Готовый перевод Every Transmigration Has a Weird Style / Каждое перерождение — новый абсурд: Глава 7

Однако тело Сяо Бая, превратившегося в Цзяожэня, было куда крепче человеческого. Инстинктивно дернувшись, он одним взмахом рыбьего хвоста сбросил Чан Аня с кровати прямо на пол.

Сяо Бай замер на мгновение, а затем расхохотался, глядя на жалкий вид Чан Аня.

Спальня была застелена толстым ковром — и не зря, ведь Сяо Бай частенько падал с кровати во время борьбы, после чего Чан Ань обычно прижимал его к полу и приступал к своим делам. Сейчас же, упав, Чан Ань не почувствовал никакой боли. Он поднялся, и в его глазах, на лице и даже в малейших движениях тела читалось неприкрытое безумие:

— Это ты… Это ты…

Чан Ань стремительно бросился вперед! Сяо Бай взмахнул хвостом! Чан Аня отшвырнуло на полметра, и он с глухим стуком отлетел на два метра в сторону.

— Ха! Ха-ха-ха-ха! — Сяо Бай, почувствовав невероятное облегчение, расхохотался во весь голос. Он уперся руками в кровать, выставив хвост в сторону Чан Аня, который, снова встав на ноги, пытался подобраться ближе. — Ну, иди сюда, попробуй!

Только попробуй подойти — я так тебя огрею, что родная мать не узнает! Черт возьми! Наконец-то удалось выпустить пар! Подумаешь, метр девяносто! У меня сейчас два метра семьдесят!

2333: «Дразнить других приятно, но потом придется гореть в аду».

Сяо Бай: «…»

…Вода скоро высохнет, что же делать?

Чан Ань явно опасался мощи рыбьего хвоста. Он осторожно прощупывал почву, кружил по сторонам, но так и не решился подойти ближе, лишь жалобно и осторожно попросил:

— Сяо Бай, позволь мне обнять тебя, только обнять, ничего больше! Я обещаю! Ну же, а?

Сяо Бай закатил глаза. Черт возьми, при твоем болезненном тоне верить тебе — себя не уважать!

Да плевать, все равно скоро хвост исчезнет, так что пока есть возможность выместить злость, надо пользоваться!

Сяо Бай опустил хвост и притворился, что сердце его оттаяло:

— Тогда обещай, что не будешь кусаться.

— Не буду, клянусь!

— Ну, тогда подходи… Ну же, иди сюда, я не буду тебя бить~ — не буду бить до смерти!

Видимо, Чан Ань был всерьез напуган тем ударом хвоста, поэтому двигался крайне осторожно и медленно — так медленно, что Сяо Бай едва не извелся от нетерпения.

Наконец Чан Ань оказался в идеальной позиции для решающего броска, и Сяо Бай ударил хвостом!

Но как только он оказался рядом с Чан Анем, хвост превратился в ноги.

Вода высохла.

Вот это был настоящий провал.

Чан Ань, проявив поразительную расторопность, схватил Сяо Бая за лодыжки, а уголки его губ слегка приподнялись.

Сяо Баю хотелось плакать.

Однако, вопреки ожиданиям, Чан Ань не стал творить никакой дичи — если не считать безумием то, что он схватил стопы Сяо Бая и прижался к ним губами.

Он вернулся к кровати, сел и протянул руку, пытаясь успокоить Сяо Бая, который, перепугавшись до состояния кролика, вжался в изголовье:

— Прости, что напугал тебя. Сяо Бай, я правда люблю тебя, просто порой не могу совладать с собой и постоянно причиняю тебе боль. Думаю… дело в том, что я слишком боюсь тебя потерять… Тебе, наверное, не понять, что ты для меня значишь… Я не прошу прощения, я знаю, что за всё, что совершил, я не заслуживаю твоего прощения, даже если буду искупать вину всю жизнь. И я не могу обещать, что впредь не причиню тебе вреда. Я просто хочу, чтобы ты мне поверил: я действительно пытаюсь контролировать себя, стараюсь быть к тебе добрым, вести себя как нормальный человек… а не как сумасшедший…

Сяо Бай набрался храбрости и ответил:

— Нормальный человек, по крайней мере, не берет силой и не держит под домашним арестом…

Чан Ань улыбнулся:

— Ты прав, поэтому я и не нормальный человек.

Сяо Бай: «…»

Он был просто дураком, если хоть на миг поверил Чан Аню после таких слов! Настоящим дураком!

Чан Ань подался вперед, и Сяо Бай, уже прижатый к изголовью, понял, что отступать некуда. Он крепко зажмурился, готовясь к новым укусам, но поцелуй, упавший на лоб, оказался неожиданно нежным.

Сяо Бай широко открыл глаза и уставился на Чан Аня.

Тот взлохматил волосы на его голове:

— Если будешь так на меня смотреть, я не сдержусь и проглочу тебя целиком.

Сяо Бай тут же опустил взгляд, чтобы больше не смотреть на него.

— В ванной я набрал морской воды. Давай я отнесу тебя туда? Превратись в Цзяожэня, покажись мне, ладно?… В той форме ты такой сильный, что я ничего не смогу тебе сделать, и ты сможешь побить меня, чтобы выпустить пар. Хорошо?

Честно говоря, в обычные дни Сяо Бай частенько бил Чан Аня, чтобы сорвать злость. Если только он не пытался нанести смертельный удар, Чан Ань позволял ему делать что угодно — бить, ругать, не отвечая ни ударом, ни словом.

И каждый раз, когда Чан Ань пытался задобрить Сяо Бая, он вел себя до крайности униженно.

Слишком униженно.

Сердце Сяо Бая не было камнем. Юноша, которому едва исполнилось восемнадцать, был слишком мягкосердечным, его легко было обвести вокруг пальца. Можно сказать лишь, что Чан Ань сам все портил: стоило ему добиться расположения, как вскоре болезнь возвращалась, и все начиналось по кругу.

— Ты… ты отойди! У меня есть ноги, я сам дойду.

— Но в сказках говорится, что когда Принцесса русалок обретает человеческий облик и у нее появляются ноги, каждый шаг ощущается так, словно ступаешь по иглам.

Сяо Бай не захотел спорить с этим инфантилом, оттолкнул его, вошел в ванную и прыгнул в ванну.Он считал, что так даже лучше. Если впредь Чан Ань снова посмеет приставать к нему, он побежит в вайную, превратится в цзяожэня и огромным хвостом отлупит его так, что у того в глазах заискрится!

Однако он упустил из виду тот факт, что заполнена ли ванная морской водой или пресной — решает исключительно Чан Ань.

Чтобы удовлетворить некие невыразимые словами потребности, после появления Сяо Бая ванную комнату специально переоборудовали, установив огромную купель в стиле купания пары мандаринок. Сяо Бай погрузился внутрь, снова обернувшись русалкой: его длина почти в три метра как раз позволяла лечь по диагонали.

Чан Ань сидел на бортике у его головы и дрожащими пальцами касался его шелковистых серебристых волос, безумным взором поднимая их к самому носу, чтобы глубоко вдохнуть запах, и поднося к губам, чтобы целовать. Сяо Баю от таких ласк становилось не по себе, и он повернулся в другую сторону, подставив ему хвост.

— Сяо Бай, позволь мне обнять тебя, пожалуйста... — умолял Чан Ань.

Сяо Бай окатил его водой с ног до головы и отходил рыбьим хвостом так, что тот выглядел совершенно жалким, но Чан Ань принялся молить о пощаде еще жалостнее.

Сяо Бай и впрямь не вынес уговоров и мольбы, вмиг растаяв и решив, что раз уж он сейчас в таком виде, Чан Ань точно не посмеет ничего лишнего, и кивнув, согласился.

Чан Ань с радостью разделся и залез в воду, но Сяо Бай указал на последний оставшийся на нем клочок ткани:

— Ты, ты, ты, ты, ты оставь это на себе! Похотливый негодяй!

Чан Ань послушно шагнул в купель и тотчас же с нетерпением обнял Сяо Бая.

Он уткнулся лицом Сяо Баю в грудь и долго не поднимал головы.

— Эй... Эй, ты что, плачешь? — Сяо Бай похлопал его по спине.

— Сяо Бай, я так счастлив. — Донесшийся голос звучал приглушенно, с сильным гнусавым оттенком и сдерживаемыми рыданиями.

В тот самый миг Сяо Баю вдруг стало Чан Аня до боли жалко: он подумал, что тот чем-то похож на него самого в прошлом. Любивший так глубоко и так глупо, но так и не добившийся взаимности.

Сначала он собирался позволить Чан Аню обнимать себя секунд десять-двадцать, а потом прогнать, но теперь ему внезапно стало жалко парня, и он позволил ему делать что хочется.

Чан Ань гладил его волосы, разноцветные усики, расходящиеся от ушных плавников, его необычные, тонкие, похожие на человеческие руки и гладкое округлое тело ниже пояса — Сяо Бай не препятствовал ничему. К тому же Чан Ань вел себя хорошо, не кусался, а лишь осыпал его бесчисленными легкими поцелуями.

Раз уж его уже столько раз целиком и полностью пустили на съедение, Сяо Бай и сам махнул на все рукой. Он подумал, что если снова начнет отказывать Чан Аню, тот наверняка опять примется давить на жалость, а он ведь вовсе не камень, в конце концов все равно бы согласился, так что незачем зря ломать комедию.

К тому же, если говорить честно, когда Чан Ань вел себя как хороший человек, он действительно умел доставить человеку невероятное наслаждение. Сяо Бай чувствовал, что, превратившись в цзяожэня, он стал словно еще чувствительнее. До такой степени приятно, что хотелось просто стонать.

Но стонать он не мог. Стоило ему издать хоть звук, как Чан Ань превращался в извращенца.

— Эй, натрогался уже или нет? Натрогался — вали отсюда, — недовольно бросил Сяо Бай.

Ощущения от поглаживаний рыбьего хвоста были странными. Возникало какое-то необычное желание сбегать по малой нужде. Стоило Чан Аню протянуть руку, как Сяо Бай невольно принимался вилять хвостом.

Чан Ань обхватил его за талию и не отпускал:

— Еще чуточку, еще самую малость.

— Я считаю до десяти — десять, девять, вось... Какого черта! Куда ты лезе... — Сяо Бай сорвался на визг, голос его тут же растаял, превратившись в лужицу, — Не... не ковыряй... отпусти... пусти же!

— Здесь?

— Нет! Ублюдок! Ты...

— Тогда... поглубже?

— ...Мхм!

Принцесса русалок

Подавляющее большинство цзяожэней имеют гомосексуальную ориентацию, их тело крайне чувствительно, а половое влечение невероятно сильно.

Все эти любопытные факты Сяо Бай слышал еще в Тяньшан Жэньцзянь от тех братьев, что любили посудачить, однако тогда он не придал им никакого значения.

И вот теперь он попался.

Обладая великолепными мышцами и нечеловеческой боевой мощью, он мог лишь жалобно скулить под напором Чан Аня в воде.

При этом они вдвоем идеально воплотили в жизнь выражение рыбья любовь и веселье.

За три месяца совместной жизни они бесчисленные разы занимались любовью, но еще никогда это не было столь гармонично.

Раньше Чан Ань, чья выносливость выходила за рамки человеческих возможностей, неизменно изводил Сяо Бая до беспамятства, но на сей раз сдался и выбросил белый флаг сам.

Приведя в порядок Сяо Бая, который еще не успел отойти от постельных утех, и опасаясь, что тот придет в себя и прибьет его ударом рыбьего хвоста, Чан Ань поспешно ретировался первым.

Опомнившись, Сяо Бай от души выплакался в ванной. Он ревел и одновременно звал Чан Аня подойти, чтобы дать ему пару затрещин и выпустить пар.

В былые дни Чан Ань без лишних слов явился бы по первому зову, позволяя Сяо Байю избивать и ругать себя сколько душе угодно. Но сейчас он ни за что не хотел приближаться. Лишь стоял в отдалении и расточал самые сладкие речи.

Дураков подставлять голову под удар не было.

Цзяожэни вольготно чувствуют себя в воде, но не на суше. Сяо Бай, конечно, хотел броситься к Чан Аню и задать трепку, но не мог даже толком встать на ноги, поэтому ему пришлось сначала выбраться из ванны, обсохнуть, а уже потом, снова обратившись человеком, отправиться сводить счеты с валявшемся на постели Чан Анем!

Чан Ань подхватил его подмышку, перенес в спальню, где в соседней купальне плескалась пресная вода, смыл с его тела запах морской соли и съел его еще разок.Сяо Бай не мог найти справедливости, поэтому мог лишь лежать на кровати и безумно жаловаться на Чан Аня системе 2333. К сожалению, 2333 была на стороне противника и всё утешала Сяо Бая:

— Просто смирись ты уже.

Сяо Бай взвился:

— Смирюсь с хрена ли?!

Тогда 2333 запустила для Сяо Бая запись — искусно смонтированную нарезку их бесчисленных постельных сцен с Чан Анем.

Сяо Бай остолбенел.

— Я не мог говорить такого!

— Я не мог быть таким инициативным!

— Это точно ты во всём виновата!

2333 вздохнула:

— Людям всегда тяжело признавать факты, от которых они открещиваются.

Разозлившийся пуще рыбы-фугу Сяо Бай отправился к Чан Аню:

— Я ухожу!

— Куда это?

— Не твоё дело!

— Тогда не разрешаю.

— А как же обещания хорошо коваться ко мне? Ты знаешь, что человеку нужно давать хоть немного личной свободы?

— Смотря зачем ты уходишь.

— Я отправлюсь к сородичам, чтобы предупредить их об опасности.

Как бы Сяо Бай ни злился, он всё же не хотел ничего скрывать от Чан Аня в этом вопросе. В конце концов, только он мог ему помочь.

— Нельзя, — наотрез отказался Чан Ань.

— Можешь не бояться, что я не вернусь: ради той, что наверху, я всё равно приду назад. Если через три дня меня не будет, можешь прирезать её.

Чан Ань тяжело вздохнул:

— Я боюсь, что в море ты попадёшь в беду. Что делать, если тебя кто-нибудь поймает?

— Тогда выкупишь меня обратно.

Чан Ань помолчал немного, а затем внезапно усмехнулся:

— Хоть я и понимаю, что ты используешь меня самым бессовестным образом, услышав, как ты без колебаний произносишь такие слова, я всё равно очень рад. Рад, что ты готов доверять мне и хочешь вернуться.

Сяо Бай: «……»

— Но у меня есть другое предложение — отпусти свою сестру домой, пусть она найдет сородичей и спрячется с ними. Раз и навсегда.

Сяо Бай серьёзно ответил:

— Даю голову на отсечение: с её рыбьими мозгами стоит тебе в ту же секунду выпустить её обратно в море, как в следующую её кто-нибудь снова выловит. Сколько ни возись, у тебя не хватит никаких денег на её выкуп.

Они долго препирались и спорили, пока Сяо Бай вдруг не подался вперед и не чмокнул Чан Аня в щеку:

— Позволь мне пойти.

Чан Ань долго смотрел на него, а затем горько усмехнулся:

— Ты просто… невероятно плох.

Сяо Бай спустился в море и, проискав целый день, успешно воссоединился с сородичами. Старейшина Багэ взял Сяо Бая за руку, заливаясь горючими слезами, и твердил, как же прекрасно, что принц жив.

Сяо Бай не испытывал к сородичам никаких тёплых чувств. В конце концов, сам-то он был человеком.

Особенно этот генерал Юаньвэй — неизвестно, к какому виду он принадлежал, но от Сяо Бая находился в совершенно другом измерении. Выглядел он жутко и свирепо, а нижняя часть его тела походила вовсе не на рыбу, а на змею. При каждом вдохе тёмно-зеленая чешуя на его животе то приоткрывалась, то смыкалась, отчего у Сяо Бая волосы вставали дыбом. Вид воинов за его спиной был ненамного лучше.

Хорошо хоть схватили прекрасную АЯ, попадись вместо неё этот братец, его бы наверняка тут же прикончили и препарировали.

Сяо Бай решил, что если посмотрит на него еще хоть раз, то ночью ему точно приснится кошмар, и быстро перевёл взгляд на старейшину Багэ с лицом из апельсиновой корки, переходя сразу к делу:

— Я могу вернуть АЯ, но вот вопрос — как вам самим вернуться назад?

Багэ проявил проницательность:

— Разве Его Высочество принц не возвратится с нами? Их Величества Король и Королева…

Сяо Бай отмахнулся:

— Я не принц Аин. Меня зовут Сяо Бай. Возможно, я просто случайно выгляжу точь-в-точь как ваш пропавший принц Аин. Я слышал от АЯ, что когда маленький принц потерялся, ему уже исполнилось три года. Цзяожэнь в три года — это совсем не то, что люди: их разум уже созрел, он бы не забыл ни родной дом, ни тем более собственное имя. Я прав?

Багэ и Юаньвэй переглянулись.

Вообще-то Сяо Бай и сам не прочь был сбежать вместе с цзяожэнями подальше от Чан Аня, чтобы тот больше никогда его не нашёл! Но эта проклятая 2333 вдруг объявилась и заявила, что он не может покинуть этот мир.

Сяо Бай мог лишь мысленно умываться кровью и продолжать убеждать их:

— Если вы по ошибке заберёте меня как принца Аина, то где же тогда окажется настоящий принц Аин? Разве он не будет вечно скитаться на чужбине?

— Но… — Багэ пристально вгляделся в него. — Вы правда не он? Вы же вылитый ребёнок Его Величества и Королевы!

Сяо Бай усмехнулся:

— Мало ли на свете людей, похожих друг на друга.

Поболтав ещё немного, они вернулись к проблеме возвращения в мир цзяожэней. Багэ тяжело вздохнул:

— Боюсь, мы… уже не сможем вернуться.

Сяо Бай изумился:

— Почему?

Толпа цзяожэней отвела Сяо Бая в одно место — к участку моря с крайне хаотичными течениями.

Багэ пояснил:

— Мы можем лишь смотреть издалека. Если продвинуться дальше, мы потеряем контроль над телами и нас разорвёт на части.

Сяо Бай нахмурился, глядя на морской «смерч» вдалеке:

— Что это такое?

Багэ покачал головой:

— Мы сами толком не понимаем. Можно лишь сказать, что технологии этого мира развились до пугающих высот. Мы проверяли: наверху этого смерча находится множество огромных машин. Видимо, они взбалтывают морскую воду, порождая такую жуткую силу, которая даже искажает пространственные магнитные поля. Пространственные разломы обычно дрейфуют по всему дну океана, но когда один из них подобрался к тому месту, его засосало, и он до сих пор не может вырваться. Если мы хотим вернуться, нам придется войти в эту ужасную воронку… но шанс выжить там ничтожно мал.

Сяо Бай предельно осторожно выплыл на поверхность и издалека окинул взглядом масштабное скопление механизмов. На внешней стороне огромной установки с ядерной энергией он заметил бросающуюся в глаза эмблему. Это был знак клана Хань — одной из Тринадцати королевских семей.

Клан Хань. Тот самый Хань Вэньшэн, которого он когда-то спас и который выступал за равноправие рыб?

Сяо Бай нырнул обратно под воду и сообщил Багэ и остальным, что эти устройства установлены кланом Хань. Он пообещал вернуться на сушу и что-нибудь придумать, а цзяожэням велел осторожно затаиться под водой и следить, чтобы их никто не обнаружил. Как только у него появятся успехи, он снова свяжется с ними.

Пока он давал указания, один из цзяожэней в форме воина о чём-то шептался с Багэ.

Багэ нахмурился и осторожно произнёс:

— Эм-м, господин Сяо, вы случайно не знаете фильм «Русалочка»? Его снял Синь-е.

Сяо Бай опешил:

— Вы что, даже знаете «Русалочку» Синь-е?! — Багэ ответил: — Мы столько лет странствуем по трём тысячам миров, нам очень многое известно.

Сяо Бай почувствовал, что сдаётся им, и спросил:

— Я знаю этот фильм, и что?

Багэ улыбнулся:

— Ничего, просто отлично, раз господин Сяо в курсе. Нам показалось, что нынешняя ситуация немного похожа на сюжет из этого фильма, и мы надеемся, что тамошние события помогут господину Сяо.

Сяо Бай моргнул. События из фильма? Русалочка Шаньшань ради спасения среды обитания своего народа поднимается на сушу, чтобы убить Лю Сюаня, но не убивает, а влюбляется в него; потом Лю Сюаня осеняет озарение, и он получает тяжелые ранения, спасая Шаньшань, а в конце у них ХэЭ? И чем это ему поможет?

Лампочка в голове щелкнула, и Сяо Бай широко распахнул глаза, недоверчиво переспросив:

— Вы что, хотите, чтобы я соблазнил Хань Вэньшэна?

Багэ испуганно замахал руками:

— Что вы, вовсе нет! Просто… с внешностью господина Сяо это может стать самым коротким путём.

Сяо Бай сохранил предельно серьезное лицо:

— Я вообще-то самец.

Низкий голос Юаньвэя прозвучал странно отстранённо:

— Цзяожэни от природы гомосексуальны, это не проблема.

Сяо Бай выпал в осадок:

— Даже если мне нравятся мужчины, это не значит, что он обязательно любит мужчин!

Юаньвэй:

— Тогда перемани его на свою сторону.

Мировоззрение Сяо Бая разлетелось вдребезги. Уставшим движением он замахал руками:

— Нет-нет-нет, сидите тут тихо и не забивайте себе голову, я сам во всём разберусь. Ждите моих вестей.

2333:

— Братишка, новое задание подоспело~

Услышав невиданно радостный тон 2333, Сяо Бай почуял неладное. И точно:

— Новое задание: пожалуйста, последуйте совету генерала Юаньвэя и воспользуйтесь своей красотой, чтобы очаровать Хань Вэньшэна и заставить его отключить машины, открыв путь цзяожэням домой.

Сяо Бай: «……»

— Ты не успокоишься, пока не сведешь меня в могилу?

2333 прозвучала невероятно невинно:

— С чего ты взял, милый!

— С таким нравом Чан Аня ты отправляешь меня соблазнять другого?! Если он узнает, он же мне по косточке все переломает!

2333:

— Не переломает. Он будет только жёстко иметь тебя три дня и три ночи подряд, а потом пристегнет железной цепью и больше никогда не выпустит наружу.

Сяо Бай: «……»

Уж лучше бы кости переломал, ей-богу, было бы быстрее.

— Не буду я этого делать! — взъярился Сяо Бай. — Нельзя передать вашему извращенному главарю, чтобы он не страдал такой херней?

— Белый лунный свет, неужели ты не хочешь его спасти?

— …… — Стерпев и проглотив раздражение, Сяо Бай наконец выдал сквозь зубы: — Блять.

2333 принялась его утешать:

— Не воспринимай всё так мрачно, братишка. Подумай сам: этот старина Хань по положению ничуть не уступает Чан Аню. Если ты действительно подцепишь Хань Вэньшэна, разве не избавишься от этого зацикленного извращенца Чан Аня?

Поразмыслив, Сяо Бай понял, что в этом что-то есть.

Раз уж он всё равно сказал Чан Аню про три дня, а до истечения срока оставалось ещё почти два, почему бы не испытать удачу.

Сяо Бай:

— Раз уж ты подкинула мне столь сложную задачу, дай хоть какую-то подсказку! Например, расскажи, какие у Хань Вэньшэна предпочтения? Где мне его случайно встретить?

2333 хихикнула по-похабному:

— По-моему, главное его предпочтение — это ты.

Сяо Бай:

— Пожалуй, скажу тебе спасибо за путёвку на арену смертников.

2333:

— Пожалуйста, обращайся.

Сяо Бай закатил глаза.

13. Русалочка

2333:

— Он ведь оставил тебе номер телефона, сказав, что если тебе понадобится хоть какая-то помощь, ты можешь смело обращаться к нему.

Сяо Бай выбрался на сушу и неторопливо побрел вперед:

— Серьезно?

http://bllate.org/book/23795/2690524