В доме Цинь Юня окна были плотно зашторены, ни единого луча солнца не пробивалось внутрь. Зато в комнатах горел яркий свет, окутывавший всё вокруг холодным сиянием.
Мужчина был одет в рубашку и вязаную жилетку. Он стоял перед диваном, с улыбкой глядя на гостей, и слегка поправил очки. Седина, пробивавшаяся у висков, терялась в густых волосах, а когда он улыбался, в морщинках у глаз собирались следы прожитых лет. Лишь сейчас образ этого пожилого человека наконец совпал с тем, что описывали в новостях и материалах расследования.
И этот образ был до жути похож на другого человека, чьи воспоминания только что проросли в сознании Цзян Цзяня!
Цзян Цзянь с недоверием оглядел Цинь Юня:
— Это вы?
Он прекрасно помнил наставления Чэнь Сицина и Чжун Сюня, но ему и в голову не приходило, что такое — встретить похожего человека в реальности — случится с ним самим так скоро. Владелец лавки, который когда-то прижимал его к себе в подвале электронного города, теперь стоял перед ним в качестве исполнительного директора технологической компании.
Те же очки, те же привычки в одежде. Та же манера стоять, тот же жест — поправлять очки средним пальцем. Разница была лишь в том, что тот, из воспоминаний, был неряшливым и суровым, а этот — изысканным и обходительным; тот был моложе, этот — старше. Но ни одно воображение не могло бы нарисовать лицо, которое так походило бы на него самого в старости.
Это было настолько абсурдно, словно он одной ногой шагнул в параллельный мир. Цзян Цзянь вдруг понял, о чем сокрушался Чжун Сюнь. Ложь, увиденная внутри другой лжи, может быть настолько правдоподобной, что способна смутить человеческий разум.
— Мы знакомы? — взгляд Цинь Юня остановился на Цзян Цзяне, в глазах читалось недоумение.
— Нет, — Цзян Цзянь взял себя в руки. — Просто вы очень похожи на одного моего знакомого.
Цинь Юнь рассмеялся и указал на диван:
— Присаживайтесь. Думаю, нам есть о чем поговорить.
Сказав это, он повернулся и направился на кухню, чтобы принести воды. Цзян Цзянь сел и, подняв голову, встретился взглядом с Чжун Сюнем, который стоял рядом и смотрел на него сверху вниз.
— Что такое?
Цзян Цзянь слегка повернул голову, но не почувствовал никаких колебаний в ментальном состоянии Чжун Сюня. В его взгляде не было любопытства — казалось, он смотрит на предмет мебели или выставочный экспонат.
— Ничего, — Чжун Сюнь отвел взгляд и принялся изучать дом Цинь Юня.
Он только что почувствовал, как Цзян Цзянь на мгновение потерял самообладание; его трепет и изумление были в точности такими же, как у самого Чжун Сюня когда-то. И он мгновенно всё понял. Однако состояние Цзян Цзяня не рассыпалось. После короткого замешательства и мгновенных колебаний он тут же взял себя в руки, отбросил лишние эмоции и вернулся к своей привычной холодной сдержанности.
Цзян Цзянь выглядел изможденным, а его бледное, болезненное лицо создавало ощущение хрупкости — казалось, тронь его, и он рассыплется. Но на самом деле это было не так. Нет ничего сильнее сердца, которое невозможно поколебать. Только такие люди остаются неуязвимыми и несокрушимыми.
— У меня нет хорошего чая, прошу прощения за скромный прием, — Цинь Юнь поставил перед ними два стакана воды и виновато улыбнулся.
— Мы пришли сюда не за гостеприимством, господин Цинь, — Цзян Цзянь взял стакан и перешел прямо к делу. — Кто стоял во главе проекта Нирвана, который начался более десяти лет назад, а может, и раньше? Чего именно добивались вы и ваша бывшая жена Жэнь Фаньсин?
Цинь Юнь сел на диван напротив них и взял свою чашку. Он потер кончиками пальцев край стакана и произнес:
— Если я скажу, что Фаньфань ни о чем не знала, вы поверите?
— А есть ли смысл верить? — парировал Цзян Цзянь. — Лаборатория была оформлена на ее компанию, так что в любом случае отвечать за все придется ей. Лучше подумайте, как убедить прокурора и судью.
В воздухе повисла странная тишина. Чжун Сюня позабавила прямота Цзян Цзяня, он бросил на него быстрый взгляд.
Видя, что никто не собирается отвечать на его слова, Цинь Юнь помолчал и продолжил:
— Команда действительно была набрана Фаньфань. Их финансировали для теоретических исследований, чтобы повысить научный авторитет компании. В отличие от других лабораторий, они не занимались проектами, которые можно было бы быстро внедрить в клиническую практику.
Условия, которые предлагала Жэнь Фаньсин, были заманчивыми: никаких жестких показателей, только оценка по научным результатам. Позже, когда группа компаний расширилась, она перестала уделять лаборатории пристальное внимание.
Цинь Юнь добавил:
— Но прогресс их исследований оказался невероятным, и вскоре возникли проблемы.
— Обновление оборудования не поспевало за ними, — сказал Цзян Цзянь. — Они пришли к вам?
Цинь Юнь посмотрел на него:
— Именно так.
Сотрудничество между искусственным интеллектом и биомедициной было общемировым трендом, а брак Жэнь Фаньсин и Цинь Юня стал мощнейшим союзом, предоставившим самую сильную технологическую платформу в стране.
— Но вы сказали, что лаборатория занималась только теорией, — Чжун Сюнь, который молча слушал всё это время, холодно и агрессивно перебил его. — Проект Нирвана не проходил никакой регистрации или теоретической экспертизы, а эксперименты по внедрению технологий проводились прямо на человеческом мозге. Не противоречите ли вы сами себе?
Цинь Юнь невольно сглотнул.
— Успех экспериментов на животных не означает, что эксперименты на людях пройдут успешно, — тихо сказал он. — Они изначально не хотели этого делать, это было мое требование.
Цзян Цзянь поднял глаза и отправил сообщение Капитану Тану через планшет. Проверка движения личных средств Цинь Юня могла помочь найти членов команды лаборатории, которые уже успели скрыться.
— Хэ Тань тоже ваш сообщник? Он ведь тоже знал о проекте Нирвана, так?
— Ха, — усмехнулся Цинь Юнь. — Если бы он не был самым удобным инструментом, зачем мне было его искать? Он привык зачищать любые упоминания в СМИ, но свои собственные следы прибрал небрежно — даже системные данные не уничтожил перед тем, как покончить с собой.
— Это не его вина, — заметил Цзян Цзянь. — Просто среди вашей команды остались люди, сохранившие совесть, они оставили полиции возможность восстановить данные. Иначе мы не смогли бы полностью расшифровать систему и войти в нее.
Чжун Сюнь усмехнулся:
— Похоже, ваше доверие к Хэ Таню было слепым. Неужели вы даже не перепроверили всё сами? Впрочем, понятно: после развода постоянно бегать в компанию бывшей жены было бы подозрительно и странно. Поэтому вы выбрали Хэ Таня.
Цинь Юнь шевельнул губами:
— Это не мое слепое доверие, это любовь Хэ Таня была слепой.
— Он любил Жэнь Фаньсин?
— Со старшей школы, — в уголках глаз Цинь Юня промелькнула насмешка. — Но его чувства к Фаньфань — это не просто любовь. Фаньфань спасла ему жизнь, без нее не было бы того, кем он стал. Поэтому он мог хранить молчание и быть преданным до конца.
— Была ли у вас хоть какая-то причина, по которой вы обязаны были это сделать?
— …
Цинь Юнь вдруг опустил голову и замолчал. Этот вопрос стал словно выключателем, загнавшим всех троих в тупик. Видя, что он не хочет говорить, Цзян Цзянь склонился над планшетом, что-то записывая.
Чжун Сюнь подался вперед, пытаясь заглянуть Цинь Юню в глаза.
— Тогда другой вопрос: были ли еще жертвы? Я имею в виду, есть ли еще люди, которые после смерти занимают чужие тела?
Система, которую взломал Цзян Цзянь, хранила данные обеих сторон раздельно, но между ними существовал общий зашифрованный код. Коллеги Капитана Тана все еще работали над дешифровкой, поэтому они не знали, кто в кого переселится после смерти. К тому же в архивах были данные в основном о погибших или пропавших без вести, и документов о Жэнь Фаньсин не нашлось, хотя она определенно участвовала в экспериментах. Это означало, что должны существовать другие люди, прошедшие через перерождение, чьи данные нельзя было публиковать в системе или которые не могли пройти процедуру загрузки личности.
— Кто знает? — Цинь Юнь изогнул губы в лукавой улыбке.
— Ребенок!
Голос Цзян Цзяня прозвучал внезапно. Он перевел взгляд с планшета на Цинь Юня. Тот слегка вздрогнул, веки его дернулись.
— Вы развелись из-за несчастного случая с ребенком, и вы хотели снова сойтись с ней, — Цзян Цзянь отвлекся от массива данных и взглянул на прихожую, где стоял подарок, который так и не был вручен. — Если бы с ней не случилось беды, вы бы ей рассказали, верно?
На спокойном лице Цинь Юня пролегла гримаса боли:
— Рассказал что?
— Дата происшествия с вашим сыном и дата, когда официально подтвердили его смерть, сильно разнятся — проходят годы. И в период комы он какое-то время жил дома, будучи в состоянии «овоща».
Цзян Цзянь развернул планшет, показывая экран Цинь Юню.
— Это из желтой прессы, серьезные издания наверняка всё подчистили, но я склонен верить этому. В то время, когда ваш сын впал в кому, Фаньсин начала заниматься борьбой с бедностью в деревне Цинлуань. Жителей деревни приглашали на медосмотры, а та частная клиника, где они проводились, как на грех, финансировалась Юньхань Технолоджи.
Цинь Юнь:
— Я…
Цзян Цзянь отложил планшет:
— Вы не расскажете ей? Что вы натворили ради нее и ее ребенка? Использовали ее лабораторию, пожертвовали бесчисленным количеством жизней, а потом втайне провели эксперимент над собственным сыном. Пытались искупить вину, «воскресив» ребенка с помощью технологий, чтобы она вернулась к вам.
Цинь Юнь отвел взгляд и опустил голову:
— Уже поздно.
— Сейчас рассказать ей — не поздно, — Чжун Сюнь приподнял бровь. — Заодно расскажите, что без ее согласия втянули ее в эксперименты. Посмотрим, согласится ли она на воссоединение, хотя бы из благодарности за то, что вы с Хэ Танем воскресили ее сына.
Хэ Тань согласился на проект Нирвана только потому, что хотел избавить Жэнь Фаньсин от боли утраты ребенка. Поэтому он и говорил ей в переписке, что хочет сделать сюрприз.
— Я этого не делал, — Цинь Юнь сжал руки в замок и упрямо вытянул шею.
— Не делали? — Чжун Сюнь откинулся на спинку дивана. — Готовить подарок для бывшей жены — значит, иметь к ней чувства. Но новость о ее гибели уже во всех топах, а вы сидите здесь так спокойно, не находите это странным? Если только вы не знаете, что она на самом деле не умерла, как объяснить ваше спокойствие?
— Разве горе обязательно нужно демонстрировать?
Цинь Юнь потер шею и отвернулся, пытаясь оправдаться. Его глаза покраснели, он выглядел так, будто Чжун Сюнь его оскорбил. Хотя он и сам понимал, что перед этими двумя людьми это не звучит убедительно.
— Вы оба, вы правда ее любите? — спросил Чжун Сюнь. — Любовь, навязанная вопреки воле другого человека, — это лишь самолюбование.
В этот момент сидящий рядом Цзян Цзянь вдруг встал. Он не сводил глаз с Цинь Юня, не упуская ни единой эмоции на его лице. Движение Цинь Юня — когда тот коснулся шеи — снова всколыхнуло воспоминания. Владелец лавки, когда нервничал или был чем-то сильно озабочен, тоже всегда потирал одну сторону шеи. Как кто-то грызет губы или перебирает пальцами, подсознательные движения всегда выдают состояние человека.
Это было слишком похоже. До такой степени, что он не мог не обратить внимание. Цзян Цзянь проследил за взглядом Цинь Юня. Тот смотрел на закрытую дверь кухни. Странно, но это не был расфокусированный взгляд — казалось, он хочет заглянуть сквозь эту дверь, что-то увидеть там.
Цзян Цзянь невольно поднялся и шаг за шагом направился к двери, не обращая внимания на Чжун Сюня, который звал его сзади. До двери оставалось два шага, когда он остановился.
Тик-так… Тик-так…
Слабое тиканье за дверью становилось всё отчетливее. Он уже собирался толкнуть дверь, как вдруг сзади послышался насмешливый голос. Обернувшись, он не увидел Цинь Юня, лишь напряженное лицо Чжун Сюня и его фигуру, несущуюся вперед.
Всё вокруг словно замедлилось. Широкая, теплая грудь закрыла его, голова оказалась надежно защищена парой чуть грубоватых ладоней. Мир завертелся в бешеном танце.
— БУМ!
В комнате раздался оглушительный взрыв. Горячая волна подхватила их и с силой отбросила назад. Над головой зазвенело разбитое стекло. Осколки пронеслись мимо, и на щеку Цзян Цзяня упали капли крови. В тот миг, когда он инстинктивно зажмурился, он увидел за широкими плечами всполохи огня, а в этом огне — странную, непонятную улыбку Цинь Юня.
Его тело не ударилось о пол, как ожидалось. Напротив, он рухнул на Чжун Сюня, который подхватил его. Но благодаря ментальному сопряжению он предельно ясно почувствовал боль, пронзившую спину. Она смешивалась с жжением и острой болью от трения, а также с напряжением и терпением, охватившими всё тело.
— Ты в порядке?
Он услышал хриплый голос мужчины, и его собственное горло тоже отозвалось смутной болью:
— Да.
— Ты где-то ранен? Я сейчас чувствую такой хаос, не могу понять, где чье.
— Нет.
— Очень больно? — Чжун Сюнь мгновенно всё понял, вздохнул и с трудом поднял руку, чтобы погладить его по голове. — Прости, потерпи еще немного, я сейчас разорву связь.
В запястье возникло резкое натяжение. Цзян Цзянь поднял голову, его ресницы коснулись челюсти Чжун Сюня, и он тихо протянул руку, удерживая пальцы Чжун Сюня, тянувшиеся к его наручному браслету.
Стиснув зубы, он отчетливо произнес:
— Нет, не больно.
Что-то инородное наполнило глаза, собираясь всё больше и больше, пока наконец не выплеснулось наружу.
Э? Я что, плачу?
Цзян Цзянь широко раскрыл свои темные глаза, в глубине которых промелькнуло легкое замешательство.
Кажется… он не плакал уже почти двадцать лет.
http://bllate.org/book/23908/2724317
Готово:
