Глава четвёртая. Спуск с горы и путь в столицу
Спустя три-четыре дня Ло Цзиньнянь начал собирать вещи и готовиться к спускам с горы. Юнь И, услышав, что ее молодой господин уже пакует пожитки, но еще даже не позвал ее с собой, страшно забеспокоилась. Получив весть, она сломя голову прибежала во двор Ло Цзиньняня, придерживая руками подол юбки. Как раз в этот момент Ло Цзиньнянь выходил из комнаты, с распущенными по спине прядями иссиня-чёрных волос. Хотя ему было всего десять лет, в его чертах уже проступала поразительная красота, а присущая ему элегантность — следствие того, что он никогда и ни в чем не нуждался ни в этой жизни, ни в прошлой, — заставляла каждого при первом же взгляде невольно замереть от восхищения. Однако встревоженной Юнь И было совсем не до любования изящным обликом своего господина: завидев его, она заискивающе шмыгнула носом и принялась сверлить его обиженным, полным горечи взглядом.
Ло Цзиньнянь, только-только уложивший дорожные вещи, получил известие, что Инь Ван ждет его в библиотечном павильоне. Стоило ему выйти за порог, как от этого заунывного взгляда у него мороз пошел по коже.
— Юнь И? Что такое?
Юнь И шмыгнула носом и, помня о том, что Ло Цзиньнянь остается ее господином, обиженно пробормотала:
— Молодой господин даже не собирается брать Юнь И с собой в главный клан...
Только тут Ло Цзиньнянь все понял, с улыбкой покачал головой и потрепал девушку по макушке точь-в-точь так же, как Инь Ван трепал его самого:
— Мы уходим только завтра. Я собирался сначала зайти к учителю и только потом тебе сказать, но у тебя, погляжу, слухи распространяются быстрее ветра.
От столь близкого жеста у Юнь И в груди все перевернулось. Не успела она толком опомниться, как мысли ее переключились на слова Ло Цзиньняня. Услышав, что тот с самого начала планировал взять ее с собой, настроение девушки мгновенно прояснилось. Сияя от счастья, она подпрыгнула на месте, словно маленькая девчонка, и радостно выпалила:
— Тогда молодой господин скорее отправляйтесь к главе секты, а я пойду собирать узлы!
Ло Цзиньнянь с мягкой улыбкой кивнул, и Юнь И тут же, припрыгивая, умчалась прочь. Ло Цзиньнянь лишь беспомощно покачал головой: эта девчонка обычно казалась вполне рассудительной, но временами бывала просто невыносимо легкомысленной...
Неспешно дойдя до входа в библиотечный павильон, Ло Цзиньнянь замер от неожиданности, пораженный царившим внутри столпотворением. Уголки его губ дернулись.
— Тетушка Хун... Дядя У, почему вы все здесь?
Окинув взглядом поголовно собравшихся Тридцать шесть демонов Секты Ледяного Холода, Ло Цзиньнянь поначалу и впрямь порядком испугался.
Хотя все они обитали в Секте Ледяного Холода, ее владения простирались на поистине необъятной территории, и без какого-либо крайне важного повода собрать всех вместе было практически невозможно. Неужели стряслось что-то серьезное? И вот теперь здесь толпились все эти дядюшки, тетушки и старшие родичи.
— Не ломай голову. Эта братия сразу же примчалась сюда, едва услышав, что ты спускаешься с горы. Говорят, отпускать тебя не хочется, а удержать нельзя, так что во что бы то ни стало нужно вручить тебе в дорогу кое-какие полезные вещицы. Я не смог их остановить.
Неизвестно когда появившийся за спиной Ло Цзиньняня Инь Ван тоже с заметным вздохом обвел взглядом тридцать шесть старых чудаков.
— Глава секты, вы не правы! Как ни крути, а Цзинь-эр вырос на наших глазах, мы давным-давно считаем его родным ребенком. Раз мальчицу ждет большая дорога и испытания, как мы, старшие, можем оставаться в стороне? Обязательно нужно преподнести ему подарки!
Красивая женщина, с ног до головы укутанная в красные шелка, на ходу бросила это и стрелой бросилась к Ло Цзиньняню. Едва ее голос смолк, как окружающие увидели лишь промелькнувший алый силуэт. В следующее мгновение женщина в красном уже крепко обнимала Ло Цзиньняня и принялась отчаянно ластиться к нему, приговаривая:
— Ай-я-яй! Цзинь-эр и впрямь становится все краше, только почему же такой худенький! Надо кушать побольше! — пощипав Ло Цзиньняня за щеку, с беспокойством произнесла она.
— Кхм-кхм, тетушка Хун, поаккуратнее... тут же...
Ло Цзиньнянь смущенно отвел взгляд в сторону, а присутствовавшие мужчины тоже неловко прокашлялись, давая понять, что хоть они и видели подобное уже тысячу раз, им все равно безумно стыдно! Как и всегда, женщина по имени тетушка Хун сперва пронзительно взвизгнула, а затем крутанулась на месте и кубарем влетела внутрь павильона. К счастью, все давно привыкли к ее выходкам, и этот переполох помог развеять тусклое, печальное настроение, царившее среди присутствующих.
— Прекратите балаган. Вот отдам Цзинь-эр вещь, тогда и шумите сколько душе угодно, — взмахнул рукавом Инь Ван.
Мощная волна внутренней энергии мгновенно выплеснулась наружу, и демоны сразу притихли, жадно уставившись на то, как Инь Ван монополизирует Ло Цзиньняня.
— Цзинь-эр, открой коробочку, погляди. Если понравится — капни туда капельку крови, пусть этот запечатанный столько лет клинок признает своего хозяина.
Инь Ван небрежно швырнул Ло Цзиньняню лакированную шкатулку. Тот поспешно поймал ее и, следуя совету, с любопытством приподнял крышку: на дне покоился изящный нож из чистейшего полупрозрачного нефрита.
Ло Цзиньнянь влюбился в него с первого же взгляда. Он бережно взял нефритовую вещицу в руки, и тут произошло нечто удивительное: стоило ножу оказаться у него в ладони, как доселе безжизненный нефрит словно обрел душу и источил мягкое, еле заметное сияние.
— Эй... мне показалось, или этот нож и впрямь засветился? — оглаживая подбородок, ошеломленно произнес Король Скрытого Оружия.
Тут его словно осенило: он широко раскрыл рот и с неверием уставился на клинок в руках Ло Цзиньняня.
— Да это же вылитый тот самый оскверненный клинок, что Повелитель Ядов запечатал еще столетие назад!
— По правде говоря, это он и есть. Раз уж нашелся подходящий владелец, ему самое время вылезти из пыльной оружейной и проветриться, — совершенно беззаботно бросил Инь Ван. — Цзинь-эр, если нравится, делай так, как велел учитель. Отныне это твое оружие.
— Благодарю, учитель! — Ло Цзиньнянь глубоко поклонился Инь Вану.
По одному лишь взгляду на Ледяной Нефритовый Нож было понятно, что у него выдающееся прошлое, и то, что Инь Ван отдал эту реликвию ему, являлось наивысшим проявлением доверия.
Стоило капнуть крови и установить связь, как Ледяной Нефритовый Нож успокоился и послушно позволил нитям ледяного шелкопряда оплести себя. Обзаведясь превосходным оружием, Ло Цзиньнянь заметно повеселел. Его редкая сияющая улыбка буквально лишила дара речи собравшихся демонов. Мо Цинъянь, поддерживавшая с парнем особенно близкие отношения, последовала примеру тетушки Хун и с криками: До чего же милый, до чего же прелестный! — ринулась на Ло Цзиньняня.
Ло Цзиньнянь мысленно протянул: «...»
Он испытывал глубочайшую тоску: почему все эти люди так и норовят наброситься на него? Желая уберечь только что смененную одежду от помятостей, Ло Цзиньнянь решительно метнулся за спину Инь Вана. Мо Цинъянь, сообразив, что сейчас врежется прямо в главу секты, в последний момент чудом ухитрилась заложить крутой вираж в воздухе и приземлилась на ближайший карниз. Состроив кислую минную, она мысленно перевела дух: пронесло же...
Шумное веселье продолжалось весь день напролет, и лишь когда луна поднялась в самый зенит, гости наконец разошлись. Ло Цзиньнянь тяжело вздохнул, с отчаянием глядя на горы подарков: надо же, перед самым отъездом устроить столько хлопот, теперь придется потратить уйму времени на сборы... Взмахнув белым рукавом, Ло Цзиньнянь призвал появившихся на карнизе двоих фигур в белых одеждах:
— Перенесите эти вещи ко мне во двор.
— Слушаемся.
Стоило стражам в белом откликнуться, как они принялись за грандиозное переселение клади. Эти двое были пожалованы Ло Цзиньняню самим Инь Ваном на его десятый день рождения. Абсолютная преданность вкупе с выдающимся боевым мастерством в будущем не раз сослужили Ло Цзиньняню хорошую службу. Отобрав на ночь самое необходимое и распихав по узлам, остальное он убрал в пространственное кольцо. Лишь глубокой ночью Ло Цзиньнянь наконец заснул.
Ранним утром следующего дня Ло Цзиньнянь с дорожным мешком за плечами направился к главным вратам Дворца Ледяного Клинка. Это был единственный путь наверх и вниз с горы; тот, кто не знал дороги, наверняка заблудился бы среди бескрайних снежных просторов Горы Ханьцан.
Едва дойдя до ворот, Ло Цзиньнянь заметил слева знакомый силуэт: запыхавшись, к нему бежала Юнь И.
— Простите, молодой господин, я задержалась на кухне, добывала съестное в дорогу... — на ходу выдыхая, залепетала служанка.
Ло Цзиньнянь не стал ее укорять, лишь кивнул. Рассеянно оглядев дорогу, ведущую вдаль, он так и не заметил привычной фигуры и почувствовал легкое разочарование, хотя и понимал: учитель просто не хотел бередить душу прощанием.
Внезапно Ло Цзиньнянь уловил знакомое колебание Ци на крыше: Инь Ван неподвижно стоял на черепице и сверху вниз смотрел на него. Заметив, что воспитанник обратил на него внимание, тот не стал делать вид, что отворачивается, и с привычным выражением лица просто помахал ему рукой. И хотя все вокруг выглядело как прежде, Ло Цзиньнянь все равно чувствовал, как от фигуры Инь Вана исходит волна тяжелого, звенящего одиночества.
Вздохнув, Ло Цзиньнянь легонько потрепал собственные пухлые щеки и решительно отвернулся, ступив на горную тропу. У подножия уже поджидала запряженная повозка, так что им с Юнь И оставалось лишь погрузить поклажу и трогаться в путь.
Инь Ван долго смотрел вслед удаляющейся фигуре Ло Цзиньняня. Внезапно он схватился за грудь, словно пытаясь унять неясный укол тоски, и с досадой помотал головой, силой заставляя себя заглушить это странное, необъяснимое чувство. Простояв так около четверти часа, он наконец развернулся и ушел в покои.
Что же до Ло Цзиньняня и его спутницы, то, спустившись с горы, они сразу увидели ожидавшую неподалеку повозку. Кучер и сопровождающие, завидя их, тут же почтительно склонили головы:
— Юный глава!
Ло Цзиньнянь кивнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке: до чего же непривычно звучало это обращение... Путь от Горы Ханьцан до столицы выдался не слишком долгим. Сделав пару ночных привалов в дороге и прибавив ходу, к утру третьего дня они наконец въехали в столицу.
Глядя на оживленные шумные улицы, снующих туда-сюда торговцев в роскошных одеждах и пестрые, полные жизни здания, Ло Цзиньнянь легонько провел пальцем по рукояти висевшего у бедра Ледяного Нефритового Ножа. Опустив занавеску кареты, он бросил наружу:
— Останови здесь, хочу пройтись пешком.
Экипаж на улице и без того привлекал чересчур много внимания: поскольку Ло Цзиньнянь предпочитал белый цвет, обитатели Дворца Ледяного Клинка специально раздобыли для него роскошную повозку, отделанную дорогим белым парчовым полотном с золотыми узорами. Ло Цзиньняню хотелось всласть поглазеть на прежившую годы перемен столицу. В прошлой жизни он бывал здесь по торговым делам, но тогда как раз разболелся покойный император, при дворе кипели ожесточенные интриги, и он, не желая увязать в этом болоте, поспешил вернуться на малую родину.
Слуга отозвался на призыв, приподняв полог, и Ло Цзиньнянь, пустив в ход цигун, легким прыжком очутился снаружи. Призна Theотро, эта привычка вырабатывалась годами — во многом из-за того, что Инь Ван имел обыкновение вызывать его экстренными поручениями. Появление юноши заставило зевак в радиусе нескольких ли на мгновение онеметь, после чего наперебой зазвучали удивленные шепотки:
— Ой, чей же это молодой господин, до чего же хорош собой!
— А у парнишки крепкая закалка, небось, наловчился у какого-то известного мастера!
— И наряд-то какой дорогой... Тьфу ты, да это же первоклассный расписной инский шелк! Говорят, его продают только в главной столичной лавке тканей, за один рулон отдашь целое состояние...
Наперебой неслись самые разные возгласы. Ло Цзиньнянь с досадой вздохнул, снова потрогал свои нежные румяные щеки, и в голове у него крутанулось неуместное определение «озаряющий города и рушащий царства». Вздрогнув, он сам оцепенел от отвращения к собственным мыслям...
Тем временем из повозки выпрыгнула Юнь И. Ощутив легкую жажду, Ло Цзиньнянь решительно направился к чайному дому на противоположной стороне улицы, как вдруг впереди поднялся переполох. Два мажора на конях вихрем пронеслись по мостовой, напролом несясь прямо к нему. Прохожие уже было зажмурились, чтобы не видеть, как изнеженный юноша в белом превратится в несчастную жертву копыт, но в этот момент перед глазами мелькнула темно-зеленая тень...
Ло Цзиньнянь как раз собрался применить легкие шаги, чтобы уйти с дороги, как вдруг некто подхватил его на руки. По рефлексу Ло Цзиньнянь хлестнул ладонью наотмашь. Темно-зеленый силуэт опешил, но тут же ловко отпрянул в сторону, а Ло Цзиньнянь по инерции развернулся и «случайно» заехал копытом паре недавних всадников. От такого пинка кони рухнули как вкопанные, а незадачливые мажоры с честью оправдали ожидания зрителей, описав в воздухе живописную параболу.
http://bllate.org/book/23970/2746755
Готово:
