых струй во дворе внезапно промелькнула человеческая фигура.
Капли дождя падали на чужие плечи, но Ци Ханьчжи окружил себя защитным барьером, и вода отскакивала прочь.
Скрыв свое присутствие, он бесшумно шагнул в помещение.
Увидев дремлющего у огня Се Синчэня, он приблизился, но исходивший от него леденящий мороз заставил спящего парня ззябко поежиться.
Достав лисью шубу, Ци Ханьчжи набросил ее на плечи Се Синчэня и приглушил собственную ледяную ауру.
В отблесках пламени черты лица Се Синчэня казались особенно мягкими.
Ци Ханьчжи неотрывно смотрел на него — от бровей до самых губ. Задержав взгляд на влажных алых губах, он наклонился и коснулся их своими.
Губы Се Синчэня были ярко-красными и невероятно нежными стоило чуть сильнее надавить, как они могли закровоточить.
От боли Се Синчэнь поморщился, и его глазные яблоки задвигались под закрытыми веками.
Во сне Се Синчэня преследовал демон.
Погоня привела его к самому краю обрыва, и ему не оставалось ничего иного, как сигануть вниз.
На дне пропасти шумело море. Ощутив пронзительный холод воды, Се Синчэнь на миг замерз, но тут же почувствовал странное тепло.
Словно в морской пучине водился дракон, который обвился вокруг него от самых ног до головы. И этот дракон вел себя крайне распутно: мало того что оплел его целиком, так еще и целóвал, норовя залезть под одежду.
!!!
Спина мгновенно покрылась ледяным потным потом, и Се Синчэнь вырвался из сна, тяжело дыша.
По спине скользнуло что-то холодное — чья-то рука беспрепятственно пробралась под его одежду, лаская позвоночник так мастерски, будто держала его за самые уязвимые нити жизни.
— Учитель...
Стоило Се Синчэню открыть рот, как губы отозвались саднящей болью.
Непонятно когда на его плечах оказалась лисья шуба.
— Все еще бегаешь?
— Б-бегаю? Ученик никуда не бегал! Я просто выполнял запрос из письма, спустился с гор ради экзорцизма.
— Экзорцизма?
— Угу, именно так.
Ци Ханьчжи тихо усмехнулся:
— Я прощаю тебя.
Слишком уж легко Ци Ханьчжи согласился, отчего Се Синчэню стало не по себе.
Рука, блуждавшая вдоль его позвоночника, медленно поползла вниз, дразняще оглаживая нежную кожу.
http://bllate.org/book/23428/2523698
Готово: