После недолгой паузы Ли Хун наконец заговорила:
— С чего это ты вдруг заинтересовался спортивными новостями? Парень неплохой, но если ты вздумаешь очернить его репутацию, эту новость я публиковать не стану.
Унь Юй тут же уловил шанс и едва не поднял руку для клятвы:
— Клянусь, в этом интервью нет ни единой ловушки, оно действительно самое обычное.
— Спортивная ценность этого мальчишки высока, к тому же у него огромный коммерческий потенциал. Если ты так его преподнесешь, не боишься, что приход крупного капитала ему навредит?
Унь Юй слегка нахмурился, чувствуя легкое беспокойство:
— Скажите, это интервью вообще можно публиковать?
Ли Хун рассмеялась:
— Да ты сомневаешься во всем. Кто бы мог подумать, что я доживу до того дня, когда Унь Юй будет метаться в сомнениях — видать, в тебе еще осталась капля совести. Ладно, не переживай, это всего лишь небольшое интервью, оно не наделает столько шуму. К тому же любые перемены происходят постепенно. Недавно руководство Спортивного управления тоже обратило внимание на коммерческую стоимость спортсменов и на совещании решило взять это под контроль. Все ресурсы, что попадают к спортсменам, будут безопасными и надежными, а за сетевыми настроениями станут следить, чтобы свести возможное влияние на атлетов к минимуму. Ты обратился по адресу: если бы это интерактивное интервью не прошло проверку ведомства, его бы удалили сразу после публикации. Завтра я помогу тебе подать заявку, решить это проще простого.
— Вот и отлично. Извините за беспокойство.
На следующий день Ли Хун опубликовала интервью на своей личной странице. Унь Юй весь вечер следил за происходящим, ежесекундно обновляя ленту в ожидании комментариев, но, видя вялую реакцию, снова помрачнел.
Разве его мальчик не прекрасен во всех отношениях? У этих людей что, глаза на месте?
Среди ночи Унь Юй зашел во все подконтрольные ему маркетинговые аккаунты и сделал репост интервью, но даже глубокой за полночь дело не сдвинулось с мертвой точки. Пришлось недовольно отправляться спать.
Лишь на третий вечер Унь Юй наконец дождался долгожданного — общественное мнение тронулось с мертвой точки.
Несколько крупных пабликов спортивной тематики репостнули интервью, мгновенно взбудоражив интернет-сообщество. Все больше людей увидели материал, количество комментариев росло, а общий настрой аудитории оказался исключительно положительным.
Каждый наперебой расхваливал грацию Гу Шуая на льду, его прямолинейность, но больше всего восхищались его внешностью: одни называли его красавчиком, другие — милашкой, в ход даже пошло выражение озаряющая мир красота.
— Ну это уже перебор.
Унь Юй закурил сигарету, выключил компьютер и облегченно откинулся на спинку кресла.
Постепенно ажиотаж вокруг Всекитайских игр спал, порядок в индустрии развлечений восстановился, и Унь Юй наконец-то по-настоящему отдохнул. Жаль только, что ежегодный отпуск закончился, и теперь ему приходилось бездельничать на рабочем месте в офисе, где все сотрудники убивали время за видеоиграми. Старик Хуан, каждый день гнувший спину ради куска хлеба, сходил с ума от бессилия, яростно чесал затылок и смотрел на подчиненных волком, готовый в любой момент разогнать их всех к чертовой матери.
Выйдя из туалета и закинув удочку недовольным взглядом, старик вернулся в кабинет и с грохотом захлопнул дверь. Жалюзи были подняты до упора, чтобы ему было удобно следить за каждым сотрудником.
Мелкие клерки тут же подобрались и принялись с умным видом шарить по базам данных и новостным сайтам. Лишь Унь Юй ни капли его не боялся и по-прежнему резался в PUBG на компьютере. На беду, его персонаж раз за разом терпел поражение. В сердцах Унь Юй швырнул мышку на стол.
Услышав шум, Чжоу Яньхуэй оттолкнулся ногой от пола, подкатился на кресле ближе и зашептал на ухо:
— Ты все еще общаешься с Гу Шуаем?
Унь Юй посмотрел на него.
Чжоу Яньхуэй продолжил:
— Паренек-то прославился.
— Угу.
— Больше не поддерживаете связь?
—?
Чжоу Яньхуэй тяжело вздохнул с видом человека, познавшего бренность бытия:
— Я же говорил: разве могут такие люди дружить с нами? От них бежать надо, пока не поздно. Даже самые нормальные отношения, стоит им коснуться нас, тут же смердят. Трудная у нас, репортеров, работа.
Унь Юй бросил на него долгий взгляд, закрыл ноутбук, взял телефон и поднялся с места.
Чжоу Яньхуэй задрал голову:
— Куда это ты?
— Смена кончилась. Или ты здесь ночевать собрался? — бросил Унь Юй и снова многозначительно посмотрел на Чжоу Яньхуэй. Ему так и подмывало заявить, что Гу Шуай вовсе не какой-то там неблагодарный чурбан и сегодня они как раз договорились поужинать вместе...
Не успел он раскрыть рот, как Гу Мэймэй вскочила с телефона в руках и, суетливо вышагивая, заговорила:
— Точно? В больнице Люхуа? Хорошо, я уже еду, буду с минуты на минуту.
Больница Люхуа — весьма известная в столице частная клиника, где лечились исключительно богатые и влиятельные люди. Профессиональное чутье Унь Юя тут же дало о себе знать, и из-за этого отвлечения он напрочь забыл похвастаться перед Чжоу Яньхуэем.
Выйдя на улицу, он сел в машину и по привычке покатил к ресторану шабу-шабу в резиденции Дунфу. Едва автомобиль завернул на парковку, как Унь Юй заметил двух мужчин, шагавших плечом к плечу по тротуару.
— Би-би! — Унь Юй нажал на тормоз и дерзко посигналил.
Оба мужчины одновременно обернулись, ускорили шаг и вышли из-под тени деревьев. Две озаряющие мир красоты... Унь Юй хлопнул себя по лбу: должно быть, это словцо въелось ему в мозг, раз он крутил его в голове уже несколько дней подряд.
Впрочем, даже без громких эпидемий эффект единицы, сложенной с единицей, явно превосходил двойку.
Сегодня Гу Шуай захватил с собой Ши Хуаци. Два совершенно разных по типу, но одинаково красивых мужчины, стоявших рядом, производили совершенно иное впечатление.
Один из мужчин, шедших из лучей солнца, обладал резкими чертами лица, густыми бровями и большими глазами, в его внешности даже угадывался легкий намек на европеоидную кровь. Звали его Ши Хуаци — бывший фехтовальщик национальной сборной, некогда безумно популярный, а ныне ведущий скромный образ жизни. У второго были мягкие черты лица, лучезарная улыбка и совершенно домашний вид, казалось, даже черные пряди волос превратились в мягкий пух. Издавидев Унь Юя, он замахал рукой и припустил к нему, виляя хвостом точь-в-точь как щенок.
Унь Юй оперся локтем о дверцу машины и усмехнулся:
— Какая встреча.
— Угу, — подбежав ближе, Гу Шуай послушно поздоровался: — Брат Юй.
— Подожди, я припаркую машину. — Произнеся это, Унь Юй перевел взгляд с плеча Гу Шуая на лицо Ши Хуаци. Мужчина с суровыми чертами лица смотрел на него с настороженным выражением, словно оценивая; его темные глаза слегка сузились, а брови сошлись на переносице.
Сегодня Унь Юй выглядел настоящим хулиганом.
Если подобрать определение поприличнее — воплощал стиль элегантного негодяя.
Он не стал сбривать бороду, лишь аккуратно подравнял ее: короткий темный пушок плотно прилегал к коже, подчеркивая правильный и резкий овал лица и придавая ему удивительно благородный и статный вид.
Унь Юй не зря любил носить бороду — у него была очень красива линия роста волос на лице, и стоило ей отрасти после обычного бритья, как она выглядела ничуть не хуже работ топ-стилистов, стоивших баснословных денег.
Собрав волосы на макушке в небольшой хвостик и обнажив высокий гладкий лоб, он прищурил лисьи глаза. Стоило ему взглянуть на кого-нибудь, как в этом взгляде невозможно было скрыть буйную, развязную удаль — в такие моменты Унь Юй был чертовски притягателен.
Без бороды он казался слишком юным и смазливым. Если же отрастить её слишком сильно — превращался бы в неопрятного дядьку.
Унь Юй прекрасно знал свой стиль, поэтому, выбираясь из машины в облегающем костюме, он словно напоказ выставлял всю свою скрытую страсть.
Тридцатитрехлетний зрелый мужчина, успешный в карьере, владеющий и машиной, и квартирой, но почему-то лишенный домашнего очага и ласковой женщины рядом. Стоило этому костру долго томиться без выхода, как внутреннее напряжение начинало пробиваться наружу.
Небрежно заперев машину и бросив косой взгляд, он заметил Гу Шуая, который вместо того, чтобы ждать его у входа в ресторан, бросил Ши Хуаци и направился прямо к нему.
В этот момент он выглядел слегка простовато.
Подойдя ближе, Унь Юй отчетливо разглядел на макушке Гу Шуая забавную торчащую прядку. Из-за постоянного ношения защитного шлема на тренировках у парня то и дело торчали такие волоски. По привычке Унь Юй протянул руку и пригладил макушку Гу Шуая, спросив:
— Устал сегодня на тренировке?
Гу Шуай широко улыбнулся и покачал головой:
— Нет.
— Проголодался?
Снова покачал головой.
Унь Юй посмотрел на этого немного простодушного Гу Шуая и усмехнулся:
— В последнее время были какие-нибудь интервью или коммерческие съемки?
И снова отрицательный кач головой.
Тут Унь Юй слегка помрачнел, остановился и, нахмурив брови, о чем-то задумался. Гу Шуай послушно замер следом. Унь Юй похлопал парня по плечу, утешая:
— Не спеши. Результаты подрастут — поднимется и коммерческая ценность, пока инвесторы выжидают.
Гу Шуай покачал головой в последний раз:
— Я не спешу. И так хорошо, могу полностью сосредоточиться на тренировках.
Унь Юй тяжело вздохнул:
— Глупый мальчишка. Это же деньги! Огромные суммы, на которые можно купить всё что угодно! Если бы ты взял пример с того парня по соседству и согласился на рекламу крупного бренда, то в каком-нибудь условном городе третьего-четвертого эшелона мог бы жить поживать мелким богатеем, на кой черт тебе сдались эти тренировки?
Унь Юй откровенно не понимал таких спортсменов.
По его мнению, спорт — лишь этап, цель которого создать тебе личную стоимость. Как только приходит время пожинать плоды, не нужно оглядываться по сторонам — сруби по-быстрому куш и сваливай. Сколько длится карьера атлета? Вплываешь на волне успеха в шоу-бизнес, заколачиваешь деньжат, затем переквалифицируешься в инвестора, деньги делают деньги, и счастливой жизни не будет конца.
Поэтому.
Глядя на Ши Хуаци, Унь Юй смотрел на него с некоторым недоумением.
Выбор этого парня казался донельзя странным. Вроде бы уже занес одну ногу в индустрию, так какого черта попятился назад? Разве богатая жизнь — это плохо? Разве плохо, когда тебя превозносят и называют мужчиной-мечтой? Зачем упираться лбом и снова возвращаться в спорт, пахать как проклятый и в итоге даже не гарантировать себе успех?
Добавить к этому еще кое-что.
Даже став чемпионом мира, некоторые люди изо всех сил стараются выбиться в люди, а всё равно остаются в тени.
Хотя Унь Юй и помог Ши Хуаци, он сделал это исключительно ради Гу Шуая.
Если говорить откровенно, логику Ши Хуаци он постичь был не в силах.
Добравшись до дверей ресторана, Унь Юй встретился взглядом с Ши Хуаци. Они вежливо кивнули друг другу, обменялись дежурными улыбками и тут же разошлись.
Ужин организовал Гу Шуай — якобы чтобы отпраздновать возвращение Ши Хуаци в команду и заодно поблагодарить Унь Юя.
Ха, было бы за что благодарить, он вообще-то деньги за это получил.
Атмосфера за столом царила сносная. Ши Хуаци хоть и не отличался разговорчивостью, Унь Юй мастерски сглаживал любые углы, к тому же Гу Шуай сегодня вел себя на редкость оживленно: то тут слово скажет, то там подшутит, так что время пролетело незаметно.
Когда ужин подошел к концу, Гу Шуай отпросился в туалет, чтобы оплатить счет, и за столом остались только Ши Хуаци и Унь Юй.
Весь вечер Ши Хуаци молчал. То ли чувствовал себя неловко, то ли слова уже давно вертелись у него на языке. Как только парень отошел, он бросил:
— Гу Шуай сказал, что ты взял у него интервью. То самое, что сейчас гремит в интернете, — твоя работа?
Уловив в его тоне нотку неприязни, Унь Юй приподнял бровь.
Ши Хуаци нахмурился:
— По-твоему, разумно раздувать шумиху из такого интервью? Когда спортсмены лезут не в свое дело, они только наживают проблемы: девяносто девять процентов похвал ничего не стоят, стоит появиться хоть одному проценту негатива, как за тебя вцепятся мертвой хваткой. Или ты собираешься стать его менеджером, раз уж так раскрутил его?
Унь Юй с улыбкой ответил:
— Ничего страшного в этом не вижу. Если ему потребуется моя помощь — помогу, человеку со знакомым проводником всегда проще. К тому же я верю в самодисциплину Гу Шуая, если подходить к коммерческим проектам с умом, это пойдет ему только на пользу.
Ши Хуаци больше ничего не сказал, лишь пристально посмотрел на Унь Юя. Во взгляде не было и намека на одобрение — от него исходила нескрываемая враждебность.
Вернулся Гу Шуай, и Унь Юй тут же поднялся:
— Пойдемте.
— Уже уходим? — расстроился Гу Шуай.
Краем глаза заметив Ши Хуаци и непонятно с чего решив померяться силами, Унь Юй улыбнулся:
— Если не хочешь возвращаться, можно и в кино. Тут недавно в прокат вышли два блокбастера, пойдете?
— Пойдем! — кивнул Гу Шуай, и его лицо снова озарила лучезарная улыбка.
Повернувшись, Унь Юй спросил Ши Хуаци:
— С нами?
— Ладно, — бесстрастно бросил Ши Хуаци.
Унь Юй слегка удивился: разве Ши Хуаци не терпеть его не может? И тем не менее увязался следом?
Билеты были куплены через телефон. Едва автомобиль выехал за пределы парковки и направился в сторону кинотеатра, чтобы как следует отдохнуть, как телефон Унь Юя зазвонил.
Звонок в такой час явно не сулил ничего хорошего.
Поднимая трубку, Унь Юй уже слегка нахмурился.
Стоило вызову соединиться, как в динамике раздался голос Сяо Ди:
— Брат Юй, беда! Мэймэй вляпалась по уши.
— Что? — брови Унь Юй взлетели к самым волосам. — Не паникуй, говори толком и по порядку.
— Хорошо, дело в следующем...
Сяо Ди долго и путано тараторил, но если сжать всю информацию до сути, получалось вот что: Вэнь Миньминь, вышедшая замуж за третьего молодого господина Фэна только в марте, сегодня в больнице родила недоношенного ребенка. Едва малыш появился на свет, как третий господин Фэн схватил его и потребовал сделать тест на отцовство. Вэнь Миньминь сочла это за глубочайшее оскорбление, а наложившаяся послеродовая депрессия довела ее до истерики — она принялась громогласно сводить счеты с жизнью, так что разъяренный третий господин заорал на всю палату о разводе. Никто толком не знал, решил ли он развестись из-за того, что Вэнь Миньминь вымотала ему все нервы, или потому, что ребенок оказался не от него, но бедная женщина едва не испустила дух от злости. Как назло, об этом пронюхала Чжан Цзяэр и тоже заявилась в клинику с издевками и насмешками, из-за чего ситуация окончательно вышла из-под контроля: обезумевшая Вэнь Миньминь сиганула прямо из окна. К счастью, палата была на втором этаже, но ноги она все равно переломала. Короче говоря, в этой драме было столько поворотов, что Унь Юй, просто слушая рассказ, мысленно дорисовал в голове сюжет из какого-нибудь многосерийного сериала про богатеев.
По наводке Унь Юя Гу Мэймэй неотступно следила за новостями вокруг третьего господина Фэна и сегодня добыла эксклюзивные материалы, проникнув в больницу, но в итоге была заблокирована людьми семьи Фэн на выходе. Сяо Ди сторожил снаружи и, почуяв неладное, тут же позвонил Унь Юю. Надежда была только на него: во всей компании, включая даже старика Хуана, не было человека с такой оперативной хваткой, и только Унь Юй мог вытащить их из этой каши.
Выслушав доклад, Унь Юй мысленно прикинул все варианты и наконец с тяжелым вздохом посмотрел на Гу Шуая:
— У меня дела, так что кино отменяется. Сездите с Ши Хуаци вдвоем.
Гу Шуай даже не глянул на Ши Хуаци, уставившись прямо в лицо Унь Юю:
— Я поеду с тобой.
— У меня серьезные дела.
— Я не стану мешать. — Голос из телефона был громким, и Гу Шуай расслышал почти всё. Ему было и любопытно, и тревожно за Унь Юя, так что отпустить его в кино одного он бы ни за что не согласился.
— Ну ладно. — Унь Юй не любил давить на людей, к тому же Гу Шуай не был из тех, кто создает проблемы, так что брать его с собой было вполне безопасно.
Машина снова тронулась с места. Оба собеседника напрочь забыли, что на заднем сидении кто-то есть. Автомобиль несся по ночным улицам со скоростью света. Ши Хуаци сидел сзади в полном одиночестве, молча и не пытаясь ничего напомнить, только брови его были плотно сдвинуты, а в глубине глаз мерцал холодный, непредсказуемый блеск.
К моменту прибытия на место уже совсем стемнело. Унь Юй разыскал Сяо Ди. Тот был родом с юга, невысокий и тщедушный, он в одиночку сторожился у машины, боясь даже носа высунуть, и лишь воровато косился на больницу по другую сторону дороги. Завидев подъехавшую машину Унь Юя, он бросился к ней с воплем: Брат Юй! — словно наконец обрел опору под ногами, едва не разрыдавшись от облегчения.
Южные парни росли миниатюрными, а Сяо Ди еще и нарочито изображал из себя жертву — этот его манерный вид заставил Гу Шуая и Ши Хуаци переглянуться с недоумением. Унь Юй же давно привык к подобным слабостям своего подчиненного.
— Мэймэй все еще внутри? — закуривая сигарету и глядя на маячившее впереди здание больницы, низким голосом спросил Унь Юй.
— Угу.
— Ничего страшного, они не посмеют перегибать палку. — Унь Юй вспомнил слова Лю Тая: все эти люди — сплошь титулованные особы, и идти под суд из-за какого-то папарацци они не станут, тем более Мэймэй — женщина, в худшем случае отделается испугом.
Стоило Братюю сказать, что всё в порядке, как лицо Сяо Ди тут же прояснилось, а глаза расслабились.
Гу Шуай же с самого начала неотрывно, с невероятно сосредоточенным выражением лица разглядывал лицо Сяо Ди, явно размышляя о чем-то своем.
Чего только не повидал Унь Юй за годы работы репортером. Бегая за богатыми наследниками и мегазвездами, максимум, на что можно было нарваться — это получить пару тумаков в темном переулке, но жизни обычно ничего не угрожало. По сравнению с тем событием из прошлого, это были сущие пустяки.
Ерунда.
Поразмыслив пару секунд, Унь Юй достал телефон, но сети не было.
В Хуаго спутники связи уже давно могли бы хором исполнять хоровые партии, так что полное отсутствие мобильной связи в мегаполисе случалось крайне редко. Унь Юй пару секунд посмотрел на пустой значок сети и произнес:
— Сеть пропала. Когда это случилось?
— А? Сеть пропала? — Сяо Ди ничего не понимал. Он вытащил свой гаджет, тут же к нему присоединились остальные, и вот уже четверо мужчин стояли под фонарем, уткнувшись в экраны смартфонов — не хватало только стола для маджонга.
— Ясно, — Унь Юй быстро сообразил, в чем дело. — Похоже, противник включил глушилки.
— Какие еще глушилки? — не понял Гу Шуай.
— ЧП на месте происшествия, ситуация деликатная, у людей с особым статусом всегда есть протоколы на случай кризиса. При таком раскладе они наверняка задействовали подавители связи, раз знают, что Мэймэй внутри, и пытаются ее отыскать.
— Понятно, — кивнул Гу Шуай. При нынешнем развитии интернета, если есть сеть, то неважно, выберется человек или нет — стоило бы нажать кнопку отправки, и компромат разлетелся бы по сети.
— И что теперь делать? — спросил Сяо Ди.
— Войти внутрь.
— Как войти?
— Ногами. — Ответив так, Унь Юй уже открывал багажник. Порывшись в вещах, он вытащил белый халат, нацепил на нос очки в тонкой золотой оправе, а на нагрудный карман прикрепил бейдж. Присмотревшись, можно было различить фотографию самого Унь Юя и его должность — врач-кардиолог. Шагая уверенной походкой, он выглядел одновременно умным и отрешенным — вылитый представитель столичной элиты.
Ну ни фига себе фокус!
Настоящее перевоплощение на ходу!
Гу Шуай смотрел на доктора Унь Юя так, будто его глаза сияли ярче звезд на ночном небе.
Будучи старым волком репортерского дела, Унь Юй ради того, чтобы просочиться в самые закрытые места ради нужного кадра, владел тысячей нелегальных трюков, а переодевание было для него детским садом.
Он с легким неудовольствием поправил очки, чьи тонкие плоские стекла отражали свет уличного фонаря, скрывая хитрый прищур во мраке, и бросил:
— Ждите меня здесь, я быстро.
Сяо Ди тут же принял вид человека, которому после слов Брата Юя не страшны даже падающие небеса, и тупо закивал.
Ши Хуаци наблюдал за происходящим с чисто праздным любопытством.
И лишь Гу Шуай стремительно перехватил Унь Юя за запястье. Сдвинув брови на переносице, он спросил:
— Там будет опасно? Будь осторожен.
Унь Юй не страдал манией величии героя, да и войти и вытащить человека мог только он один. И пока все вокруг воспринимали его риск как должное, эти слова Гу Шуая ударили прямо в сердце Унь Юя.
Из-за стекол очков мелькнул мягкий звездный свет, он тихонько усмехнулся, словно повеяло весенним ветерком, и негромко ответил:
— Всё будет хорошо, не переживай.
Унь Юй сглотнул слюну, его взгляд слегка затуманился, но он тут же взял себя в руки и выпалил:
— Я пойду с тобой.
— Нет, мы не знаем, что там творится.
— Тем более надо идти вместе.
— А если тебя узнают?
— Мое лицо всё-таки частенько крутили по первому каналу гостелевидения, в критический момент это может сыграть на руку.
— Нет, тебе нельзя.
— Я за тебя волнуюсь, я пойду.
Они обменялись еще парой реплик, сами того не замечая, но градус их интимности зашкаливал.
http://bllate.org/book/23433/2524583
Готово: