Готовый перевод Quick Transmigration: Host, Another World Collapsed! / Быстрое перемещение: Хозяин, мир снова рухнул!: Глава 8

Воздух в саду был влажным и свежим, но, оказавшись там, Чжу Мэнлань почувствовала себя невероятно глупой. Как она могла поверить словам маленькой девочки?

Уже наступила осень, откуда взяться цветущим пионам? Это были всего лишь бумажные цветы, которые садовник привязал к веткам, чтобы сад не казался пустым.

— Сюлань, отведи меня обратно в комнату, здесь нет ничего интересного.

Как раз когда Чжу Мэнлань собралась уходить, она столкнулась с Чжу Мэнмэй и её матерью Гу Яньчжу. До того как попасть в этот мир, она прочла немало романов о дворцовых интригах, поэтому закономерно решила, что Гу Яньчжу — та ещё змея.

На самом деле, Гу Яньчжу всегда хорошо относилась к настоящей Чжу Мэнлань. Хотя нельзя сказать, что она любила её как родную дочь, свои обязанности мачехи она выполняла исправно.

Женщины шли по соседней дорожке, о чем-то оживленно беседуя. Улыбка Чжу Мэнмэй была подобна весеннему цветку, но в глазах Чжу Мэнлань это выглядело как заговор двух злодеек, обсуждающих, как бы её извести.

Гу Яньчжу как раз объясняла дочери, что пионы не могут цвести осенью, но разве могла Чжу Мэнлань услышать их слова? Она была уверена, что они обсуждают, как сместить её с положения законной дочери, чтобы на это место взошла Чжу Мэнмэй. В конце концов, во всех прочитанных ею книгах мачехи и сводные сестры всегда были именно такими. Раз они шушукаются, значит, замышляют что-то недоброе.

Да, именно так. Любой разговор окружающих — это заговор против неё. Она чувствовала себя императрицей, вокруг которой постоянно вьются подлые люди, мечтающие отобрать трон или хотя бы сбить её с ног.

— Эй, вы двое! Увидев меня, не знаете, как поздороваться?

Гу Яньчжу и Чжу Мэнмэй подняли головы и встретились с холодным взглядом Чжу Мэнлань.

— О, сестрица Лань, здравствуйте! — отозвалась Чжу Мэнмэй.

Чжу Мэнлань, чьи глаза светились враждебностью, почувствовала прилив отвращения, глядя на приближающихся мать и дочь.

— Хватит притворяться! Ласка, поздравляющая курицу с Новым годом — какое добро ты можешь замышлять? Не думай, что если поздоровалась, то я решу, что ты не хищница. Мы что, так близки?

Услышав это, Чжу Мэнмэй широко распахнула глаза, полные искреннего недоумения:

— Сестрица Лань, что с тобой? Почему ты в последнее время так не любишь сестренку Мэй?

Чжу Мэнлань ответила ледяным взглядом:

— А когда я тебя любила? Что-то не припомню. Средь бела дня грезишь наяву? Ты что, возомнила себя героем из любовного романа?

Видя, как её слова вогнали юную барышню в краску, Чжу Мэнлань про себя хмыкнула: вот уж действительно, девушка, привыкшая к гнету феодальных порядков. Что такого она сказала? Всего лишь озвучила свои предпочтения. Только такие кисейные барышни, не выходящие за пределы собственного двора, могут считать подобные речи чем-то непристойным.

— Сестра, о чем ты говоришь? Как можно произносить такое в подобном месте...

Насмешка Чжу Мэнлань стала еще более явной. С выражением лица, говорящим: что с тебя взять, ты же жертва феодализма, — она отрезала:

— В каком месте? Это мой дом! Хватит навязывать мне свои феодальные предрассудки. Язык у меня свой, что хочу, то и говорю. И что плохого в том, что мне нравятся мускулистые мужчины? Если тебе по душе женоподобные юноши, иди и ищи их в увеселительных заведениях, а здесь нечего навязывать мне свои взгляды!

Чжу Мэнмэй побледнела от страха. За всю жизнь она не слышала ничего подобного, и уж тем более из уст родной сестры.

— Что? Денег нет? Так попроси у хозяйки дома! Она ведь и так немало моих денег прикарманила. Что, хочешь купить на них гроб для себя? — Чжу Мэнлань перевела холодный взгляд на Гу Яньчжу. — Даже не думай. От такого токсичного мусора, как ты, одни беды. Помирать — дорого, кремировать — воздух отравишь, хоронить — воду заразишь. Исчезни лучше сразу, испарись.

Гу Яньчжу была хозяйкой дома, ей хватало выдержки не опускаться до перепалки с Чжу Мэнлань.

— Мэйэр, пойдем. Не будем мешать сестре отдыхать, ей еще к дворцовому банкету готовиться.

Эти слова были призваны дать обеим сторонам возможность сохранить лицо, но Чжу Мэнлань услышала в них совсем другое: твоя сестра собирается на банкет охотиться за мужчинами, глядишь, с кем-то сойдется, и тогда ты станешь главной наследницей, и никто не посмеет тебя тронуть.

Чжу Мэнлань вспыхнула от ярости:

— Что ты имеешь в виду? Что это за намеки, будто я иду на банкет соблазнять мужчин? Слушай сюда, Гу Яньчжу, не лезь в мою личную жизнь. Терпеть не могу эти ваши договорные браки!

Сказав это, она гордо удалилась, стараясь шагать так, словно дефилирует по подиуму на Неделе моды в Париже.

Гу Яньчжу осталась в недоумении. Она что-то не то сказала? Разве император не разрешил ей самой выбрать мужа? Почему она до сих пор боится, что ей кого-то навяжут?

Неужели она выглядит настолько праздной? По непонятной причине Чжу Мэнлань пребывала в уверенности, что она настолько выдающаяся личность, что все вокруг только и делают, что крутятся вокруг неё.

Она что, думает, будто у хозяйки дома полно свободного времени? Каждый день — то поиск мужа для одной дочери, то жены для сына. Она же хозяйка, она занята с утра до ночи!

Мать и дочь переглянулись, не в силах понять ход мыслей Чжу Мэнлань, и разошлись по своим комнатам.

Вернувшись к себе, Чжу Мэнлань не находила покоя. Она решила, что после таких слов хозяйка дома обязательно устроит ей пакость на празднике середины осени. Тщательно всё обдумав, она решила, что нужно выучить стихи, которые могли бы пригодиться, чтобы поразить всех своим талантом.

Но она не знала, что в это время неподалеку, в императорском дворце, самая влиятельная фигура гарема тренировалась в каллиграфии с тем, кого она считала своим заклятым врагом.

Глядя на то, как на дорогой рисовой бумаге криво выведено: Чанъэ должна жалеть, что украла эликсир бессмертия, в синем море, в синем небе — тоска по ночам, Е Цзычэнь подумал, что такие прекрасные стихи и отличная бумага были испорчены его маленьким евнухом.

Ло Вэньсюань был одет в темные одежды, его лицо и руки были перепачканы тушью. Хотя он умел писать кистью и владел множеством стилей, после того случая с легкой поступью Мо Аомао специально подала запрос в Бюро Узлов на установку системы, блокирующей Золотой палец носителя. Теперь Ло Вэньсюань, не то что использовать свои навыки, — даже в честном бою мог проиграть в пух и прах.

Теперь он мог с чистой совестью называть себя самым обычным, ничем не примечательным, разве что красивым евнухом.

Ло Вэньсюань вытер лицо рукавом, но от этого стало только хуже — пятна размазались еще сильнее.

— Посмотри на себя, никакой гигиены. Даже платка с собой нет, — сказал Е Цзычэнь, доставая платок из таза с водой и отжимая его. — Не двигайся. Раньше ты заботился обо мне, теперь я попробую позаботиться о тебе.

Он хотел вытереть пятна туши с лица Ло Вэньсюаня, но не успел коснуться его, как платок был выхвачен ловкой рукой.

— Оставь, ты же к физическому труду не привык, руки не поднимешь, прямо как барышня из терема. Давай я лучше тебя протру.

На лице Ло Вэньсюаня читалась серьезность, но в глазах на мгновение мелькнуло озорство, которое Е Цзычэнь не заметил. Он даже не успел среагировать, как влажный платок оказался у него на лице.

Платок разбавил тушь на руках Ло Вэньсюаня и перенес её на лицо Е Цзычэня. Его чистое и красивое лицо покрылось тонким слоем чернил. Ло Вэньсюань принялся тереть его лицо, словно стекло. Вскоре руки Ло Вэньсюаня были чистыми, а лицо Е Цзычэня стало черным, как уголь.

— Вот, готово. Ваше Высочество, мне что-то душно стало, давайте прогуляемся по Императорскому саду?

Е Цзычэнь вздохнул:

— Ну и непоседа ты. Впрочем, пусть так, хоть бумагу и тушь мне портить перестанешь. Дай мне сменить одежду...

— Ой, да ты же не девица, ну испачкался немного, не страшно. Мы же просто гулять идем, а не на свидание, к чему такая спешка с нарядами?

Е Цзычэнь замер. Свидание? С ним?

Глядя на его суетливый вид, Е Цзычэнь невольно улыбнулся. Этот глупый мальчишка — он с детства такой. Хотя он всего на пару лет младше, Е Цзычэнь всегда чувствовал, что именно он — старший.

Дзинь! Благосклонность цели +1. Текущая благосклонность: 42. Пожалуйста, продолжайте стараться.

А? Значит, если испачкать ему лицо, благосклонность растет? Тогда, может, стоит в следующий раз разрисовать его под Бао-гуна? Интересно, тогда благосклонность взлетит до небес?

Мо Аомао: Носитель, не стоит...

http://bllate.org/book/23797/2691283